Новый год по афтонски

31 декабря, 4:23 вечера Дом Афтонов пахнет корицей, хвоей и обещанием чуда. На кухне царил организованный хаос, который Клара Афтон называла "предпраздничным вдохновением". Её рыжеватые волосы, собранные в небрежный пучок, искрились на свету кухонной люстры, а зелёные глаза смотрели на три противня печенья с наигранной строгостью. — Эван, дорогой, убери пальцы от глазури, — мягко сказала она, не отрываясь от раскатывания теста. — Иначе Фредди останется без усов. Эван, мальчик лет девяти, с тёмно-русыми волосами и синими глазами — точная миниатюра отца — смущённо отдернул руку. На столе перед ним выстраивался парад имбирных роботов, сделанных материнскими руками : Фредди, Бонни, Чика и Фокси, каждый с уникальным выражением "лица", насколько это позволяло формочное печенье купленное в соседнем магазинчике около дома. — Но мам, у Фредди усы должны быть идеальными! — возразил он. — Папа говорит, что имидж — это всё! — Твой папа сегодня больше озабочен тем, чтобы по человечески шампанское открыть, — улыбнулась Клара. — Где, кстати, твоя сестра? Как бы в ответ, из гостиной донёсся визг, писк и топот. В дверях появилась Элизабет, её светло-рыжие волосы разлетались, как медно-золотое облако, а зелёные глаза сияли озорством. — Майкл не даёт мне вешать гирлянду! — заявила она, скрестив руки на груди. Вслед за ней появился Майкл, шестнадцатилетний, уже почти взрослый, с такими же тёмно-русыми волосами и синими глазами, как у отца и брата, но с более острыми чертами лица. В руках он держал спутанный клубок светящихся нитей. — Потому что она пыталась сделать артхаус на ёлке, — объяснил он, поднимая гирлянду, которая действительно напоминала паутину после урагана. — Я сказал, что могу сделать лучше и сделаю все таки лучше чем она. — Майкл высунул язык и быстро показал его Лиз, пока мать отвернулась. — Ты делаешь всё скучно! — фыркнула Элизабет. — Дети, — раздался спокойный голос с порога. Уильям Афтон стоял в дверях кухни, держа в руках две сумки с продуктами. Его волосы были слегка растрпаны от зимнего ветра, но улыбка, которая играла на его губах, делала его моложе своих сорока с небольшим лет. Он носил тёмно-зелёный свитер — подарок Клары на прошлое Рождество — и выглядел непривычно домашним. — Папа! — Эван тут же забыл про печенье. — Ты принёс бенгальские огни? Ты принес?! Ты обещал! — И еще шампанское для взрослых, и сок для вас, — кивнул Уильям, ставя сумки на стол. — И, что самое важное, — он вытащил маленькую коробочку, — свечи для торта. Которые, как мне сказали, не взрываются и не стреляют конфетти. Просто горят. — Скучно, — в унисон сказали Майкл и Элизабет, а потом удивлённо посмотрели друг на друга и рассмеялись — обычно Лиз была воплощением хаоса… а Майкл чуть более контролируемого в силу возраста. Уильям подошёл к Кларе, обнял её за талию и поцеловал в щёку. — Как дела, дорогая? Фредди снова пытался тестировать новые программы для танцев в главном зале? — Клара иногда на досуге приходила в пиццерию посидеть сама, наблюдая за творениями любимого мужа. — Нет, сегодня было спокойно, — Клара прижалась к его плечу, ластясь. — Генри забрал ключи, сказал, что сам проверит сигнализацию. Говорит, ты и так слишком много работаешь. — А он недостаточно, — усмехнулся Уильям. — Пиццерия не будет управлять сама собой. Но сегодня — только семья. Обещаю. — он чмокнул жену в щеку и стал раскладывать покупки. 6:17 вечера Ёлка наконец-то сияла. Майкл и Элизабет, после краткого перемирия, создали компромиссный вариант: нижние ветви украшали разноцветные шары и дождики — зона ответственности Элизабет, а верхние элегантно сияли белыми огнями и серебристыми украшениями — работа Майкла. На макушке красовалась звезда, которую Эван смастерил в школе из фольги и картона. Уильям и Майкл накрывали на стол в столовой, которая редко использовалась в будни. Белая скатерть, лучший фарфор, хрустальные бокалы — всё это Клара достала со словами "Новый год бывает раз в году". — Пап, — начал Майкл, осторожно расставляя тарелки. — Ты не против, если после ужина я встречусь с друзьями? Ненадолго. Мы просто пойдём на площадь, посмотрим фейерверк. Уильям замер с салфетками в руках. Его глаза встретились с сыном. Тот неловко улыбался, всем своим видом показывая что для него это важно. — Ты вернёшься до боя курантов? — спросил Уильям. — Мама хочет, чтобы мы все были вместе в полночь. — Конечно, — Майкл улыбнулся. — Я обещаю. Эвану даже принесу хлопушку, какую он хочет. — Он уже неделю только о них и говорит, — Уильям покачал голову, но в глазах светилось одобрение. — Ладно. Только осторожно. 7:45 вечера Семья собралась за столом. Было шумно, тепло и немного тесно от смеха и разговоров, перебивающих друг друга. — А помнишь, в прошлом году Фредди застрял в подарочном режиме и пел "Happy Birthday" каждому, кто входил в пиццерию? — хихикала Элизабет, намазывая масло на тёплый хлеб. — Не напоминай, — вздохнул Уильям, но глаза его смеялись. — Генри потратил три часа, чтобы найти кодовое слово для отключения. Оказалось, это было "поздравление". — А я помог! — воскликнул Эван. — Я догадался! — Да, — Клара ласково потрепала его по волосам. — Ты у нас самый догадливый. Майкл тихо слушал, изредка вставляя реплику. Он смотрел на отца, который наливал сок Элизабет, поправлял салфетку Эвану, касался руки матери. Уильяма Афтона знали как блестящего инженера, талантливого бизнесмена, создателя "Фредди Фазбера Пиццы" — места, куда дети мечтали попасть на день рождения. Но здесь, за этим столом, он был просто папой. И Майкл, вспоминая свои недавние подростковые бури, был благодарен за то, что у них есть этот дом, этот вечер, эта нормальность. 9:30 вечера После ужина началась подготовка к "официальной" части вечера. Клара вынесла торт — необычный, в форме смеющегося медведя, с белой глазурью и шоколадными деталями. — Это же Фредди! — восхищённо выдохнул Эван. — Почти, — улыбнулась Клара. — Это "Новогодний Фазбер". Мороженое и шоколад. Уильям включил телевизор, где уже шли праздничные передачи. Музыка, смех, блеск — всё это создавало фон для их домашнего уюта. Элизабет и Эван начали спор о том, какие мультфильмы смотреть до полуночи. Майкл, посмеиваясь, предлагал абсурдные варианты вроде "документалки про снежинки", поливая масла в огонь, заставляя младших грозно зыркать на него. Уильям с Кларой устроились на диване, её голова на его плече, их пальцы сплетены. — Знаешь, — тихо сказал Уильям, глядя на детей, — иногда я думаю, что все эти роботы, пиццерии, успех... они ничего не стоят по сравнению с этим. Клара сжала его руку. — Это потому, что ты умный человек, Уилл. И хороший отец. — Она приподняла голову и поцеловала его в висок. 11:15 вечера Майкл вернулся с прогулки, принеся с собой запах мороза и зимней ночи. Щёки его горели, в руках он сжимал набор разноцветных хлопушек. — Для Вас, молодой человек, — он протянул Эвану самую большую, с изображением ракеты. — И смотри, не испугайся, там громко. — Не испугаюсь! — Эван уже рвался распаковать её. Элизабет требовала свою долю, и скоро в прихожей образовалась небольшая куча обёрточной бумаги и блестящих конфетти. Уильям смотрел на это, стоя в дверях гостиной, и чувствовал странное сжатие в груди. Не боль, а нечто противоположное — лёгкость, полнота, благодарность. — Пап, — подошёл Майкл, понизив голос. — Спасибо, что отпустил. — Не за что, сын, — Уильям положил руку ему на плечо. — Ты же вернулся. 11:55 вечера Вся семья собралась в гостиной. Телевизор показывал речь президента, куранты готовились к бою. Эван устроился на ковре у ног отца, Элизабет примостилась между родителями на диване. Майкл стоял у окна, наблюдая, как вдалеке уже вспыхивают первые, несанкционированные фейерверки. В комнате приглушили свет, остались только огни ёлки, мерцающие как волшебные светлячки. В воздухе витал запах мандаринов и тёплого торта. — Готовы? — шепотом спросила Клара. Эван кивнул, широко раскрыв глаза. Элизабет сжала её руку. Майкл отошёл от окна и прислонился к спинке дивана. 00:00 Раздался первый удар. Глубокий, торжественный. — С Новым годом! — крикнул Уильям, обнимая Клару и дочь. Второй удар. Майкл потрепал Эвана по волосам. — С Новым годом, малыш. Третий, четвёртый... Дети кричали, смеялись. Клара и Уильям смотрели друг на друга поверх голов детей, и в их взгляде было всё: и воспоминания о прошлых годах, и надежды на будущие, и тихая, непреложная радость настоящего. Двенадцатый удар отзвучал. За окном небо вспороли фейерверки — золотые, алые, изумрудные дожди. Хлопушки захлопали, заполняя комнату блёстками и смехом. Эван дудел в бумажную трубу, Элизабет кружилась в танце с серпантином. Майкл открыл бутылку шампанского (под строгим надзором отца, который, по правде и сам это делал не очень профессионально ) и налил всем по бокалу — взрослым игристого, детям яблочного сока с пузырьками. — За семью, — поднял бокал Уильям. Его голос был немного хрипловат от эмоций. — За Афтонов, — добавила Клара, и её зелёные глаза сияли ярче любой гирлянды. — За мир во всём мире! — важно заявила Элизабет. — За Фредди! — крикнул Эван. — За то, чтобы всё оставалось так, как сейчас, — тихо, но внятно произнёс Майкл. Они чокнулись. Звук хрусталя слился с грохотом фейерверков за окном. Позже, когда первые восторги немного утихли, и дети начали зевать, Уильям вышел на крыльцо, чтобы немного остыть. За ним вышла Клара, накинув на плечи плед. — Холодно, — сказала она, но не для того, чтобы вернуться внутрь. — Да, — согласился Уильям, обнимая её. — Но красиво. Небо над их городком всё ещё дрожало от вспышек. Где-то вдалеке сияла неоновая вывеска "Freddy Fazbear's Pizza", их общее детище, их успех. Но здесь, у их дома, было тихо. Свет из окон падал на снег, окрашивая его в тёплый жёлтый цвет. В одной из комнат горел свет — там Эван, вероятно, уже засыпал, обняв нового плюшевого Фредди. В другой — мерцал экран телевизора, где Элизабет и Майкл, кажется, смотрели какой-то старый фильм, потому что доносился их смех. — Мы счастливы, правда? — тихо спросил Уильям, не глядя на жену. Клара прижалась к нему крепче. — Да, Уилл. Мы счастливы. И всё будет хорошо. И в эту новогоднюю ночь, под холодным звёздным небом, в мире, где аниматроники были просто роботами, а пиццерия — просто местом для праздника, это звучало не как надежда, а как простая, неопровержимая истина.