Новогодний поцелуй

В Новый год люди делятся на две категории: первая — те, кто празднуют, вторая — нормальные.       — Вик, ты серьезно?! Бокал шампанского на корпоративе, а потом домой и лечь спать в девять? Так выглядит твой безудержный праздничный кутеж? Косицкий смотрел на Вику с таким лицом, с каким, наверное, мог бы смотреть маленький ребенок на жестоких родителей, которые категорично заявили, что никакого Деда Мороза не существует. Со смесью обиды, непонимания, возмущения и неприкрытого разочарования впридачу.       — Новый год — это праздник для детей, которые ждут игрушек, конфет и чудес. А еще для маркетологов, которые пытаются впихнуть всякую ненужную ерунду под видом жизненно необходимых вещей, — безапелляционно заявила Берсеева, поправив на переносице очки.       — Просто у тебя в детстве нормального Нового года не было! — выпалил Сева, возмущенно взмахнув руками. — Вы, психологи, любите же на детство сваливать, вот и получается, что ты праздник не любишь, потому что его у тебя и не было! Небось все каникулы сидела над учебниками, спать ложилась сразу после «Спокойной ночи, малыши», а конфет ела столько, сколько родители разрешат, и только после супа! Что, угадал? — прищурился Косицкий, насмешливо глядя на покрасневшую напарницу. Судя по ее реакции — попал в точку.       — Нормальный у меня был Новый год! — сердито выдала Берсеева, разве что не пыхтя. — С конфетами, мандаринами, гирляндами и елкой!       — … И безо всякой радости, — договорил Косицкий. — Как у типичной отличницы — по правилам, регламенту и расписанию. Поэтому ты не умеешь по-настоящему веселиться.       — Я не умею?! — у Вики от возмущения сел голос. — Да я…       — А вот у меня классные праздники в детстве были, — мечтательно заметил Сева, не обращая никакого внимания на недовольное пыхтение подруги. — После двенадцати рылся в конфетах, выбирая самые вкусные. И за столом можно было сидеть допоздна, никто не ругался. А днем с пацанами на горку бегали, потом на обратном пути в снежки играли, в сугробы ныряли, с гаражей в снег прыгали…       — Видимо, ты именно тогда себе кое-что важное отбил, — ехидно вставила Вика. — Я про мозг, если что. Косицкий только махнул рукой.       — Да ты просто завидуешь, потому что у тебя нормального детства не было. Берсеева хотела что-то достойно ответить, но не успела — на пороге появился Родимин. Окинул взглядом увлеченно препирающуюся парочку и хмыкнул себе под нос. Все как всегда, ничего нового. Чем ближе сидят эти двое, тем горячей у них спор.       — Коллеги, придется вам прервать вашу содержательную дискуссию. У нас новое дело. Кто-то на городской елке нападает на Дедов Морозов. Уже двое пострадавших, так что это точно не совпадение. Придется вам на сегодня побыть аниматорами…

***

      — Косицкий, да ты прямо прирожденный Дед Мороз, — хихикнула Вика, едва заметив в дверях загримированного и переодетого Севу. Все по канону: красная шапка с белой опушкой, такая же шуба, украшенная снежинками, огромные красные валенки и громоздкий посох в руке. А впридачу — белоснежная окладистая борода и полкило румян, щедро преподнесенных Верочкой. — Такой… колоритный. Сева в ответ поскреб отчаянно чесавшуюся бороду, точнее, то, что было под ней. Костюм, по ощущениям, составлял половину его собственного веса, валенки норовили слететь, а посох цеплял все окружающие предметы в радиусе пяти метров, стукался обо все выступающие части мебели и царапал потолок.       — О-хо-хо, внученька, и как не стыдно над дедушкой издеваться! — входя в роль, прокряхтел Косицкий гулким басом, для верности погрозив Вике посохом. — Экая мне досталась Снегурка, насмешница да зубоскалка! Берсеева не смогла сдержать смешка. Гены мамы-актрисы, похоже, пробудились у Косицкого на все сто процентов, раз он так сходу вжился в образ. А Сева, окинув Снегурочку оценивающим взглядом, только разочарованно вздохнул. Спору нет, в голубенькой шубке, украшенной искрящимися узорами, в сверкающем голубом кокошнике и с накладными косичками Берсеева смотрелась вполне себе мило. Примерно как типичная отличница, нарядившаяся на школьную елку. А он-то, услышав про аниматоров, успел себе намечтать образ соблазнительной Снегурочки с пометкой 18+, известный по тематическим картинкам и видео…

***

      — Опасная это, оказывается, профессия — Дедом Морозом быть, — протянул Косицкий, задумчиво оглядывая нарядную елочку, к которой подтягивались мамочки с детьми. — А я думал — работа мечты, график 1/364, подарки развозишь, радость в дом приносишь, детишек развлекаешь…       — … С симпатичными мамочками кокетничаешь, — ехидно договорила Вика. Сева всплеснул расшитыми красными варежками и зажатым в них посохом.       — Вот вечно ты все опошлишь! — выдал возмущенно и тут же оглянулся на расфуфыренную дамочку в ультрамини, которое больше годилось для прогулок по пляжу в +30, а не для детской елки среди неожиданно снежной питерской зимы. Вика саркастично хмыкнула, наблюдая за напарником, поправила парик и кокошник и первой устремилась к небольшому возвышению, где красовалась сверкающая огнями елка. Косицкий, тряхнув головой, устремился за ней, моментально забыв и про дамочку, и про ее непристойное мини. … Если не знаешь, что делать — импровизируй, гласит народная мудрость. Слова «Косицкий» и «мудрость» можно было смело считать антонимами, но, не имея четкого плана действий и заранее заготовленного сценария, Сева на удивление легко вжился в роль зимнего волшебника. Чего нельзя сказать о Берсеевой. Выступать перед огромной толпой без четкого плана, конкретного сценария, да хотя бы приблизительного списка реплик… Хуже только явиться на экзамен, не выучив ни одного билета.       — Встанем, дети, в хоровод, встретим дружно Новый год! — тем временем как ни в чем не бывало шпарил Косицкий, то бурно жестикулируя, то размахивая посохом, то стукая им об землю. Вика почувствовала укол совсем не белой зависти. Она, со всеми своими знаниями психологии, несколькими курсами университета, красным дипломом, кучей прочитанных книг и курсов повышения квалификации, могла только тихонько топтаться у елки, стараясь не отсвечивать, пока Косицкий к полному восторгу детворы показывал им какие-то немудреные фокусы, задавал вопросы, шутил, раскатисто хохотал и вручал конфеты. Однако «не отсвечивать» не получилось. Едва первая волна детей немного отхлынула, Сева обернулся к Вике, незаметно вытирая лицо краем бороды и тяжело отдуваясь.       — Какая ты хитрая, отличница Берсеева! — заявил негодующе, ткнув в ее сторону пресловутым посохом. — Я тут, значит, за двоих впахиваю, а ты на задней парте отсиживаешься! Так не пойдет!       — Ну, Севочка, — проворковала Вика, легонько поправляя ему лацкан шубы и будто невзначай коснувшись ладонью груди, — просто ты так артистично выступал, что я не решилась портить твой бенефис своей самодеятельностью. Косицкий растерянно моргнул, кажется, напрочь забыв о своем возмущении и его причинах, вздохнул, встряхнулся и погрозил Вике пальцем:       — Опять эти твои штучки? Вика ответила самым невинным взглядом из всех возможных, и Сева обреченно махнул рукой. Тем временем к елке подтянулась новая партия жаждущей чуда малышни, и Косицкий, изрядно измученный неуправляемой детской энергией, ловко перевел стрелки на Вику.       — А теперь, детишки, зайчики и мишки, — прогремел, коварно всучив ей микрофон, — давайте-ка попросим нашу красавицу Снегурочку спеть нам новогоднюю песенку! Берсеева послала напарнику убийственный взгляд, от неожиданности закашлявшись прямо в микрофон. По залу полетели смешки. Вика, мысленно поставив себе заметку припомнить это «доброму дедушке», нашлась неожиданно быстро. Наверное, стрессовая ситуация обострила реакцию, потому что вариант, как увильнуть от чести быть опозоренной на глазах у огромной толпы замотанных мамочек и гиперактивных детишек, придумался на ходу.       — Милые детишки, девчонки и мальчишки, — просипела Вика севшим от волнения голосом, что, впрочем, тоже было в тему, — Холодрыга злая голос у меня отобрала, ветрами холодными подула и унесла в далекие края… А давайте все вместе споем, так еще веселее и громче получится!       — Вот ты, Виктория Михална, лиса хитрющая! — пробурчал Сева, посильнее выкручивая громкость на колонке, откуда уже раздавалась зажигательная мелодия. — Прям профессиональный сачок! Даже странно, что в школе отличницей была! Вика еле удержалась от совершенно детского порыва показать напарнику язык. А вот пусть не думает, что он тут самый талантливый и артистичный!

***

Выступление шло своим чередом, когда в перерыве в толпе малышни и разновозрастных мам мелькнула внушительная мужская фигура в пуховике. Папы, приводящие на праздник своих детей, встречались еще реже, чем мамонты, так что напарники, переглянувшись, дружно насторожились.       — Я пойду на улицу, выманю его, а ты меня подстраху… эээ… прикроешь, — быстро исправился Сева, поймав любопытный взгляд пробегавшего мимо мальчишки.       — Ой, что-то не нравится мне твой план, точнее, его отсутствие, — Вика покачала головой и кокошником.       — Господи, Вик, да не парься ты! — отмахнулся Косицкий. — У меня все под контролем! Впрочем, как всегда, — добавил самоуверенно, походя едва не сбив посохом растянутую по всему залу гирлянду, которая тут же испуганно заморгала. Берсеева лишь закатила глаза, тяжело вздохнув. Косицкий — это диагноз. И медицина тут бессильна. Тем временем Сева, что-то тихонько насвистывая, уже выбрался на улицу, постоял на резном крылечке, вдыхая свежий воздух, и прогулочным шагом, которому весьма способствовали поминутно спадающие валенки, направился за угол здания. Изо рта вырывался морозный пар, под ногами задорно похрустывал снег… Под двумя парами шагов, если так можно выразиться. Сева был полностью готов к нападению. Ну то есть это Сева так думал. Но когда над головой что-то со свистом рассекло воздух, а Косицкий шарахнулся в сторону от удара, подлые валенки споткнулись друг об друга, проехались по обледеневшей тропинке и опрокинули Косицкого прямиком в огромный сугроб. Сева, ругаясь самыми замысловатыми словами, существующими в толковом словаре Ожегова, барахтался в снегу, пытаясь подняться, но тяжеленный костюм упорно тянул его на дно, то бишь обратно в снежные объятия. А откровенную комедийность ситуации разбавлял вполне себе драматичный факт: над незадачливым Дедом Морозом возвышалась огромная зловещая фигура с занесенной битой… Ну прямо хоть сейчас хватай камеру и снимай готовый фильм из разряда «Голливуд нервно курит в сторонке»!       — Стоять, полиция! — раздался будто за кадром запыхавшийся голос. — Брось биту! Отошел от него! Отошел, я сказала! Зловещая фигура послушно выпустила орудие преступления из рук, а затем, не дожидаясь дополнительных указаний, улеглась лицом в снег, сомкнув руки на затылке. Ну а что? В Новый год и не такие чудеса происходят!       — Вик, ну где ты ходишь! — возмутился сугроб голосом Косицкого. — Меня тут десять раз убить могли!       — А ничего, что я изначально была против твоего сомнительного плана? — пропыхтела Берсеева, помогая напарнику извлечься из снежных гор.       — План отличный, а главное рабочий! — отмахнулся Косицкий. — Впрочем, у меня других не бывает!       — О господи, — пробормотала себе под нос Вика, стряхивая снег с Севиной шубы. Подоспевшая Зина тем временем заталкивала в микроавтобус совершенно не сопротивлявшегося злодея, уже упакованного в наручники.       — Я ж ничего плохого не хотел, — объяснял он Зине уже в салоне. — Просто откинулся недавно, хотел сына в праздник увидеть, а бывшая, стерва, меня на порог не пустила, еще ментам… в смысле вашим настучать грозилась. Ну вот я и решил на елку под видом Деда Мороза прийти, хоть издали сына увидеть, подарок ему подарить… Только сначала надо было других Дедов Морозов со сцены убрать, ну вот я и стукнул их слегка…       — Эх ты, бедолага, — вздохнула Зина, оглядывая засыпанного снегом с головы до ног злодея. Затем достала термос, одноразовые стаканчики, налила кофе и сунула один в скованные наручниками руки незадачливого папаши. Потом высунулась в окно, собираясь позвать застрявших где-то Косицкого и Берсееву, и от неожиданности замерла с открытым ртом. Проморгалась, потерла глаза рукой, посмотрела снова…       — Да ла-а-адно, — протянула недоверчиво, потом покачала головой и усмехнулась. — Ну наконец-то! Нашим сказать — не поверят! — Усмехнулась еще раз и завела мотор.       — А ваши? — заволновался злодей-неудачник, допивая горячий кофе. Зина, покосившись в зеркало заднего вида, только хмыкнула.       — А у наших сегодня другой маршрут, — отозвалась, подмигнув. Сева и Вика, благополучно забытые прямо на площади возле огромной сверкающей елки, кажется, даже не вспомнили ни о задержанном злодее, ни о том, что их ждет Зина в микроавтобусе, Родимин с отчетом и коллеги на корпоратив. У них было занятие куда интереснее.       — Мама, мама, смотри, Дед Мороз со Снегурочкой целуются! — полетел над площадью восторженный детский голосок. Мамочка испуганно ойкнула и поспешно закрыла дочке глаза рукой. А с неба медленно падали пушистые снежинки, укрывая город сверкающим покрывалом.