11

Антон обожает колени Арсения. Без шуток, особенно сейчас, когда сгибает почти пополам дышащее бесстыдно о своём желании тело. Арсений краснеет, пыхтит и трясётся от удовольствия под ним, позволяя быть глубже и чуть ускориться. Антон чувствует такой голод по нему, что закидывает ногу на плечо и целует колено, жадно впиваясь взглядом в блестящие глаза. Едва ли от слёз, скорее голубые озёра отражают свет звёзд, что сыплются искрами между ними. – Да-да, ещё-ещё! Арсений стонет и выгибается, тянет на себя и всем собой умоляет не останавливаться. Антон всего его обнимает, накрывая собой, обхватывая кожу влажными пальцами, целуя снова колено, спускаясь ниже, но двигаться не перестаёт. Он любуется на то, как прекрасен его любимый в момент полной открытости и покорности, доверия, раз позволяет творить такое с ним. Видно, по припухшим, чуть заалевшим губам, что Арсений хочет поцелуев и больше, больше движения, хочет так, без рук, полностью от ощущения принадлежности. Антон даёт ему это: мягко кладёт руку на шею, ведёт выше, зарывается в длинные тёмные волосы на затылке, пропускает пряди сквозь пальцы. – Ты ёбаное произведение искусства, – вырывается между собственными постанываниями вожделенный шёпот. – Видимо, м-м-м, тобой ёбанное. – Бля, люблю, не могу… Антон дуреет и дичает от того, как на ускоряющееся движение Арсений хнычет и переходит на стон на одной ноте. Он такой красивый, гибкий, Антон бы его искусал, везде облизал, зацеловал, а потом и сожрал, чтобы больше никто не смел его трогать. Чтобы никому не достался этот восхитительный человек. Чтобы всё случилось иначе, чтобы Арсений всегда был для него. – И я тебя… Высокий стон и низкий выдох. Часы показывают полночь. Антон растворяется, пока Арсений переводит дыхание и запоминает, что встретит своего идеального мужчину через каких-то пару месяцев. И обещает себе не быть таким уж засранцем, чтобы не упустить Шастуна. На календаре 20 марта 2014 года.