Каджит смеётся последним

Пещера была дрянной. Не в том возвышенно-зловещем смысле, как древние айлейдские руины или гулкие залы двемеров, где даже пыль пахнет вечностью. Нет, здесь скверна была бытовой, липкой и убогой. Пахло прогорклым жиром, немытыми телами, мочой местных злокрысов и неудавшимися заклинаниями. Трое недоучек ютились здесь уже третий месяц. Когда-то они мнили себя чернокнижниками. У них был алтарь, был Мастер (жестокий, но харизматичный), были амбиции. Но амбиции оказались больше таланта. Попытка сместить Мастера закончилась позорным изгнанием, и теперь у них были только: треснувший котел, спальники с блохами и одна навязчивая идея — вернуть себе Могущество. Именно в этот момент отчаяния и появился он. Он не вошел — он соткался из теней в дальнем углу. На нем была простая черная мантия, скрывающая фигуру, но глаза под капюшоном горели неестественным красноватым огнем. — Жалкое зрелище, — голос его был тихим, обволакивающим, словно шорох песка в гробнице. — Для тех, кто дерзает желать власти. Маги вскочили. Старший, с лицом, похожим на печеное яблоко, и ожогами на руках, выставил вперед кривой кинжал. — Кто ты такой?! Как прошел охранные чары?! Каджит медленно склонил голову. — Я — Голос. Я — Проводник. Имя не важно. Важно лишь то, чье имя вы шепчете в своих лихорадочных снах. Он сделал паузу, позволяя тишине сгуститься. — Молаг Бал. Свечи, расставленные на ящиках, дрогнули. Пламя вытянулось в струнку. Культисты побледнели. — Мы... — сглотнул старший. — Мы больше не в его милости. Нас отвергли. — Глупости, — отрезал гость. — Думаете, Отец Чудовищ разбрасывается душами, в которых горит жажда? — Мы хотим силы! — выкрикнул второй, самый молодой и нервный. — Силы, чтобы раздавить тех, кто нас унизил! — Вы хотите Небывалого Могущества, — поправил каджит тоном, не терпящим возражений. — И вы имеете право требовать. — Но у нас ничего нет! — заскулил третий. — Ни черных камней душ, ни девственниц, ни праха вампира... Каджит тихо, снисходительно рассмеялся. — Обрядность — костыль для слабых. Для тех, кто боится смотреть Бездне в глаза. Молаг Балу не нужны декорации. Ему нужна Дерзость. Ему нужна Доминация воли. Он обвел убогую пещеру взглядом. — Пара ржавых гвоздей как символ боли... Осколки обычных камней... И жизнь. Любая. Кролик. Злокрыс. Таракан. Важен акт, а не материал. — И... этого хватит? — недоверчиво спросил старший. — Если ваша воля тверда, — прошептал каджит, отступая в тень. — Контракт будет подписан кровью и намерением. Он исчез, оставив после себя запах озона и ощущение, что их только что оформили. Ритуал был жалок до слез. Кривой круг, начерченный горелой палкой. Гвозди, воткнутые в грязь. Облезлый кролик, пойманный в силки, дергался и пищал, пока ржавый нож не прервал его мучения. — Молаг Бал! — заорали они, взявшись за руки. — Мы требуем силы! Мы требуем Небывалого Могущества! Дай нам слугу, достойного наших амбиций! Мир дрогнул. Но не от грома и молний. Раздался звук, похожий на то, как если бы кто-то с силой выдернул ногу из болота. ЧВАК. В центре круга, в облаке сернистого дыма, сидело Оно. Самый жалкий представитель фауны Обливиона. Скамп. Маленький, горбатый, с вислыми ушами и кожей цвета тухлой капусты. Один глаз у него косил, а с клыка капала густая слюна. Пахло от него так, будто он месяц ночевал в выгребной яме орков. — Хи-хи! — радостно взвизгнул демон. — Контракт принят! — ЭТО... ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! — завопил старший маг, роняя нож. — Мы просили Дремору! Лорда! — Агент Обливиона третьего ранга! — отрапортовал скамп, почесывая задней лапой за ухом. — Назначен для доставки Небывалого Могущества. Срочная доставка! — Убирайся! — взвыл второй. — Мы отменяем сделку! Скамп ловко запрыгнул на котел и показал им язык. — Нельзя-я-я! Пункт 4, параграф 12. Контракт действует до полного насыщения Силой. — Так давай силу! Где она?! — Терпение, смертные, — скамп надул щеки, выпучил глаза и поднял когтистый палец. — Вот. С кончика когтя сорвалась маленькая фиолетовая искорка и упала на пол. Кап. Пауза. Кап. — Что ты делаешь, тварь?! — Работаю! — обиженно фыркнул скамп. — Могущество прибывает. Дозированно. Чтобы не разорвало ваши слабые тушки. Кап... Кап... Кап... И начался ад. Скамп не атаковал их. О нет, это было бы слишком милосердно. Он просто был. Он повторял этот звук. Ритмично. Неотвратимо. Днем и ночью. Кап... Кап... Кап... Он жрал их скудные припасы, чавкая так, что эхо гуляло по пещере. Он гадил в их ботинки. Он опрокидывал чернильницы на последние чистые свитки. Он садился им на грудь, когда они пытались спать, и дышал в лицо гнилью. И все время: Кап... Кап... Кап... Его нельзя было изгнать — ритуал был закреплен кровью. Его нельзя было убить — после удара молнией он просто исчезал на какое-то время и появлялся снова, еще более вонючий и жизнерадостный. — Хи-хи! Я еще тут! Кап... Прошла неделя. Вторая. Магия действительно накапливалась. Атмосфера в пещере стала такой плотной, что волосы вставали дыбом. Они чувствовали, как растет их потенциал. Но воспользоваться им было невозможно. Потому что невозможно сосредоточиться на заклинании огненного шара, когда у тебя над ухом мерзкий голос шепчет: «Кап...» Рассудок начал трещать по швам. Старший маг перестал мыться и начал разговаривать с гвоздями. Второй часами сидел, раскачиваясь в такт: «Кап... кап... кап...» Третий, самый молодой, однажды ночью просто встал, посмотрел на скампа безумными, просветленными глазами, захохотал и побежал вглубь темных туннелей, сдирая с себя одежду. Скамп проводил его довольным взглядом, почесал пузо и удовлетворенно рыгнул. — Клиент готов. Насыщение сто процентов. Следующий пациент! Принц Подчинения мог и не удостоить своим вниманием ничтожный ритуал, проведённый тремя жалкими недоучками в пропахшей пещере, — Молаг Бал не из тех, кто разбрасывается вниманием на каждую мольбу. Но Безумный Лорд Шеогорат всегда славился способностью оценить хороший фарс по достоинству.