One more chance

Тодд отчаянно пробирался сквозь плотную толпу галдящих учеников, старательно распихивая их локтями и вслед получая справедливые возмущения. Движимый скорее смутным предчувствием и неясной тревогой, нежели чем-то здравым, парень хотел просто отыскать Нила, которого увели после спектакля. Наконец он заметил друга, которого заталкивал в машину отец: Нил выглядел подавленным и расстерянным, словно его вели на казнь. Добраться до них за короткий промежуток времени не получилось бы, поэтому Тодд набрал в лëгкие как можно больше воздуха и со всей силы прокричал: – Береги себя, Нил! Они встретились взглядом. В потухших глазах Нила промелькнуло едва заметное сожаление. *** Этой ночью Нилу не спалось. В голове у него не было ни единой мысли, и разум его сейчас напоминал заснеженное поле: ровное, безмятежное, пустое. Это разительно отличалось от того, что он чувствовал при последнем разговоре с отцом: у Нила было столько мыслей и чувств, что ему казалось, что либо его череп треснет, либо сердце разорвётся. Хотелось выплеснуть всë это наружу, донести до семьи, как он себя ощущал всë это время без театра, без актëрства, без свободы выбора, без... – И что же ты чувствуешь? – раздался жестокий и не терпящий пререканий голос отца. Конечно, ни один из двух вариантов не стал явью, лишь с губ слетело тихое "ничего". Всë, что было до было этого натянуто, оборвалось, а всë, что едва тлело, обратилось в холодный пепел. Всё давно уже решили за него. Нил чувствовал, что задыхается. Чувствовал, как капкан, поставленный его собственным отцом, медленно закрывается, отсекая все пути к бегству и причиняя невыносимую боль. Боль, которая заставляла сжимать кулаки, впиваясь коротко подстриженными ногтями в кожу ладоней. Боль, от которой перехватывало дыхание. Боль, от которой хотелось спрятаться: под маской, на которой была нарисована лживая и уродливая улыбка; под одеялом, которым не удавалось полностью укрыться; в чьих-то объятиях, в которых всë никак не удавалось согреться. Нил стоял в кабинете своего отца спиной к окну, из которого на его спину падал тусклый лунный свет, и лицом к столу, на котором лежал пистолет, который совсем недавно покоился в ящике рабочего стола. На голове у юноши бы венок эльфа с первого и последнего спектакля, в котором он играл, драгоценное и в тоже время болезненное напоминание о самом счастливом моменте в его короткой жизни. Ну или же самом позорном, если смотреть со стороны Томаса Перри. Нил развернул белую ткань, в которую было завернуто оружие, и обнажил его блестящую сталь. Парень делал всë это с полностью безразличным лицом и со спокойным сердцем: больше ничего не имело значения. Он поднëс дуло пистолета к виску, почувствовав кожей обжигающий холод металла. Всего одно нажатие курка до свободы. Больше не будет ни деспотичного отца, ни потакающей тому во всëм матери, ни отнятого у Нила театра, ни будущей карьеры врача, ни его собственной слабости, ни... "Береги себя, Нил!" Почему-то в голове всплыло встревоженное лицо Тодда, его беспокойно блестящие в огнях зимнего вечера глаза и его отчаянный крик, исходивший будто из самых глубин сердца. Рука Нила дрогнула. Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, из груди вырвался глухой стон, а из глаз потекли слезы, обжигающие щëки. Мысли и чувства вновь переполнили всë его тело. Нил на ватных ногах отправился обратно к себе спальню и без сил рухнул на кровать, положив венок рядом с собой. Жëсткая подушка показалась юноше рыхлой землёй, а прохлада комнаты могильным холодом. "Почему вся моя решимость разбилась о твои слова?" – в голове пронеслась лишь эта кровоточащая мысль, перед тем как Нила накрыла пелена сна. В лëкгой дрëме Нилу чудилось, будто отец ходил по дому; будто мать бурно с ним ругалась, а затем заплакала; будто в адрес "непутëвого сына" сыпались проклятья. *** Наутро Нил проснулся разбитым: таким потерянным и несчастным он не чувствовал себя никогда. Юноша встал с кровати и выглянул в окно: оно было закрыто, венок эльфа был убран на тумбочку – стало ясно, что в комнату заходил кто-то из родителей. Нил тяжело вздохнул, представляя, как за завтраком его отчитают за настежь открытое в зимний холод окно. Хотя родители скорее припомнят, что сегодня Нил должен забрать свои вещи из комнаты общежития и распрощаться с Уэлтонской академией навсегда. Ком встал в горле, когда он осознал, что нормального прощания с друзьями не получится: отец наверняка отвезёт его за вещами в разгар занятий, так что пересечься с кем-то, пускай и случайно, не получится. В комнату раздался стук, прорезавший утренюю тишину комнаты и заставивший Нила вздрогнуть от неожиданности. – Нил, ты уже проснулся? – раздался суровый голос отца. – Да, – быстро откликнулся парень, стараясь отвечать как можно сдержаннее. Дверь в комнату отворилась. На пороге появился отец, уже одетый в идеально выглаженный костюм. По лицу главы семьи Нил понял, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоило: лицо мужчины было ещё более суровым, чем накануне, когда он увидел игру своего сына на сцене. – У меня серьёзный разговор к тебе. Нил чуть ли не инстинктивно встал с кровати, стараясь не выдавать свою панику, тошнотой подступавшую к горлу, и проявить наибольшее уважение к отцу. – Что ты вчера делал в моëм кабинете? Сердце Нила замерло, всë тело будто окаменело, а язык прирос к нëбу – он совсем забыл о вчерашнем инциденте с пистолетом. – Отвечай, – с ещë большим нажимом сказал мужчина. – Ничего, – едва выдавил из себя парень, стараясь не встречаться взглядом с отцом. – Хватит мне врать! – глава семьи повысил голос и чуть не схватил сына за плечо, но вовремя себя одëрнул, прошипев. – Ты соврал мне уже слишком много раз, и посмотри, во что это вылилось! – Я... Хотел взять пистолет... – прошептал Нил, чувствуя, как на плечи давит невидимый груз ответственности, которую на него возложил отец. – Зачем? – Томаса Перри явно не удовлетворил такой ответ. – Без причины... – Опозорить меня решил?! – терпение отца явно подошло к концу. – Мало тебе было сыграть в этой идиотской постановке, так ещё решил опозорить всю семью Перри?! Чтобы заголовки местных газет пестрели чем-то вроде :"Единственный сын семьи Перри застрелился из отцовского пистолета сегодня ночью"?! Этого ты хочешь?!!! – Я... – Хочешь, чтобы твоя мать умерла от горя?! – отец перебил сына, и тот вновь почувствовал, что его вовсе не хотят слышать.– Хочешь, чтобы... Глядя, как мужчина перед ним всë больше распыляется, Нил вновь ощутил, что этого человека перед ним никогда по-настоящему не заботил "сын". Его всегда заботил лишь "наследник" и "будущий врач". Но никак не "Нил". – Давай уже просто поедем в Уэлтон. Хочу поскорее забрать вещи, – бесцветным голосом произнёс Нил, рассматривая стену за плечом отца: смотреть ему в глаза и видеть полное безразличие было просто невыносимо. – Наконец-то ты образумился! – выкрикнул мужчина, театрально всплеснув руками. – Может, тебе стоит почаще пытаться убить себя, чтобы принимать здравые решения? Нил рефлекторно сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней, пытаясь не дать слабину перед собственным отцом – этого он себе никак не мог позволить. *** Нил поежился, когда выходил из тëплого салона машины на покрытую толстым слоем снега парковку. – Я ненадолго отлучусь, буду примерно через час. Не заставляй меня долго ждать, – сурово кинул Томас Перри через плечо. Нил слегка кивнул в ответ, забрал небольшой переносной чемодан с сиденья и захлопнул дверцу машины. Не оглядываясь на удаляющийся автомобиль отца, юноша зашëл в холл академии, который больше напоминал сейчас склеп, нежели привычное оживлённое место, кишащее шумными учениками. Нил медленно взошёл по лестнице, будто пытаясь отпечатать в памяти каждую ступеньку по тому, как его ноги опускались на них. Чуть пройдя по коридору, Перри замер. Его с Андерсоном комната. Та самая комната, где они дурачились, как идиоты; та самая, где Тодд писал свои стихи, а он наблюдал за ним, затаив дыхание, боясь помешать; комната, где Тодд помогал ему репетировать реплики для предстоящего спектакля... Нил глубоко вздохнул, перед тем как повернул дверную ручку и вошёл внутрь. Его карие глаза округлились от удивления: в комнате был кое-кто, кого он совсем не ожидал здесь увидеть – Тодд Андерсон собственной персоной. Он сидел сгорбившись на кровати, нервно перебирая пальцы, и когда Нил вошëл, он подскочил и кинулся к нему, крепко обняв. Перри растерялся, не зная куда себя деть, а Тодд обнимал его всë сильнее, словно боялся, что парень перед ним расстворится в воздухе, или словно пытался согреть того после пребывания на улице. Нил расстеряно моргнул пару раз, стараясь согнать наважденье. Не вышло: сосед по комнате всë также крепко обнимал его за шею. – Что ты тут делаешь? – молвил Перри, едва отправившись от потрясения. – Я думал, что ты не вернёшься, – сдавленным голосом проговорил Тодд. Таким напуганным Нил не видел друга, даже когда того заставлял выходить за рамки привычного мистер Китинг – это заставило Перри выпустить чемодан из рук и обнять Андерсона в ответ. – Ну, за вещами я в любом случае должен был вернуться, так что... – Не в этом дело, – нервно перебил Тодд, уткнувшись в сгиб шеи Нила. – Мне сегодня ночью снилось, как ты стоишь, прижав к виску пистолет, а потом... – Перри не мог разглядеть лицо друга в этот момент, но по голосу понял, что тот едва сдерживает рыдания. – Ну, всë, всë, ты слишком накручиваешь себя, – Нил похлопал Тодда по спине, хотя у самого пробежал мороз по коже от такого странного совпадения. – Пожалуйста, не уходи, Нил...– Перри почувствовал, как Андерсон содрогнулся всем телом. – Всë уже решено за меня, – губы парня расплылись в слабой улыбке: он не знал, кого пытался больше обнадежить: Тодда или же самого себя. Нил аккуратно убрал руки друга от себя, подхватил упавший чемодан и направился к своей половине комнаты, где принялся собирать свои крохотные пожитки: немного одежды, канцелярии и прочей небольшой мелочи. Тодд уселся на свою кровать и тревожно наблюдал за действиями соседа. Нил чувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом, и поэтому попытался завязать разговор. – Так... Почему ты не на занятиях? – Сказал, что плохо себя чувствую, и мне разрешили отлежаться. – Но, как вижу, ты полностью здоров, – хмыкнул Нил. – Ты просто не представляешь, как я за тебя волновался, – с лëгким упрёком ответил Тодд. – Я не спал полночи после того сна. – Не стоило так переживать из-за этого. В конце концов, сны – это просто сны. Вот же я – стою перед тобой, живой и здоровый, – парень постарался натянуть на лицо привычную улыбку и развернулся к другу. Но вместо ожидаемой улыбки в ответ, Нила встретили нервно поджатые губы и обеспокоенные серые глаза. – Я обычно доверяю своей интуиции, – предельно серьёзно ответил Тодд. – Помнишь, в ту ночь после спектакля я окликнул тебя? "Да я это до самой смерти не забуду... "– пронеслось в голове у Нила, но вместо этого он просто слегка кивнул. – Я изначально не хотел тебя окликать, не хотел вмешиваться в семейные разборки и всë такое... Но в тот момент мне почудилось, что если не позову тебя, буду сожалеть до конца своих дней. Нил тоже посерьезнел: на его лице не осталось и следа от улыбки. Он отвернулся и продолжил нервно запихивать вещи в чемодан. Повисла тягучая тишина; Перри чувствовал спиной, что сосед по комнате ждëт хоть какой-то реакции. – Прости... Это и правда меня спасло, – сдавленно прошептал он. Уродливая маска с показной весëлостью треснула. Эмоции вчерашнего дня вновь овладели им, несмотря на то, что он так старательно глушил их весь день. – Господи, Нил... Нил предпочёл проигнорировать возглас Тодда и продолжил сборы: хотя сейчас он скорее их имитировал – собирать было, в общем-то, нечего. Перри услышал,как Андерсон встал с кровати и остановился позади него. Оборачиваться не хотелось. Нил уставился немигающим взглядом на полусобранный чемодан, лежащий на его кровати – почему-то это было впервые, когда он побоялся увидеть выражение лица Тодда. Странно. Ещё вчера он не боялся встретиться со смертью лицом к лицу и оборвать нить бессмысленного существования, которая и так медленно истончалась и сгнивала с каждым прожитым днëм, а сегодня он был не в силах взглянуть в глаза дорогому человеку. – Нил, – с непрекрытой горечью в голосе произнёс Тодд. – М? –Посмотри на меня. Нил почувствовал, что слëзы, которые он сдерживал с тех пор, как увидел сгорбленную фигуру Андерсона, стекают по щекам. – Пожалуйста, Нил, – Тодд произнёс это с той твëрдостью в голосе, которой его друг от него совсем не ожидал. – Я хочу сказать кое-что, глядя тебе в глаза. Перри не шелохнулся. Андерсон едва слышно вздохнул. – Можешь не оборачиваться. Но ты должен знать, что...– Тодд выдержал небольшую паузу, собираясь с духом. – Я люблю тебя, Нил. В комнате вновь повисла тишина, из-за чего Перри показалось, что его учащённое сердцебиение раздаётся не только у него в ушах, но и по всей небольшой комнате, заполняя всë пространство вокруг. – Что? – Нилу показалось, что он ослышался и просто бредит от напряжения, которое копилось в нëм со вчерашнего дня. – Люблю тебя. Если нужно, могу повторить, сколько пожелаешь, – Тодд говорил со страстной нежностью, но при этом не старался подойти ближе, надеясь, что его слова достигнут соседа по комнате и без физического контакта. – Почему...именно сейчас? Тодд мягко улыбнулся, в его серьёзных до этого глазах промелькнула искра веселья. –Carpe diem! Если не сейчас, то когда? – Я уезжаю навсегда, и ты говоришь мне это?! Нил развернулся к Тодду, сделал пару резких шагов и коснулся губами губ Андерсона, запустив руку в его светлые волосы. Поцелуй получился быстрым, неумелым и неловким. Когда Нил отстранился, он прошептал то, что хотел сказать ещё прошлым вечером: – Я люблю тебя. Сильно. Даже сильнее, чем жизнь. – Нил, ты преувеличиваешь, – Тодд робко отвëл взгляд. – Нет, – Перри покачал головой и впервые за весь их разгвор на его лице появилась по-настоящему искреняя, хоть и едва заметная, улыбка. – Когда для меня уже всë казалось совершенно бессмысленным и ненужным... Ты стал тем, кто удержал меня... Ты наполняешь моë сердце надеждой, Тодд. –Нил... – Тодд смотрел на него завороженным взглядом, будто не мог поверить в реальность происходящего. – Знаешь, я тут подумал... К чëрту всë это! Давай сбежим? Нил особо ни на что не надеялся, когда это предлагал, просто сказал первое, что пришло в голову. Чтобы кто-то бросил всë, к чему привык, ради него? Да ни за что! – Давай! – без раздумий ответил Андерсон. Такой быстрый и решительный ответ полностью ошеломил Нила. От расстерянности он сжал руки Тодда в своих, нежно, но крепко – боясь спугнуть и в тоже время боясь упустить. – Ты серьёзно? – Нил вглядывался в лицо парня напротив, разглядывая каждый миллиметр в надежде найти подтверждение серьëзности его намерений. – Конечно, – Тодд кивнул и, высвободив одну руку из крепкой хватки Перри, приложил руку к его влажной от недавних слëз щеке.– С тобой хоть на край света. *** Две фигуры в тëмно-синих плащах удалялись от величественного и мрачного здания Академии Уэлтона. Они держались за руки, периодически перекидываясь ничего незначащими фразами и тëплыми взглядами. Снегопад усиливался, надëжно скрывая за своим плотным белым покровом сбежавших учеников и старательно заметая их следы.