Всегда котов

– Ты котов? – говорит Антон, прикрывая входную дверь. – Мр?  – отзывается ему выходящий из комнаты именинник. Антон обожает, что Арсений подкидывается на любую ерунду. Просто обожает этого парня, ну сил нет. Так бы и покусал от ощущения восторга. Но нельзя, ныть будет, что весь в синяках, ну Шаст, ну бля, ну хорош. При этом мысли ну совсем не дружеские, конечно. Не то чтобы Антон сох по своему другу, нет. Он как-то смирился вообще, что есть это чувство и есть, ничё с этим не сделаешь. Не подкатывать же к нему? Не поймёт и осудит, скорее всего. А разочарования от него Шастун просто не переживёт. – Всегда котов, – Арсений откладывает смартфон и подходит ближе, – какой у нас план? – Мы сначала в магаз за твоими книгами, потом жрать, а после... – Пойдём мурчать на крышу? – И хлопает своими длиннющими ресницами, раздувая угольки чувств до пожара. – Что? – Что? – пожим плеча. – Я думал, мой день рождения, что хочу, то и творим. – Я и так нашагаюсь за сегодня на год вперёд, – ноет уже сам Шастун, поправляя лямку рюкзака, – ладно, чего ты хочешь? Как-то совсем быстро Антон оказывается обхвачен руками и прижат к Арсению... им же самим. Тот утыкается носом в кофту на плече и дышит загнанно, будто уваливал от ментов за незаконное проникновение в библиотеку ночью. – Арс, ты чё? Он такой тёплый, мягкий, пахнет навороченным своим шампунем с цветуями заморскими. Он сейчас так Антону необходим, что не передать словами. – Хочу, чтобы ты прикинулся моим парнем на день. А то мой др как день Святого Валентина – не хватало только вырезанных сердечек из картона в сумке обнаружить. Антон так и зависает с руками, которые, вообще-то, обнять этого гения хотели. А всё, всё, надо было раньше. Находит применение одной руке – стягивает лямку рюкзака и тот на пол скатывается. В этом объятье место только двоим! Прикинуться парнем. Хм, мысль сто́ящая и стоя́щая. Будет возможность и за ручку его подержать, и официально собственнически на всех зыркать исподлобья, и подарить те самые сердечки из картона, дерева и любой другой хрени. Только бы была возможность. – Да запросто, – и проводит медленно между лопаток мокрой ладонью. Опа, Шастун, соберись, не нервничай ты так, – так... может сначала поедим, а потом в книжный... милый? Арсений поднимает на него глаза и выглядит... сбитым с толку. Чего это он? Сам же предложил. А затем как притянет к себе, как поцелует, как обовьёт руками шею, что тут уже... Антон задыхается, ловит тепло дыхания и прижимает к себе стоящего на носочках, всего почему-то напряжённого Арсения. – Маленький, что такое? – Ластит его Антон, пока Попов снова кидается целоваться. Ни слова вставить не дают! Но Антону так вдруг резко не надо. Ведь большего не нужно в принципе, Арсений его целует, жмётся, дрожит... ведёт пальцами по шее, другими сжимает сильно кофту на лопатке. – Если не перестанешь... так вживаться в роль, я... продолжу тебя целовать и мы... совсем без прикидываний... искренне и страстно никуда не пойдём. Антон теперь не знает, что делать. Ему продолжать вживаться, пугаться неожиданной настойчивости друга или же млеть от того, что он для Арсения приоритетнее иных дел. Стоп, погодите! Шастун отстраняет от себя Попова и смотрит ему в глаза. Да ну не может быть! Все признаки смущения налицо! Щёки розовеют, глаза избегают прямого взгляда, руки перестают настойчиво сжимать ткань. Да ну какого же хуя? Он что, серьёзно? – Арс, ты... можешь конкретнее сказать, что хочешь... – Кого, Шаст, – возмущается и краснеет заметнее Арсений, – тебя. Но ты же мой друг, с Варей встречался. – С Ирой. Но расстался же, при тебе! – Тогда чего ко мне не подкатываешь? – Восхитительная претензия. – По роже не хочу получить? – Я при тебе замучился без футболки ходить, когда ты в гостях. Шастун был уверен, что тому просто жарко от батарей, что шпарят даже в марте. Никак бы не подумал, что всё это для него. Вообще весь Арсений тут старается для него. – Да ты бы сказал прямо! – Твоего разочарования я просто не переживу, Шаст. И груснеет кот. Его кот, боже! Антон обнимает крепко и чмокает в щёку и под скулой. Друга, который взаимно хотел стать ему ближе. На очередной полуукус Арсений чуть хнычет и тихо стонет. Это будит только одно желание: взять всё (и всего) в свои руки. – Сначала мы с тобой на диване разберёмся, прикидываться или нет. Потом поесть и в книжный, – на каждый шаг Шастун заводит того спиной обратно в комнату. – На кровати, – притягивает его Арсений к себе и заставляет нависнуть над собой, – нечего думать. И так чуть голову не сломал, как тебя сюда с этой целью затащить. Антон с вожделением вдыхает запах кожи, геля для душа и стираной одежды. Улыбается в места поцелуев и довольно мурчит. – Это первая часть подарка тогда, – упивается стоном на свои действия Антон, – у меня есть эксклюзив... только ты никому, ладно? – Шаст, – по кайфу эти звуки, ещё и запустить руки под футболку, сжать талию, – это мой подарок, разумеется, никому не покажу. – Снимай с себя всё, по-другому оденешься на выход. – Мрр, – и агрессивно зацеловывает лицо, – люблю тебя. – И я тебя люблю, – наконец-то, можно, официально! – а теперь принимай позу для поздравлений, это надолго. – Как скажешь, – и обхватывает руками и ногами его Арсений, кивает, – давай. – Ага.