Мафиози и его демоны

«Не доверяй Паку Сонхва, — говорили в универе вполголоса, — обходи стороной его и его шайку за десятки километров по стеночке. Ничего у него не бери и не ведись на милую улыбку. Он омег как орешки щёлкает, а потом выкидывает, и плевать, обрюхатил или нет». О Паке Сонхва с третьего курса дизайна и о его банде знают все курсы всех факультетов. О нём в первую очередь рассказывают несведущим юнцам-первокурсникам при посвящении. Легенды гласят, что Сонхва — сын мафиози, а его ребята — демоны прямиком из Преисподней, с которыми тот заключил контракт на крови. Сан, конечно же, в последнее вообще не верит. Его больше занимают танцы, поэтому местный бэд-бой остаётся всего лишь байкой, о которой когда-то где-то слышал, а вживую видел всего лишь раз и то вдалеке. Но жизнь на то и жизнь, чтобы менять привычный уклад в одно мгновение, не интересуясь, надо оно тебе или нет.

***

— Хэй, Сааан! Широкая ладонь крепко хватает за рукав пальто, дёргает, и Сан едва не летит носом на тротуар, нелепо взмахнув свободной рукой. — Сколько я ещё гоняться за тобой буду, а? Седжин смотрит недовольно из-под нахмуренных бровей. Сан уже было надеялся не встретить альфу до конца семестра, но судьба показала фак его мечтам. А начиналось всё так мило: цветы, совместный поход в кино, свидания и всякие милые подарки. Это потом Сан узнал, что Седжин водится с не самыми приятными личностями, которые прессуют первокурсников. А ещё альфа забился с этими же личностями, что сможет недотрогу со второго курса хореографического на секс уломать. Вот тебе и первые отношения. Именно поэтому Сан решил: в универе — только учёба, а альфы потом как-нибудь. А, может, и никогда. Ему с самим собой хорошо. Но Седжин, похоже, хочет дело до конца довести, чтобы потом перед друзьями наглой довольной морденью сверкать и рассказывать о том, какой посредственный секс был с этим, как его, который ещё танцует… — Ну, так прекрати гоняться. И вообще свали уже, я тебе сказал! Сан пытается выдрать рукав из чужой хватки, но снова едва не наворачивается. Седжин крупнее и сильнее, а записавшийся в спортзал Сан ещё ни разу там не появлялся. Упущение, которое может стоить собственной свободы. «Завтра же идёшь на занятие!» Если, конечно, доживёт. А жить хочется, девятнадцать всего, только-только взрослым себя ощутил. — С какого хрена? Ты мой омега, — Седжин дёргает его на себя, и Сан, не удержавшись, валится в чужие объятия. И сразу же начинает брыкаться, стоит большим рукам обхватить его. Но силы не равны, поэтому альфа без особых усилий подхватывает омегу, закидывает на плечо, ещё и прихлопнув по заднице. — Да свали ты от меня! Я не твой! Не твой, понял? Не твой! — вырывается омега, подкрепляя крики ударами руками и ногами — ещё немного, и привет, истерика! Седжину плевать: он разворачивается в сторону ворот, чтобы по-скорому забросить добычу в салон своего старенького авто и двинуть домой, несмотря на то, что в расписании ещё имеются занятия. Вот только… — Отпусти. Сан не знает этого голоса, говорящий скрыт за тушкой Седжина, который застывает, лишь крепче перехватывая жертву, но не отвечая. Сан и сам замирает, не решаясь даже сделать полноценный вдох. — Свали, — наконец выдыхает Седжин, но как-то неуверенно. Сан слышит смешок от незнакомца, затем небрежное: — Принцесса! — Сейчас, — второй незнакомый голос, низкий и радостный. Копошение, к которому Сан прислушивается, но всё равно не может понять, что там происходит. Только бы не драка, всё можно пережить, а вот если его в порыве чувств и эмоций на лоскутики порвут — будет очень и очень обидно. — Держи! — снова второй незнакомец. — Какого хрена происходит? — не выдерживает Седжин, и первый неизвестный голос отвечает: — Смотри внимательно: это — ручка. Стержень этой ручки очень больно войдёт в твою ножку, если ты сейчас же не поставишь этого омегу и не свалишь нахрен. — Он мой! — рычит Седжин, на что Сан снова ужом начинает извиваться, пытаясь вырваться. Он справится! Обязан справиться, не хочет он с этим… упырём спать! Даже думать об этом противно! — А он так не считает. Так что, отпустишь или чего? А то смотри, какая ручка. — Да катитесь вы! Все! Сана резко сдирают с плеча и кидают — как будто вещь, от которой решили избавиться, и он врезается в кого-то, пока Седжин сваливает, проклиная всех и вся. Омегу немного мутит. Он закрывает глаза, разворачиваясь и приникая лицом к чужой куртке, что пахнет духами со сливочными нотками, и пытается унять вертолётики в голове. — Эй, тебе помощь нужна? — спрашивают очень нежно и заботливо, не отпуская, а Сан только и может, что выдохнуть: — Спасибо… — Пак Сонхва! — раздаётся громогласное сбоку, и Сан вздрагивает, распахивая глаза: это имя проходится разрядом по мозгу. — Какого хрена? — Ёсани! — раздаётся звонкий голос второго незнакомца. Тут же краем глаза Сан видит обтянутый в жёлтый пуховик округлый живот, выплывающий сбоку, и только потом всего человека, высокого такого, который выше Сана головы на полторы. Да что ж такое-то! Сан пытается унять подступающую внутреннюю дрожь. Хочется сесть, разреветься и послать всех куда подальше, потому что всего этого так много, что мозг стремиться взорваться. А ещё… ещё Пак… Пак Сонхва… — Пак Сонхва! — повторяют чуть строже. — Что-то случилось? — раздаётся над ухом. Сана окатывает ледяным потоком понимания: он сейчас в объятиях самого… Пиздец по всем фронтам, замки проёбаны, доставайте белый флаг и сдавайтесь без боя. — Почему мой омега до сих пор не дома? — Ёсани, всё в порядке, хён меня провожал, но мы немножко задержались. Зато мы этого вот омегу спасли, прикинь, какие мы крутые! — Ги, солнце, я же просил… — Отпустите меня, — неожиданно даже для себя всхлипывает Сан, и все тут же замолкают. — Пожалуйста, я никому ничего не скажу. Мне домой надо, пожалуйста… — Эй, малыш, ты чего? «Никогда не разговаривай с Паком Сонхва». Тест провален от и до.

***

В столовой сегодня не так уж шумно, и Сан решает остаться, занимая столик в углу. — Привет! Я могу составить тебе компанию? Сан застывает с раскрытым ртом, хлопая глазами на возникшего перед ним Сонхва. Одного, и это настораживает. Отказать будет ошибкой: альфа может оказаться одним из тех, кто не переносит, когда ему перечат. Но и согласиться — это как подать зелёный сигнал, дать знак, что Сан не против общения. Но… Омега замечает зыркающего в их сторону Седжина и принимает непростое для себя решение. — Да, хорошо. — Отлично! — Сонхва ставит поднос на стол, громко двигает стул и оседает, с удобством приваливаясь к спинке. — Как ты? Я беспокоился. Этот придурок больше не лезет к тебе? О, а как тебя зовут? Я тогда даже не подумал спросить об этом. Прости, такой себе из меня собеседник. Но я буду стараться исправиться. — Сан, — совсем тихо, утыкаясь взглядом в лоток с кимпабом. — Спасибо за… тогда. Все слова куда-то пропадают. Омега вздыхает. И почему всё так происходит? Хотел же тихой учёбы, приятных воспоминаний, а по итогу… — Я рад, что мы с Принцессой проходили мимо. Конечно, потом мне влетело от Ёсана, и, кажется, он до сих пор меня не простил, что я вовремя не вернул Ги домой. Но жато! — всасывая лапшу. Сонхва ест быстро, шумно, попутно разговаривая, и за пятнадцать минут общения Сан узнаёт об этом альфе столько, что можно самому биографию писать. А потом к ним постепенно подсаживается вся Паковская шайка за исключением Ёсана: тот, оказывается, очень часто пропускает учёбу ради подработок. Юная семья, все дела. На следующий день история повторяется, потом ещё и ещё, и так пролетают три недели до самого Рождества. Тем временем вокруг Сана словно образовывается граница, за которую ни ногой: теперь уже и его обходят сотой дорогой по стеночке. Замечает он это не сразу, но потом один из однокурсников, с которым всё это время неплохо общались, пересаживается как можно дальше от Сана. Конечно, они не настолько близки, чтобы называться друзьями, но всё же…

***

— Санни! Сонхва в сопровождении кого-то, по самые глаза обвязанного шарфом (очень похожего на Уёна), и брательников Хо (никто не знает, братья ли они на самом деле, но легенды гласят) перехватывает его у ворот. Снег мелкий, зато частый: в паре метров уже сложно различить, что или кто перед тобой, а ещё ветер по косой льдинками задувает в лицо. Не самая приятная погода, и Сану хочется как можно скорее оказаться в общажной комнате, приготовить кофе и завернуться в одеяло. А если по существу, то он не знает, что делать. С одной стороны хочется отказаться от всего, что случилось за то время, пока омега общался с Сонхва и ребятами, и пусть будет, как прежде. Но с другой Сан уже стал подозревать, что большинство слухов о них — выдумка. Что Пак Сонхва никакой не мафиози, а его демоны максимально на демонов не похожи. Особенно Минги, который вечно тянется с обнимашками, несмотря на то, что пузико на закате второго триместра беременности ему в этом мешает. «В меня пойдёт», — гордо улыбается он, тыча в живот, а потом тает в руках Ёсана. Сонхва приучает Сана получать мимолётные радости здесь и сейчас: какой чудесный день, а облака какие, посмотри! А та собака, вычёсывающая блох! Красота же, правда? А смотри, какая конфетка, держи, это тебе. Он постепенно навязывается по дороге в общагу — оказывается, альфа живёт неподалёку, снимая комнату у родственников. Рассказывает обо всём, что только можно представить: любимая еда, домашние животные, прочтённые на днях книги, вредный кузен Хонджун и сотни иных тем. Иногда их сопровождают остальные, но чаще это путь для двоих. А недавно Сонхва вручил Сану коробочку с кексами и попросил хорошо питаться, ведь «еда даёт нам энергию, студентам она необходима, тебе особенно». А ещё позавчера к омеге на перерыве вновь прилип Седжин. Нагнал, когда Сан шёл в столовую, и попытался затащить под лестницу, чтобы «поговорить». Но сразу же сдулся, стоило появиться Сонхва, показательно вертящего в пальцах шариковую ручку. Сонхва, который на голову ниже и поуже в плечах, да и в целом надо ещё парочку таких же, как он, чтобы Седжина по ширине догнать. Но именно второй отступает, даже не пытаясь огрызнуться. И теперь Сан на перепутье. Он хотел бы, чтобы было просто и понятно, а выходит загонно и как-то слишком не так. Омега вздыхает, смахивает кистью, затянутой в варежку, снежинки с лица, на которое сразу же налипают новые. — Да? — устало спрашивает он. — Пошли с нами на Рождество? Ёсан с Минги приглашают к себе. Фильмы посмотрим, может, даже романтические. Я ни на что не намекаю… — Но намекаешь, — смеётся тот Хо, который высокий. — Сан, пошли, а то он нам мозги прогрызёт. Он же как глиста вредный! — Эй, мелкий! — цыкает Хва на возвышающегося рядом с ним гиганта, но тот продолжает ржать. И как таким придуркам отказать? Странно, но когда Сан соглашается, это кажется ему самым правильным вариантом. А это дурачьё, смеясь и пихаясь, доводит его до общежития, и возвращаться в свою комнату и прятаться под одеяло хочется уже не так рьяно.

***

Время до Рождества пролетает, кажется, за одно мгновение. Ребята пьют сок и Кока-Колу, играют в монополию и рассказывают всякие приколюхи, потому что страшилки под запретом: Минги очень впечатлительный, волновать его нельзя. Если он будет волноваться, то заволнуется Ёсан, а когда уже он начнёт волноваться, то бояться будут все. Ну, кроме Чонхо, пожалуй, но тот в принципе исключение из правил. На полу удобнее всего, поэтому никто не против сдвинуть в сторону стол и сесть посреди комнаты в кружок. Становится в разы уютнее. — А ты знал, что хён в тебя с первого взгляда втюхался? — толкает его локтем Уён, когда Сонхва уходит в туалет. — У него так глаза горели, когда он рассказывал, как спас тебя, а ты такой потерянный был, как котёночек, и жался к нему. Вон, Принцесса не даст соврать! — Он в последний раз в таком восторге был, когда услышал про себя новую легенду, — добавляет Юнхо. — Это какую? — Ту, где он одной ручкой с семью махом расправился! Вообще не думай, что всё, что о нём говорят, правда, — обращаясь непосредственно к Сану, — там большая часть — бред всяких придурошных, недоброжелателей там. Он клёвый. Как Питер Квилл. Так, а я покупаю этот завод! Сан хмурится, оглядывает собравшихся, но они снова все в игре, как будто и не прерывались на всякие там разговоры. Тут ещё Сонхва подходит, и спросить бы у него, правда ли то, что тут озвучили, или просто очередная легенда. Но для этого надо собраться с духом, найти в себе смелость, вот только смелость съёживается и становится едва ли больше половинки рисинки. Сан смотрит на поле перед собой и вряд ли что-то замечает. Он трёт щёку, порывается сказать, но не может даже слова выдавить. А что, если всё это неправда? Что, если… — Эй, Санни! Тёплая ладонь касается колена. Сан поднимает голову. В глазах напротив — отражение огоньков, которые включили с приходом сумерек. Омега ждёт какого-то признания, может, вопроса, может, ещё чего-то важного, а Сонхва лезет в карман. — Протяни руку. И вкладывает в раскрытую ладонь шариковую ручку. Сан смотрит на неё, затем переводит полный офигевания взгляд на Сонхва, который выглядит чересчур довольным. — Будет защищать тебя, когда меня нет рядом! — гордо произносит самый отпетый мафиози их университета. Сан открывает рот и тут же его закрывает. И при этом улыбается, дурачок — такой же, как и остальные, которые сейчас сидят кружком. Конечно, он получит своё признание — потом, когда Сонхва соберёт свои рисинки смелости, чтобы получившуюся кашу вывалить на Сана, а затем, не дав ему опомниться, крепко поцеловать. Но это будет уже на Новый год. А пока Сан счастлив даже от такой мелочи, как шариковая ручка. И, кажется, больше не сомневается в том, что теперь всё идёт, как надо, а он наконец на своём месте.