История одной ошибки

Ты сидела на диване и без особого внимания читала про себя: Джамбалая — густое блюдо с рисом, мясом, овощами и специями… Слова скользили мимо сознания. Чем дальше ты читала, тем сильнее становилось ощущение скуки, смешанной с голодом. В конце концов любопытство пересилило. Ты тихо поднялась с места и, стараясь не шуметь, направилась в сторону кухни — просто посмотреть, как Аластор готовит. Ничего такого. Просто убить время. Кухня встретила тебя тёплым, мягким светом и неожиданной тишиной. Здесь не было привычного гула отеля, ни далёких голосов, ни суеты — только редкое потрескивание плиты да негромкий, почти ритуальный звон посуды. Всё казалось странно… спокойно. Воздух уже начинал наполняться запахами: пряными, насыщенными, густыми, будто их можно было попробовать на вкус. Они обволакивали, цеплялись за кожу и тут же напоминали о себе — желудок недовольно, но очень вовремя, заурчал снова. Ты замерла на пороге, наблюдая, не решаясь сразу войти. Аластор стоял у плиты, закатав рукава, и уверенно помешивал что-то в глубокой сковороде. Его движения были точными, отточенными — словно он дирижировал невидимым оркестром. Время от времени он щёлкал пальцами, и огонь под посудой послушно усиливался или, наоборот, стихал. Ты осторожно подошла сзади, стараясь быть как можно тише. Напрасно. Не оборачиваясь, он произнёс: — Хм… рановато для зрителей, — протянул Аластор, продолжая мешать блюдо. — Но раз уж ты здесь… постарайся хотя бы не обжечься. Было бы крайне… неудобно. Ты выдохнула и несколько минут молча наблюдала за тем, как он готовит. Тишина тянулась, становясь почти ощутимой, и в какой-то момент ты решила её нарушить. — Ты… часто готовишь? — спросила ты. — О, разумеется, — отозвался он с лёгкой усмешкой. — В конце концов, даже в Аду желудок требует уважения. Он бросил на тебя быстрый, внимательный взгляд. — К тому же, хороший обед располагает к доверию. А доверие — к интересным разговорам. Ты фыркнула. — То есть это стратегический ход? — Всё в жизни — стратегический ход, дорогуша, — протянул он, добавляя специи. — Особенно если пахнет паприкой. Запах стал ещё насыщеннее, почти обволакивающим. Ты поймала себя на том, что наблюдаешь за его руками чуть дольше, чем следовало, отмечая каждое движение — уверенное, почти гипнотическое. Прошло несколько минут. Аластор разложил джамбалайю по тарелкам аккуратно, почти торжественно, и поставил одну перед тобой. Пар медленно поднимался вверх, а аромат окончательно добил остатки твоей сдержанности. Ты осторожно попробовала ложку и замерла. — …Ооо, — вырвалось у тебя. Не успев осознать, ты уже запустила в рот ещё одну ложку. Потом ещё. — Это… это правда очень вкусно. Аластор удовлетворённо хмыкнул. — Музыка для моих ушей. — Если честно, — ты посмотрела на него поверх тарелки, — я ожидала подвоха. — Ах, милочка, — он склонил голову, — настоящий подвох всегда приходит позже. После десерта. Ты закатила глаза, но улыбка всё равно появилась сама собой. И впервые за весь день ты почувствовала, как усталость понемногу отступает, уступая место теплу, сытости и странному ощущению, что в этом аду иногда случаются слишком… нормальные моменты. Вы ели молча. Не потому что было неловко — наоборот, тишина была какой-то… спокойной. Джамбалая оказалась сытной, согревающей, и с каждой ложкой будто отпускала то напряжение, которое сидело в плечах с самого утра. Девушка ела медленно, аккуратно, как человек, который наконец-то позволил себе остановиться. — Любопытно, — произнёс Аластор, не глядя на тебя, но явно наблюдая краем глаза. — Обычно после первой же ложки мне либо врут из вежливости, либо изображают экстаз. А вы просто… едите. — Потому что я правда голодная, — честно ответила ты. — И потому что это правда вкусно. Без спектакля. Он тихо усмехнулся. — Какая редкая роскошь — искренность без аплодисментов. Ты пожала плечами. — Я сегодня столько бегала, что мне уже всё равно, кто ты и насколько ты опасный. Если бы еда была плохой — я бы сказала. Но она хорошая. — Смело, — протянул он. — Или глупо. — Или устало, — поправила ты, отпив воды из стакана на столе. — Усталость, — повторил он задумчиво. — Любопытное состояние. Оно снимает маски быстрее, чем страх. Ты подняла на него взгляд. — А ты всегда всё анализируешь? — Разумеется, — ответил он, повернувшись к тебе и сцепив пальцы. — Но иногда… просто наблюдать тоже бывает достаточно. Ты доела, отодвинула тарелку и выдохнула. — Спасибо. Серьёзно. Я бы сейчас, наверное, просто свалилась где-нибудь в коридоре. — Это было бы крайне неэстетично, — заметил он. — И доставило бы всем неприятностей. Так что лучше не голодать. Ты хмыкнула. — Забота у тебя своеобразная. — Но стабильная, — парировал он. Ты встала и убрала тарелку в раковину. Движения были простыми, привычными — без суеты, без напряжения. В какой-то момент ты поймала себя на мысли, что рядом с ним… странно спокойно. Не безопасно — нет. Но спокойно. Ну, по крайней мере, сейчас. Пиздец странно. — Ты правда пойдёшь к ним? — спросил он, будто между делом. — Да, — ответила ты сразу. — Кто-то должен. — Хм, — он наклонил голову. — Вы не из тех, кто ищет героизм. Значит, дело в другом. Ты чуть пожала плечами. — Если все будут только бояться, ничего не сдвинется. Я не смелая. Я просто… хочу быть полезной. И тут. Может, тут меня примут. Он внимательно посмотрел на тебя. Долго. Слишком внимательно. — Что ж, — произнёс он наконец, — в таком случае совет: слушайте больше, чем говорите. И никогда не ешьте то, что вам предлагают слишком любезно. — Запомню, — кивнула ты. — Особенно второе. Он рассмеялся — коротко, негромко. — Вы удивительно здраво рассуждаете для человека, который сегодня едва не умер от голода. — Это был бы глупый конец, — заметила ты. — Согласен, — ответил он. — Я бы предпочёл что-то более… драматичное. Ты направилась к выходу, но уже у двери обернулась. — И… спасибо. Аластор чуть приподнял бровь. — О, не благодарите. Рад был угодить гостю из Рая. Его улыбка расширилась, но тебя уже не пугала. Остальная часть дня прошла более-менее спокойно. Твоя помощь уже была не нужна, и ты гуляла по отелю, наслаждаясь небольшой свободой. Ну, почти наслаждаясь. Один раз ты чуть не навернулась на лестнице, а в другой — тебя чуть с ног не сбила Нифти, мчащаяся куда-то со скоростью, достойной мини-торнадо. Несмотря на эти мелкие происшествия, всё казалось странно привычным. Шум, запахи, движения людей — всё это уже не давило так сильно, как утром. И в какой-то момент ты поймала себя на мысли: может, здесь тоже можно просто… быть. Вечером ты шла к своей двери по коридору, как вдруг тебя притормозили. — Эй, Т/И! Погоди! Ты обернулась. Это был Хаск. — Привет, котик, — ты слабо улыбнулась. — Ой, прошу, не называй меня так…—проговорил он с отвращением—Ладно, слушай. Ты ведь завтра идёшь в компанию Ви? — уточнил он. Ты просто кивнула. — Вот, — он протянул тебе конверт. — Это письмо Энжелу. Девушка посмотрела на него вопросительно. Хаск ударил себя по лицу ладонью, будто только что понял, что ты вообще не в курсе, кто такой Энжел. — Короче… это Энжел Даст. Мой… друг. Мы немного повздорили, что ли. Он тут должен жить в отеле. В компанию Ви меня не пустят — там этот сраный Вал… моль эта, блядская. Короче, у него четыре руки и один глаз, чёрный, типо паук. Пожалуйста, передай ему письмо и скажи, что от меня. Ты аккуратно взяла конверт. — Конечно, постараюсь. — Спасибо, — кивнул он и удалился. Дааа… добрая душа, и ещё какого-то паука искать. Идеально. Ты привела себя в порядок и, не удержавшись, рухнула на кровать. Мгновенно заснула, словно день выжат был до последней капли. Интересно… а в эту ночь был шум радио? Ты не слышала. Или просто не помнишь. Всё растворилось в темноте, в мягкой тяжести подушек и одеял, и мысли, что ещё недавно кружились в голове, постепенно растворились вместе с сном.