Всё смешалось в Малфой-мэноре, или Необыкновенный диван

Мисс Грэйнджер (деловым тоном): Почему отсутствует? Люциус Малфой (честно и виновато): В срок не сдали. Нарцисса Малфой (на грани истерики): Вам, мисс Грейнджер, легко прийти к нам с очередными придирками. А вы хоть знаете, что у нас здесь происходило? Нам было… не до придумывания каких-то названий! Фифи (небрежно): Короче говоря, всем было как-то поф… Дафна Гринграсс (громким укоризненным шёпотом): Фифи!.. Шелла (услужливо-небрежно): Параллельно. Фиолетово. Плевать. Ещё синонимов подкинуть? Астория Гринграсс (пытаясь внести ясность): Нет, ну мы правда были очень заняты. Я… на диване сидела. Драко Малфой (просто): А я на диване лежал. Дафна Гринграсс (смело): И я тоже! Лежала на диване! И на то, что вы об этом подумаете, мне п… п… Фифи (подбадривая): Ну, давай же! Дафна Гринграсс (посерьёзнев): …полезно учиться не обращать внимания. Сандра: Мисс Грэйнджер, вы знаете, у нас та-акой необыкновенный диван! Мисс Грэйнджер (заинтересованно): Вот этот, в гостиной, с вышитыми подушечками? Шелла (насмешливо): Скажете тоже! Даже если бы диван в главной гостиной Малфой-мэнора был изначально необыкновенным, то от сидения на нём так называемого «высшего общества», иначе называемого «аристократией», быстренько скатился бы в самую заурядную обыденность! Нарцисса Малфой (всплёскивая руками): И я должна терпеть это в своём доме! Сандра: Да нет, диван наверху, в западном крыле, где нас поселили с девочками. Старинный, жёсткий, без подушек, подлокотники небольшие. Мисс Грэйнджер: Так что же в нём необыкновенного? Сандра: А то, что на нём все невзгоды забываются и в редкую удачу превращаются… Вы историю-то нашу прочитайте. Мисс Грэйнджер: А название?.. Драко Малфой: У остальных глав будет, непременно. Астория Гринграсс: Ведь если мы за что возьмёмся… Дафна Гринграсс: Эй! Чур, без обещаний! (Мисс Грэйнджер тем временем возвращается к рукописи и читает первое предложение: «Лучи послеполуденного солнца лениво ползли по полу главной гостиной Малфой-мэнора, и их неспешность ужасно раздражала…») ***       Лучи послеполуденного солнца лениво ползли по полу главной гостиной Малфой-мэнора, и их неспешность ужасно раздражала.              А впрочем, Нарциссу Малфой в последнее время раздражало абсолютно всё: запутавшаяся нитка вышивки, над которой она как истинная леди трудилась такими вот душными летними деньками; иголка, которая всё никак не хотела распутать злополучный узел; сама вышивка с белыми птицами и цветами на тёмно-изумрудном фоне, что украсит очередную подушечку, которыми и так были завалены все стулья, кресла и диваны гостиной; Дафна Гринграсс…       — Дафна! Распутай-ка мне этот узелок. У тебя глаза молодые, не уставшие…       — Да, леди Малфой.       Темноволосая девушка стукнула палочкой по вязальному крючку, чтобы тот прекратил на время плести замысловатые узоры покрывала, поспешно поднялась со стула, пересекла гостиную, склонилась над пяльцами Нарциссы и предприняла несколько неудачных попыток поддеть запутанную нить.       — Сядь на моё место. Тебе так будет проще. К тому же мне ужасно, просто до невозможности надоело сидеть.       — Как вам угодно, леди Малфой, — поклонившись, Дафна отступила в сторону, чтобы дать Нарциссе возможность резко встать и направиться к сводчатому окну.       В окне был виден двор, где среди зелёных кустов с белыми розами разгуливали по зелёной траве белые павлины. Картина очень напоминала сюжет вышивки и оттого раздражала. Поэтому Нарцисса отвернулась и устремила взгляд на свою восемнадцатилетнюю компаньонку.       — Дафна, Дафна… И что бы я без тебя делала? — вздохнула леди Малфой.       Стоять ей тоже надоело, поэтому она принялась ходить туда-сюда по комнате, изредка останавливаясь у окна с ненавистным пейзажем.       — Все ведь меня оставили. Оставили, неблагодарные! Забыли, что если бы я не обманула тогда Тёмного лорда, Гарри Поттер был бы убит! Если бы не моя забота о сыне!..       — Вы всегда как никто заботились о Драко, леди Малфой.       — Да! Заботилась. Переживала. А он второй день матери на глаза не показывается. Как ему оправдательный приговор вынесли, так он и забыл про меня… а впрочем, я его не виню. Не виню, Дафна!       — Леди Малфой, вы чрезвычайно добры.       — Да и винить-то его не за что! Разве это Драко свёл нашу семью с Тёмным лордом, разве Драко первым принял метку Пожирателя смерти? Нет. Это супруг мой благодетельный решил к присоединиться к прогрессивному — тогда прогрессивному — обществу защиты чистоты крови. Мы ведь некогда дружили с уважаемыми людьми — Боунсы, Макмилланы, Прюэтты нередко посещали наш дом и не гнушались приглашать нас!.. Я не называю фамилию Гринграсс, моя дорогая, но ведь ты понимаешь, что твоя семья не относится к…       — Ах, что вы, леди Малфой! Я и подумать не смела! Вот, я распутала ваш узелок…       Но Нарциссе уже не было дела до вышивки; всё её внимание захватило собственное негодование.       — Ввязаться в политические и финансовые аферы! Сойтись с некультурными личностями — и разместить их в своём родовом поместье! Любая на моём месте отреклась бы от мужа, подала бы на развод!.. Но я защищала его на суде. Я свидетельствовала, и отчасти врала, что ему угрожали, что его принудили. Я добилась того, что его амнистировали! И что же? Этот тип без предупреждения смылся с утра из дому.       Нарцисса помолчала, чтобы услышать очередной поддерживающий комментарий от Дафны. Но — увы! — её компаньонка была слишком деликатна, чтобы принимать чью-либо сторону в раздоре между супругами.       — Где он пропадает, хотелось бы мне знать! Если он опять примкнул к сомнительной компании, то на этот раз пусть выкручивается сам. А с меня — хватит!       Она хлопнула рукой по подоконнику, отчего в окне зазвенели стёкла.       — Быть может, он вовсе не продолжает общения с сомнительными компаниями, леди Малфой, — осторожно начала Дафна, которой по-прежнему было неудобно встревать в супружеские распри. — Быть может, он отбыл по совсем другому делу.       — Ах, по другому делу… — глаза Нарциссы недобро сузились. — А ведь и правда. Жена на суде защитила — так хватит с неё, вот он и сбежал… к любовнице.       — Я вовсе не это имела ввиду! — поспешно воскликнула Дафна, заливаясь краской: неужели в её словах проскочил намёк на тему супружеской измены, так строго табуированную в высшем обществе Магической Британии? И — подумать только! — сама леди Малфой, истинное воплощение светской дамы, так открыто об этом заговорила!       Внезапный звон дверного колокольчика будто ударил Нарциссу и Дафну по нервам, и без того напряжённым чуть не до предела. Но в отличии от Дафны, которая вздрогнула от неожиданности и замерла в кресле с широко распахнутыми глазами, Нарцисса мгновенно взяла себя в руки: встала в самый затенённый угол гостиной, расплылась в презрительной улыбке и принялась ждать мужа, процедив только:       — Явился, наконец…       Колокольчик прозвенел во второй раз, но входная дверь по-прежнему оставалась запертой. Когда после третьего звонка не послышалось даже топота ног, спешащих поднять засов и впустить хозяина мэнора, Нарцисса хлопнула в ладоши и резко позвала:       — Фифи! Шелла!       Никакой реакции.       В её положении любая стала бы раздражительной.       После восьмого звонка Нарцисса развернулась, отчего мантия хлёстко рассекла воздух, и сама направилась к парадной лестнице, громко стуча каблуками. За ней робкой тенью засеменила Дафна. Они, однако, не успели спуститься и на полпути, как на другой лестнице — узкой, расположенной в самом незаметном уголке вестибюля — раздались быстрые шаги, и через несколько мгновений у главного входа оказалась Астория Гринграсс, младшая сестра Дафны.       — Сейчас, сейчас! — весело чирикала Астория, поднимая засов. Её заливистый голос так резко контрастировал с недавними тирадами леди Малфой, что у последней даже как будто начало улучшаться настроение!       Не позволяя себе смягчаться, Нарцисса остановилась, скрестила на груди руки, свысока воззрилась на вошедшего мужа и повторила недавно отрепетированную реплику:       — Явился, наконец…       Но вслед за Люциусом в вестибюль проникла девочка лет десяти. Её серые глаза засверкали при взгляде на внутреннее великолепие мэнора. Однако, заметив Нарциссу, она вдруг что-то вспомнила, расправила складки… юбки (кажется, именно так назывался этот вульгарный предмет магловской одежды, представляющий из себя нижнюю часть изрядно укороченной мантии) и сделала книксен.       — Добрый день, леди Малфой, — поздоровалась нежданная гостья.       — Это кто? — от неожиданности Нарцисса сбавила грозный тон, но в её взгляде, устремлённом то на мужа с виновато опущенной головой, то на восторженную девочку, едва ли можно было заметить отблески ласки.       — Нарцисса, — решился наконец Люциус, — позволь представить тебе мою внебрачную дочь, Александру Малфой.       И в этот момент раздался хруст.