Готэмск 2: Доказательство существования Малахова

Бэтмен был пьян. Селина свернулась клубком под боком и мурчала, потому что тот был без движения. Единственный день в году, когда он мог себе это позволить наступал между 1-м и 31-м декабря, когда начинался новый год, а страдания его жизни становились еще невыносимее. Робины часто окружали его, но он предпочитал видеть в них своих друзей. Давно мечтал о Лиге Справедливости как о явлении. Кларк Кентов на фоне других героев хвастался очередной Лоис Лейн, а Бэтмен тихонечко свирепел, потому что его последняя Талия аль Гуль была аж более десяти лет назад. Ворох насмешек от Альфреда… Бэтмен неровно встал на ноги и пошел вприсядочку, приговаривая «Гоп-гоп-гоп», словно это могло ему помочь отделаться от шумной компании. На него смотрели с легкой дебильцой. Альфред ударил себя по лицу. Весь в него. В какой-то миг действительно по совету Джокера захотелось всплакнуть, но тут в проем просунулась рожица клоуна в желтом. — Ты как цыпленок, — произнес Бэтмен с недоумением. Все герои воззрились на «очередного парашютиста», думая, что вот она — предновогодняя проверка. Сразу в сознание Бэтмена вернулось понимание, что он среди Робинов. Хоть Найтвинг и старый пидорас Гордон затаились до следующего года. Раздался смех, но он не был раздражающим. — А ты напоминаешь мне цаплю, — произнес «парашютист». — Потому что стою на одной ноге? — понадеялся Бэтмен, что тот знает его любимый фильм. Кентов скривился, как и Боря Алленов, потому что рассказы о нем доводили их до ручки. — Сладкого хлеба, вижу, у вас тут завались… — подмигнул мило «парашютист» и помог Бэтмену подняться. Тот пьяно хихикнул. — Кто таков? — спокойно спросил Бэтмен. — Я Джокстер, — произнес «парашютист». Только сейчас Бэтмен присмотрелся к его прическе и понял, что она не зеленая, а фиолетовая. — Я тут мимо проходил, зашел на запах веселья и свободы. — Не будешь убеждать меня в том, что я пидорас? — с надеждой и отводя взгляд, произнес Бэтмен. Джокстер хлопнул его по плечу. — Ну… — вытянул в трубочку губы тот. — Какой ты пидорас. Максимум — гей. А еще как мама с папой наверняка тебе говорили — красивый. Робины скривились, но Бэтмен почему-то улыбался. — Стопочку за праздник? — предложил герой. Джокстер нахмахнул умело, потом подключился к разговору, вписываясь в окружение, поглядывая на Бэтмена, а у того в голове крутилось «цыпленок, цыпленок». Робины расслабились. Когда явился Найтвинг с добавкой, Джокстер попросился курить. Вот хорошо. Бэтмен тоже пошел с ним. Джокстер озорно рассматривал его и немного оценивающе. — Как работается героем? — спросил он на улице, затягиваясь. Бэтмен все же всхлипнул вместо ответа. Джокстер, не будь собой, обнял его и произнес: — Клоуны бывают добрыми. Ты не пидорас и никогда им не был. Бэтмен потянулся обнять в ответ. Двое вели беседу на фоне здания полиции уже за третьей сигаретой, находя много общих тем для разговоров и забыв о гулянке в честь праздника перед праздником. Робины уже засобирались назад по домам и видели, как целуются, не то чтобы пьяно, но с чувством оба. — А я говорил, Бэтмен — такой же пидорас, как и все они, — произнес Артур Карров, сплевывая. Ведущий всех вперед Альфред только отмахнулся: — Он гей. Пидорасов вы еще не видели. Джокер, наблюдая единение своей доброй копии из параллельной вселенной и его Бэтмена, ломал карандаши и злился. Бэтмен, насосавшись с желто-фиолетовым клоуном вдоволь, пригласил его к себе на Рождество. Все были счастливы. Малахова не существует.