История одной ошибки

Ты просыпаешься в тишине номера, утро ещё не успело наполнить пространство светом. В голове гулко звенит шум, а плечо ноет тупой, тяжёлой болью. Тело кажется чужим — тяжёлое, неуправляемое. Ты осторожно ёрзаешь, пытаясь сесть на кровати, свесив ноги вниз, и вдруг ощущаешь резкий, металлический запах. Кровь. Засохшая, прилипшая к коже и ткани. Сердце сжимается. Взгляд падает на себя: вся одежда — не иллюзия, не сон, — она вся пропитана кровью. Твоя собственная, и это чувство одновременно шокирует и тяготит. Ты берёшь повязку, которую вчера передала Чарли, и аккуратно, почти машинально, перевязываешь плечо по новой. Рана уже затягивается, но механическая уверенность движений не скроет тревоги, которая роится внутри. А теперь проблема куда более тривиальная и унизительная: надеть нечего. Всё твоё белое, аккуратное одеяние — испачкано кровью. И даже если бы у тебя была смелость выйти в нём, тут, в этом месте, это было бы не только странно, но и опасно. Ты сидишь на краю кровати, взгляд скользит по комнате, и осознаёшь, что придётся искать что-то чистое — что-то, что позволит сохранить хоть каплю достоинства в этом хаосе. Ты медленно брёдёшь по коридорам отеля. Он не пугает видом или декором — просто всё новое, незнакомое, а незнакомое всегда вызывает лёгкую тревогу. Тёмно-красные и чёрные тона стен и ковров кажутся тебе странно уютными, почти притягательными, и ты на минуту отвлекаешься на свои мысли, глядя в пол. Вдруг — бам! — ты сталкиваешься с кем-то, чуть не теряя равновесие. — Извините… простите… я правда не… — на автомате начинаешь бормотать ты, спеша извиниться. Прежде чем ты успеваешь понять, кто это, раздаётся уверенный голос: — Ооо, так вот этот Ангелок… Ну что ж, будем знакомы. Ты моргаешь. Люцифер? Он стоит перед тобой, в белом костюме с красной отделкой, стильно и внушительно. — Извините… — едва слышно произносишь ты. Он улыбается, словно играя, будто твоя неуверенность его развлекает: — Как удивительно встретить кого-то своего роста, да ещё и Ангела. Чарли уже рассказала о тебе вчера. Считай, мы с тобой в одной лодке. И, словно утешая ребёнка, он мягко стучит тебе по плечу. — Тебе тут понравится. С этими словами он растворяется в коридоре, оставляя тебя одну, всё ещё приходящую в себя. Ты пытаешься переварить происходящее. Тебе всегда говорили, что он — зло, чистое зло… а теперь перед тобой открылась совсем другая картина. Ты решила не усложнять себе жизнь и слегка встряхнула голову, пытаясь избавиться от остаточного напряжения после столкновения с Люцифером. Шаги по коридору были тихими, но уверенными, а мысли всё ещё метались между вчерашним хаосом и тем, что ждёт тебя дальше. Войдя в главный зал, ты сразу заметила Чарли. Она сидела у окна, облокотившись на спинку кресла, и выглядела так, будто наслаждается тихим утром, которое, к счастью, не успело быть разрушено суматохой. — Здравствуй, Чарли, — сказала ты, стараясь держать голос ровным. Та мгновенно обернулась и расплылась в своей привычной, тёплой улыбке: — Привеееет! Уже лучше выглядишь! Как комната? Ты почувствовала лёгкое тепло от её внимания и, смущённо улыбаясь, начала рассказывать: — Спасибо… Она действительно хорошая, мне нравится… Вид на город… и… кровать двуспальная, и в целом всё прекрасно. Слова шли медленно, потому что твои мысли всё ещё крутились вокруг того, что произошло с твоей одеждой, и не могли сосредоточиться на простых деталях комнаты. Ты сделала паузу, глубоко вдохнула, и, слегка отступив, чтобы найти силы для следующей темы, начала: — Так… я по поводу… одежды. Она… ну… в крови, и тут я… немного не вписываюсь в этом. Чарли слегка смутилась, её улыбка стала мягче, почти нерешительной. Она провела рукой по волосам, словно пытаясь подобрать слова: — Нуууу… у нас есть отельные халаты и… — начала она. Ты почувствовала, как сердце чуть учащённо бьётся. Раньше ты всегда старалась быть мягкой, уступчивой, но сейчас внутри что-то шептало, что нужно сказать прямо и твёрдо. И впервые за долгое время слова вышли из тебя уверенно, с силой: — Я не могу постоянно ходить в халате. Мне нужно… нормально выглядеть. Чарли на мгновение задумалась, будто взвешивая всё в уме, а потом её лицо оживилось. — Слушай… тебе действительно нужна одежда, — сказала она, слегка улыбаясь, — и тебе ещё нужно посмотреть город. Не теряя времени, она просунула тебе пачку денег. Сумма была впечатляющая — явно не та, что обычный человек носит в кармане. Ты на секунду замерла, но не отказалась. Принцесса Ада, и для неё это, похоже, не имеет значения. Ты только собиралась поблагодарить её, как Чарли перевела взгляд на Аластора, который внезапно появился в дверях — хуй знает откуда. Его привычно невозмутимое лицо с улыбкой почти сливалось с тёмными стенами зала, но присутствие его чувствовалось сразу. — Аластор, — обратилась к нему Чарли, — ты ведь часто бываешь в городе… может, покажешь дорогу? Она тут одна потеряется, а у меня слишком много дел по отелю… и… Аластор слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по тебе. Он перебил Чарли мягкой, но в то же время властной интонацией: — Что ж, если уж вам нужно одеться, грех не посмотреть, что нынче носят в Аду. Ты ощутила легкий холодок по спине. Он не говорил это из доброты — ни в коем случае. Любое его согласие таило в себе интерес, наблюдение, игру. Ты поняла: он согласился не потому, что милосерден, а потому что ему это интересно. И всё же, несмотря на его странную аурную напряжённость, внутри тебя закралась крошечная надежда. С ней хотя бы будет кто-то, кто знает город, и ты не потеряешься в этом огромном и чужом месте. Ты едва заметно кивнула, стараясь не показать ни тревогу, ни любопытство. Аластор лишь шире улыбнулся зубами, словно сразу поняв всё, что кроется за твоей внешней сдержанностью. С этого момента путь за новой одеждой, казался не таким одиноким. Чарли, казалось, сразу поняла, что её присутствие больше не требуется. Она кивнула тебе, слегка улыбнулась, и, не тратя времени на долгие разговоры, ушла, растворившись в коридоре отеля. Пока вы с Аластором направлялись к выходу, ты едва уловила отрывки её голоса, доносящиеся издалека: — …Черри, блять, мы же это обговаривали… Слова звучали раздражённо и одновременно привычно — как будто она уже давно привыкла к тому, что всё идёт не так, как планировалось. Ты не могла сдержать лёгкую улыбку. Даже когда она сердится, Чарли остаётся собой — энергичной, прямолинейной и бесстрашной. А звук её голоса, отдаляющийся за углом, оставлял ощущение, что мир вокруг постепенно возвращается в привычный,более спокойный ритм. Ты перевела взгляд на Аластора, который молча шагал рядом. Его спокойствие казалось почти осязаемым контрастом к раздражённой Чарли, и тебе стало понятно, что сейчас тебе предстоит идти дальше, но уже с поддержкой того, кто знает этот город. Вы шли вместе. Сначала была тишина,не считая шума города. Он шагал рядом, слишком уверенно, слишком спокойно, будто каждое движение было отточено заранее. Ты чувствовала его внимание, даже когда он молчал, словно невидимая нить тянулась от него к тебе. Его взгляд был спокойным, но в этом спокойствии таилась что-то странное, почти опасное. А улыбка… эта улыбка заставляла тебя вздрагивать. Она вообще когда-нибудь сходит с его лица? Ты старалась не смотреть на него, но глаза сами скользили в сторону его силуэта, а разум пытался сосредоточиться на собственных мыслях. — Любопытно, — внезапно сказал он, не сводя взгляда с дороги вперёд, — вы выглядите так, будто уже жалеете, что проснулись. Внутри у тебя и без того было скверное настроение. Его слова, едва уловимые и спокойные, казались маленьким колючим ножиком. — Если ты хочешь добить меня словами, — произнесла ты, чуть резче, чем планировала, — можешь говорить прямо. Он остановился на мгновение, словно удивлённый твоей смелостью. — О, нет-нет, — сказал он, медленно, с лёгкой насмешкой, — я просто беседую. Вы сами так интересно реагируете. И снова наступила тишина, но теперь она уже не была пустой. Она была напряжённой, густой. Вы заходите в магазин. Витрины сияют, а воздух напоён смесью дорогих тканей и лёгкой пряной ароматики. Аластор даже не пытается вмешиваться в выбор. Демонстративно сел на бордовый пуфик, закидывает ногу на ногу и, словно зритель в театре, оглядывается по сторонам. Его взгляд скользит по залу легко и оценивающе, каждое движение будто постановка. — Смотрите, что вам по душе, — говорит он с лёгкой насмешкой, не отводя глаз, — я всего лишь скромный наблюдатель. Он сидит там, расслабленный, но при этом почти осязаемо присутствует в каждой твоей мысли. И это одновременно раздражает и немного пугает. Ты подходишь к ряду платьев и начинаешь рассматривать их, ощущая на себе его взгляд, как будто он не просто наблюдает, а анализирует каждое твоё движение. Но при этом его слова звучат беззаботно — и в этом контрасте есть странное чувство… словно игра, в которой ты уже вовлечена. Ты осторожно продвигаешься между рядами одежды, глаза останавливаются на каждом платье, ткань кажется чуждой и одновременно манящей. И вдруг натыкаешься на кого-то. Она стоит перед тобой, и от первого взгляда захватывает дух. Идеальные черты лица, тщательно выполненный макияж, роскошные волосы, сложная причёска — всё словно сошло с обложки модного журнала. Сначала кажется, что она кукла, искусная и холодная, пока взгляд не замечает мельчайшие шарниры на руках и шее — тогда реальность возвращается.Она реально кукла. Она внимательно осматривает тебя с ног до головы, и в её взгляде читается любопытство и интерес. — Ангел? — произносит она, и сразу всё становится напряжённо. Ты киваешь, смущённо улыбаясь: — Да… Она протягивает руку. — Вельвет. Ты осторожно жмёшь её ладонь, отвечая: — Т/И. — Это мой магазин, а я стилист компании "3V", — произносит она, глаза блуждают по твоему лицу, как будто пытаясь расшифровать реакцию. Замечая твоё полное непонимание, добавляет с лёгкой усмешкой: — Но ты вряд ли о ней слышала. И… ты ужасно выглядишь. Пусть к Ангелам я отношусь так себе, но ты не выглядишь как те ангелы, что истребляют. Ты застываешь, потом тихо, с горечью в голосе, произносишь: — Нееет… я… ну… изгнали меня, короче. Она на мгновение оценивающе смотрит на тебя, а потом язвительно усмехается: — Окей, тогда ты вообще не знаешь о здешнем стиле. Я тебе помогу. Ты замечаешь в её глазах искру вызова. — Не по доброте душевной, — добавляет она, слегка наклонив голову, — я просто всегда хотела создать модель Ангела. В её словах есть что-то дерзкое, самоуверенное, но одновременно честное. Ты понимаешь: с ней шутки плохи, но если она решит тебе помочь, результат будет впечатляющим. Она ведёт тебя между вешалками, ловко перебирая одежду, одновременно комментируя каждый твой выбор. — Это не то, — говорит она резко, подняв бровь, — это тебя полнит. Нет.Да ты в этом вообще дышать можешь? Ты смущённо жмёшь плечами, пытаясь понять, что она имеет в виду, но её уверенность не оставляет сомнений: она знает, что делает. Череда платьев, топов и аксессуаров пролетает одна за другой. Она подбирает всё до мелочей — ткань, цвет, фасон, украшения. Каждое движение, каждый комментарий ощущается как профессиональный диагноз: она видит всё, что скрыто от чужого глаза. — Нет, нет, нет… — звучит её голос, когда она отбрасывает неподходящее. — Это слишком тяжело. А это — скучно. Ты чувствуешь, как постепенно напряжение уходит, заменяясь лёгким волнением. Наконец, она делает шаг назад, оглядывая тебя целиком, и её глаза блестят: — Теперь ты, сука, выглядишь сногсшибательно. Ты поворачиваешься перед зеркалом, и не можешь сразу поверить. Образ, который она создала, идеально подчёркивает твои линии, твою индивидуальность. И хотя внутри всё ещё остаётся смущение, одна мысль вырывается сама собой: “Вау… я действительно могу выглядеть так?” Она улыбается, видя твою реакцию, но в её взгляде читается не просто одобрение — это уверенность мастера, уверенность того, кто точно знает, как сделать так, чтобы всё выглядело идеально. Ты отдаёшь Вельвет нужную сумму, и она кивает, словно подтверждая, что всё в порядке. Ты направляешься к Аластору. На тебе тёмные джинсы клёш, которые, по словам Вельвет, «подчёркивают твои бедра». Чёрное боди в облипку с вырезом на груди плотно облегает фигуру, и, к твоему удивлению, тебе даже кажется, что это выглядит неплохо. Волосы убраны в высокий хвост, открывая лицо и шею, а на ушах сверкают серебрянные серьги в виде пентаграммы. Ты ловишь своё отражение в витрине и едва узнаёшь себя. Образ строгий, стильный, немного вызывающий — и, тем не менее, он как будто будто создан для тебя. Странное чувство уверенности растёт внутри, хотя сердце всё ещё слегка трепещет. Аластор наблюдает издалека, спокойно и чуть насмешливо, как будто каждая твоя деталь интересует его больше, чем происходящее вокруг. Когда ты выходишь в новой одежде, он слегка наклоняет голову и произносит тихо, но с явным интересом: — Любопытно… Вы выглядите почти так, будто принадлежите этому месту. Ты ловишь взгляд, задерживаешься на мгновение, а потом киваешь, принимая его слова как комплимент. Внутри тёплое чувство лёгкой гордости поднимается, и на секунду мир вокруг кажется чуть менее чужим. Дорога обратно казалась длиннее, чем в прошлый раз. Город не шумел привычным образом — он дышал. Где-то капало, оставляя блестящие следы на мостовой, где-то шуршали листья или непонятные тени, а где-то слышался смех, от которого по коже пробегали мурашки. Всё вокруг было окрашено в красные оттенки: стены, огни, даже воздух казался не прозрачным, а слегка окрасившимся в кровавый тон. Это ощущение будто пропитывало всё вокруг, делая город одновременно чужим и завораживающим. Ты шла осторожно, стараясь привыкнуть к новой одежде,особенно к чёрным ботинкам на каблуке. Ты постоянно оглядывалась по сторонам, впитывая детали города, стараясь понять, где безопасно, а где нет. Всё это делало шаги медленными, осторожными — но внутренне ты чувствовала, что становишься частью этого мира. И вдруг — чавк. Ты резко остановилась. Под подошвой что-то липкое, тянущееся, мерзкое. Инстинктивно отдёрнула ногу, посмотрела вниз и скривилась. — Прекрасно… — вырвалось у тебя, на лице играло явное отвращение. Аластор остановился рядом, лениво скользнул взглядом вниз, а затем снова на тебя. Его улыбка стала шире, слегка насмешлива, почти кошачья. — Ах, не переживайте, дорогуша, — его голос прозвучал с заметным радио-треском, как будто каждая фраза была продумана заранее. — Это всего лишь… город проявляет к вам симпатию. Ты посмотрела на него с явным раздражением, не скрывая недовольства: — У вас здесь всё такое… живое? Он слегка наклонил голову, как будто оценивал тебя, и сказал спокойно: — О, далеко не всё. Некоторые вещи просто не любят, когда на них наступают. Вы пошли дальше.И хотя момент был неприятным, внутренне ты ощущала, что рядом с Аластором можно хоть немного расслабиться —от него чувствовала сила. Некоторое время вы шли молча. Но тишина рядом с ним была обманчива — она давила, как плотная ткань, и ты ощущала каждое его движение. Казалось, он ждёт, что ты скажешь что-то ещё, а мысли твои спешили, пытаясь подобрать слова. И всё же ты решилась. — Слушай… — начала ты, запинаясь, собирая мысли. — Сегодня ночью… в отеле. Радио. Шум… Это был ты? Аластор остановился. Медленно, словно каждый шаг был рассчитан, повернулся к тебе. Улыбка осталась, но взгляд стал куда внимательнее — слишком внимательным. Такой взгляд, от которого невозможно скрыться. — Ммм… — протянул он, будто смакуя твой вопрос. — А может… да. Он сделал шаг вперёд. — А может… и нет. Ещё шаг. — В Аду, знаешь ли, многие вещи звучат, даже когда их никто не включает. Он продолжил идти, как ни в чём не бывало, а ты осталась с лёгким холодком по спине. Но прежде чем ты сделала шаг следом, ты заметила — Аластор на долю секунды повернул голову. Словно проверяя, слышишь ли ты то, чего слышать не должна.