История одной ошибки

"Здравствуй, Аластор. Пишу тебе не просто так… и, пожалуйста, не смейся сразу, хорошо? Мне кажется, за мной кто-то следит. И нет, я не преувеличиваю — хотя уже начинаю звучать именно так. Эмили говорит, что я слишком много думаю, а Авель уверен, что это последствия всего, что произошло с Моррисом. Наверное, со стороны это и правда выглядит глупо. Но раньше такого не было. Прошло уже больше трёх месяцев, и всё это время становится только страннее. Я слышу шаги, когда рядом никого нет. Иногда чувствую чужой взгляд буквально кожей, даже когда остаюсь одна. А ночью… ночью хуже всего. И я правда стараюсь оставаться спокойной. Ты же знаешь, я не из тех, кто пугается каждой тени. Но сейчас мне страшно. Даже в Пентаграм-Сити я не чувствовала себя настолько неуютно. Скажи… я ведь не схожу с ума?" "Доброго времени суток, дорогуша. Зная тебя, я вполне допускаю, что всё это не плод твоего воображения. Ты не из тех, кто станет поднимать тревогу из-за пары скрипящих половиц и собственной тени за спиной. И, признаться, мне совершенно не нравится то, что ты описываешь. Рай кажется безопасным местом лишь тем, кто никогда не задумывался, сколько существ прячут улыбки за крыльями и нимбами. Поверь, даже самые “святые” места умеют хранить весьма неприятные секреты. Поэтому будь осторожнее, дорогая. И да… я начинаю беспокоиться за тебя. Что, безусловно, звучит почти комично, не находишь? Расскажи мне всё. Какие ещё странности ты замечаешь? Повторяются ли шаги в одно и то же время? Снятся ли тебе одинаковые сны? Пропадают ли вещи со своих мест? Мелочи имеют свойство складываться в очень занятные картины. P.S. И постарайся не оставаться одной слишком часто." "Аластор, Я начинаю замечать всё больше странностей. Иногда я вижу тени в углах — будто кто-то стоит там, наблюдает, а потом исчезает, стоит мне повернуть голову. Они будто… убегают от взгляда. И это было бы даже смешно, если бы не повторялось снова и снова. Я продолжаю слышать шаги за спиной и тихие шорохи в пустых коридорах. Несколько раз мне казалось, что кто-то идёт прямо за мной, но когда я оборачивалась — никого не было. И самое неприятное… у меня ощущение, будто против меня кого-то настраивают. Я не могу объяснить это нормально, но некоторые стали смотреть на меня иначе. Словно уже знают обо мне что-то плохое, чего я сама не знаю. Морриса больше нет. Но вместо того чтобы успокоиться, я всё сильнее беспокоюсь о собственной безопасности. И мне это совершенно не нравится. P.S. Если ты сейчас довольно улыбаешься, потому что оказался прав, я официально обижусь." "Дорогуша, Пожалуйста, оставайся со мной на связи, пока всё это не уладится. И да, найди себе что-нибудь для самообороны. В идеале — биту. Старомодно, практично и удивительно эффективно в вопросах воспитания подозрительных личностей. Положи её под кроватью. Поверь моему опыту, вещь крайне нужная. Должен признать, вся эта ситуация звучит весьма… странно. Слишком странно даже для тебя, а это уже о многом говорит. И всё же меня не отпускает одна мысль: кому именно ты могла перейти дорогу? Подобное редко происходит без причины. Кто-то либо хочет тебя напугать, либо ждёт, когда ты начнёшь сомневаться в самой себе. Второе, к слову, куда опаснее. Так что не позволяй страху затуманить тебе голову, хорошо? P.S. И пиши мне сразу, если заметишь что-нибудь ещё. Даже если это покажется тебе мелочью." "Аластор, Пожалуйста, помоги мне. ОНИ БЫЛИ ЗДЕСЬ. Я чувствую это, я не выдумываю, клянусь тебе. Кто-то пробрался в мой дом ночью. Я проснулась от шума — кажется, что-то упало в коридоре — и услышала шаги. Они сбежали сразу, как только поняли, что я не сплю, но… здесь кто-то был. Я знаю это. Мне страшно. И пожалуйста, не говори Эмили. Она всё равно не верит мне. Смотрит так, будто я постепенно схожу с ума, и от этого только хуже. Я уже не знаю, что реально, а что нет. Ещё немного — и я правда сломаюсь. Если уже не сломалась. Пожалуйста… Помоги мне. Забери меня отсюда. P.S. SOS." (Некоторые буквы расплылись от солёных слёз.)» "Дорогуша, Я что-нибудь придумаю. Обещаю. А до тех пор — будь настороже, моя Ша. Не открывай двери кому попало, не оставайся одна слишком долго и, ради всего святого, держи рядом ту самую биту, о которой я говорил. Сейчас я, к своему удивлению, совершенно серьёзен. Если в твоём доме действительно кто-то был, значит это уже не просто игра твоего воображения. А мне очень не нравится, когда кто-то пытается пугать тех, кто мне дорог. Так что держись. Я разберусь с этим. P.S. И постарайся поспать хоть немного. Испуганный разум любит превращать тени в чудовищ." "Аластор… Я люблю тебя. Неважно, в каком именно смысле — наверное, я и сама уже не могу это нормально объяснить. Просто… мне нужно, чтобы ты это знал. Потому что в последнее время у меня всё чаще появляется чувство, будто я могу не успеть сказать это потом." "Дорогуша… Не смей писать мне такие вещи так, будто собираешься исчезнуть. Ты меня пугаешь. И да, это прозвучало почти возмутительно искренне, так что считай, тебе повезло услышать подобное лишь однажды. Что бы сейчас ни происходило — держись. Слышишь? Не позволяй страху проглотить тебя раньше времени. Ты куда упрямее этого. А что касается твоих слов… Должен признать, получать признания, написанные на грани нервного срыва, — крайне своеобразный опыт даже для меня. Но я услышал тебя. И потому тебе придётся выжить, чтобы повторить это мне лично. Желательно уже без всей этой драматичной атмосферы с тенями, слезами и прощальными письмами. P.S. Иначе мне придётся самому прийти за тобой, а это редко заканчивается спокойно для окружающих." Спустя несколько дней писем из Рая больше не приходило. Ни коротких записок с неровным почерком, ни торопливых строчек на полях, ни даже привычного «P.S.», которым она всегда заканчивала письма. Сначала Аластор отнёсся к этому спокойно. Потом — настороженно. А затем тишина начала раздражать его сильнее, чем он был готов признать. Последнее письмо всё ещё лежало на его столе, смятое по краям от слишком частых прикосновений. Чернила в нескольких местах расплылись от слёз, и почему-то именно это беспокоило его больше всего. В ту ночь радио в его кабинете трещало особенно громко. — Ну же, дорогуша… — тихо произнёс он в пустоту с привычной улыбкой, которая на этот раз выглядела почти натянутой. — Это уже совсем не смешная часть представления.