5 раз, когда Карасуно думали, что Хината и Кагеяма подерутся

***

1. Утренняя тренировка как обычно выдалась не доброй. С самого начала разминки Хината и Кагеяма словесно цеплялись друг к другу. —Идиоты, прекратите! Ваши придирки мешают нам играть! Своим настроением вы портите ауру. Танака, который не выдержал первее всех, что не удивительно, зло кинул мяч в парней с сильного размаха. Хината, увернувшись от летевшего в него с большой скоростью оружия, подпрыгнул и громко выкрикнул в сторону Тобио: —Это все потому что Бакагеяма придурок! Ему не нравятся мои быстрые, хотя он сам подает как… —Заткнись уже! Идиот! — Выпалил раздраженно Кагеяма, попутно выдвигаясь в сторону центрального блокирующего с хмурым лицом. Обстановка вокруг накалялась. Чаще всего, команда не воспринимала такие перепалки как что-то серьезное. Бывало, конечно, что парни ссорились сильнее обычного, но до кулаков доходило редко. В основном, заканчивалось всё обычным: «Устало-Кун, предлагаю примирение!» или «Коротышка-идиот, пошли проводить быструю». То, что происходило сейчас, было похоже на дурацкий розыгрыш. Драться из-за подачи? Серьезно? Но для первогодок Карасуно это была очень даже важная тема спора. Сугавара, обеспокоено взглянув на Укая, задал ему вопрос и провел нервно рукой по волосам. —Может, стоит их развести? —Хм… Не думаю. Нужно чтобы они решали проблемы самостоятельно. — Савамура кивнул сам себе, продолжая следить за ситуацией, не сводя глаз. В то время пространство между Хинатой и Тобио словно рвалось на атомы. Кагеяма, гневно возвышаясь над Шое, что-то выкрикивал и опасно жестикулировал. Локти так и норовили врезаться блокирующему в нос или челюсть. —Хватит махать своими идиотско-длинными руками около моего лица! Болван! — Вопил Хината, пытаясь встать на цыпочки. —С твоим идиотско-тупым лицом ничего не случится, если я пару раз тебе заеду в него! Олух! Хватит вопить! Прими уже, что ты не способен принимать мои пасы достойно! Шое, дойдя до точки невозврата, запрыгнул на связующего, паралельно крича о плохих играх, идиотских фразах и тупом взгляде. —Даичи-сан! Сделай что-нибудь! Они же нам паркет поцарапают сейчас! — Растерянно выпалил Нишиноя. Кагеяма, пытаясь скинуть со спины Хинату, вертелся туда сюда, издавая скрипучие звуки трения ботинок об пол. Тобио это не нравилось. Не нравилось то, как этот дурацкий коротышка висит на нем! И дёргает за чистые волосы! И противно давит своими костями на спину. —Слезь, придурок! — Приказал связующий. Хината стукнул Кагеяму по лбу, прикрыв ладошками ему глаза. —Ты сейчас мне в такой позе будешь пасовать, и тогда поймешь, что я могу принять любую атаку! Асахи подошёл сзади парней, и поднял Шое, обхватив того под подмышки. Крепко сжал, стянул с плеч Тобио под громкие, писклявые возгласы рыжего и поставил его на пол. Параллельно с этими действиями к ним подошёл Даичи. —Вы отстранены на два дня тренировок. —Что?! — Прозвучало в унисон уже не от враждующих, а больше ошеломлённых первогодок. Асахи, посмотрев на Хинату и Кагеяму, молча кивнул, соглашаясь с капитаном. Конечно, парни старались не ссориться и вести себя подобающе, но бывали моменты, когда их маленькая взаимная ненависть выходила за пределы допускаемого. Тогда приходилось принимать вынужденные меры, отстраняя тех от тренировок. Первогодки, конечно, всегда протестовали, но достаточный промежуток времени после наказания не ругались. Тсукишима называл это «дрессировкой луковиц». Никто не знает почему. Но все знали, что Сугаваре было жалко наказуемых. «Они же не должны прятать свои чувства из-за боязни наказания!» С ним почти никто не соглашался. Кроме Ямагучи. Которому тоже было жалко друзей. Отойдя от шока, Хината резко выпалил и согнулся в поклоне: —П-простите нас, Даичи-сан! Асахи-сан! Суга-Сан! Тобио, последовав примеру рядом стоящего, проделал точно такие же действия. —Да, Даичи-сан, Асахи-сан, Суга-сан! Простите нас! Такого больше не повторится! —Эй, хватит повторять за мной! Придумай своё извинение! — Шое толкнул локтем Кагеяму, отпихнув того немного в сторону. —Придурок! Я первый хотел извиниться! Связующий подвинулся ближе к старшим, не скрывая удара по коротышке. Конфликт усилился. Парни, позабыв о том, что они стояли и извинялись за недавнюю перепалку, начали все по новой. Располагаясь все так же в поклоне, первогодки толкались локтями друг другу в живот, плечи и спину. —Три дня отстранения. — Сказал с угрозой Савамура. Шое застыл одновременно с Тобио и медленно повернулся на капитана. Даичи молча смотрел на них с крещенными руками, а Суга печально поглядывал в сторону и посесывал затылок. —Эй, олухи, ничего страшного. Мы можем отработать подачи для скорого матча позже. — Пытался подбодрить Нишиноя. Танака, пытаясь вернуть всем настроение, тоже попробовал: —Ага, но на следующей тренировке, если что, мы будем делать ставки! Либеро и доигровщик звонко засмеялись, отбивая друг другу «пять». Возможно, к их прогнозам на следующую победу, тайно присоединится Асахи. —Простите нас! Мы все поняли! Сокомандники повернулись к Тобио и Хинате. Те стояли в поклоне, но ниже, чем в прошлом. —Ничего страшного не случится. Завтра все первогодки, в том числе и Тсукишима с Ямагучи, не приходят на тренировку. Кагеяма и Шое резко подняли выпученные глаза на капитана. —У вас послезавтра полугодовая контрольная, которую вы обязаны написать на отлично. Иначе… Мы вас не допустим до клубных тренировок. —А-А-А! Конечно, конечно, Даичи-сан! Мы все сделаем! — Шое начал кланиться. Тобио не остался в стороне: —Да! Блокирующий еще раз извинился и повел Кагеяму в раздевалку, попутно что-то рассказывая, словно не толкался с ним пару минут назад. —Я думал, — облегченно выдохнул Танака, — они будут драться. —Честно, я тоже. Рад, что до этого не дошло. — Поддержал его Асахи. —А я надеялся, что они подправят косые лица друг другу. Все обернулись на Тсукишиму и рассмеялись.

***

2. Карасуно находились в автобусе по пути на выездной матч против Некомы. За окном мелькали маленькие деревушки, и каждый занимался своими делами. Нишиноя бурно обсуждал на последнем ряду что-то с Танакой и Асахи, размахивая руками. Кей смотрел в окно, расслаблено слушая мелодичную музыку на пару с Ямагучи. Тренер Укай, Даичи и Такеда обговаривали возможные вариации атак противников, а так же согласовывали это все с Сугой. Но резко каждый разговор стих, когда из середины салона послышались громкие возгласы о… Споре на счет мясного баоцзы. —Дай мне! Хината, пытаясь увернуться от злого Кагеямы, чуть ли не скакал по всему салону с сиротливо лежащим пирожком в замятом пакете. Который они купили в киоске на остановке ранее. Теперь, когда все закуски были уничтожены спустя десять минут покупки, этот баоцзы был единственным трофеем в руках у Шое. И он отдавать его не собирался! —Остань, Бакагеяма! , — блокирующий прижал пирожок как дрогоценное сокровище к своей груди, — Я его первый увидел! Дальше все происходило словно в фильме. Быстрый рывок и злобное рычание Тобио, громкий писк Хинаты, и, вот, рыжий зажат между сиденьями и проходом с баоцзы, спрятанным под футболкой. —Ты вчера два съел, если не три! — Заверещал Шое. —А ты мои пасы испортил! — рявкнул в ответ Кагеяма, —Мои пасы идеальны в отличие от твоих, ты просто идиот! Асахи обречённо вздохнул и тихо сжался на своем месте, молясь, чтобы этот проклятый мясной пирожок не прилетел ему в лицо при случайных обстоятельствах. Суга тихо пробормотал что-то в роде: «Они даже не на корте…» и потер переносицу. —Успокойтесь! Вы в автобусе, сядьте уже! — Даичи поднялся с места, готовясь разнимать парней в случае избиения. Энношита, привыкнув к таким выходкам, беззвучно посмеялся и продолжил следить за дорогой. Нишиноя, чуть ли не подпрыгивая на сидении от радости, резво достал блокнот из рюкзака, пролистал пару-тройку листов и обратился к Танаке. —Ну что?! Какие ставки на этот раз? —О, о! Записывай! На то, что этот жалкий баозца разорвут пополам — один к одному. На то, что Хината получит по затылку — два к одному! А на то, что этот пирожок полетит в окно, записывай как основную ставку! Все были уверены, что баозца будет уничтожен в пылу борьбы, либо кто-то из двоих враждующих получит локтем в бок и будет корчиться на полу, пока победитель методично запихнет остаток еды себе в рот. Команда ожидала криков, шума, а может быть, даже небольшого удара. Автобус будто замер в предвкушении кульминации. Но вдруг вместо ожидаемых ударов… Тобио прижал ладонью руки Хинаты, открыл ему рот и без каких-либо слов запихнул пирожок блокирующему сквозь зубы. —Ммм! Фто ты деваеш? — Ошарашенными, но радостными глазами Шое посмотрел на Кагеяму, у которого до сих пор были грозно сведены брови. —Ешь. Быстро, пока я не передумал, Бака! И не достал у тебя его изо рта. Команда удивленно наблюдала за этим. У Нишинои выпала ручка из рук. Быстро прожевав баозцы и проглотив его, Сё выпалил, —Спасибо, Багаяма! Ты лучший! В следующий раз, если будешь вести себя хорошо, то я поделюсь! Поднявшись с пола, связующий оттряхнулся и уселся на свое место с слегка красными ушами, —Надеюсь, ты в следующий раз им подавишься. Нишиноя озадаченно переглянулся с Рю. —Это… В-все? Но… А как же кровь, кишки, мясо, или хотя бы разодранный в клочья баозцы! Ну хоть что-то! Танака огорченно уставился в окно на пару с либеро, который уже убирал блокнот чуть ли не плача. Сугавара наконец-то расслаблено прыснул от смеха в ладонь, наблюдая за недоумением на лице Асахи и Даичи, собиравшихся покидать салон от страха и разнимать парней. Тсукишима, молча смотревший это все, цокнул и убрал музыку с паузы. —Такие примитивные инстинкты. Животные. Ямагучи улыбнулся и откинулся на спинку сидения.

***

3. Это началось не с крика. Наоборот — стало слишком тихо. Карасуно отыграли тяжёлую третью партию в спарринге с соседней школой. Все выдохнули, потянулись к бутылкам. В раздевалке гудели голоса команды. Усталые, но довольные. И только тогда Даичи заметил, что Хината сидит на коленях у стены, прижимая ладонь к левой щиколотке. И не издаёт ни звука. — Хината? — капитан напрягся. Рыжий поднял голову. Улыбнулся. Слишком быстро. Слишком ярко. Слишком наигранно. — Всё норм, просто приземлился неудачно! Чуть посижу и через минуту встану! Но нога не двигалась. И Хината не вставал. Суга уже шёл к нему с обеспокоенным видом, когда мимо пронёсся Кагеяма. Тобио опустился на корточки перед Шоё так резко, что команда замерла. Его лицо было белым. Не красным от злости — белым. — Что с ногой? — голос тихий, без привычного рыка. — Говори. — Да говорю же, всё… — Шое. Хината вздрогнул. И на секунду его улыбка дрогнула — стало видно, какие у парня усталые глаза. — Просто… когда падал, кажется, навернулся. Не сильно. Но… Кагеяма молча стянул с него кеду и носок. Команда готовилась к взрыву — «идиот», «тупой коротышка», «как ты вообще прыгаешь» — но Тобио просто осторожно повернул стопу, посмотрел, нажал на косточку. Хината шикнул, но не отодвинулся, а только слегка дернулся. — Не сломана, — выдохнул Кагеяма. — Растяжение. Дурак. — Сам дурак. — Я сказал «дурак» без злости. — А… — Хината моргнул. — А, ну тогда ладно. И улыбнулся — по-настоящему. Кагеяма фыркнул, сунул носок Шое в руки, и кеду натянул грубовато, но аккуратно. Потом просто сел рядом. Не ушёл. Не кричал. Ждал, пока Хината сам поднимется. Вся команда стояла с открытыми ртами. Нишиноя прошептал Танаке: — Я не ставил на это. У меня даже графы такой не было. — Ни у кого не было, — осипшим голосом ответил Рю. Цукишима медленно снял очки, протёр их, надел обратно. — …Что это было. Ямагучи мягко улыбнулся: — Мне кажется, забота. — Нет. Это ужасно. — Кей показательно сделал выражение лица, отражающее мерзость. Асахи всхлипнул где-то в углу. Даичи и Суга переглянулись. И оба одновременно подумали одно и то же: «Мы их не понимаем. И никогда не поймём». Кагеяма поднялся, подал Хинате руку. Тот схватился, подскочил на одной ноге, опираясь на Тобио. — Ты идешь на скамейку, идиот. Сидеть до конца. — Но… — Хината, не спорь. Кагеяма прав, — Суга подошел с другой стороны и мягко положил руку парню на плечо. Шое устало вздохнул, но заковылял в сторону лавочек. А Кагеяма… Он не отпустил его плечо. И шёл медленно. Подстраиваясь под хромоту. Танака зарыдал в голос. — Они же такие друзья! , — прокрипел он сквозь слёзы. — Мы знаем, — вздохнул Даичи. — Мы все знаем. — Нет, вы не знали! Я тоже не знал! Я думал, что сейчас Кагеяма подойдет, вгрызется в ногу, заоорет, а Хината будет лупить его по голо… — Так и будет, — спокойно сказал Цукишима, прерывая Рю и возвращая наушники на голову. — Но только если кто-то посторонний тронет их тупое дуо. И никто не нашёл, как возразить или оспорить это высказывание.

***

4. Это была обычная вечерняя тренировка. Обычная, кроме одного — команда задержалась добивать штрафные подачи после проигранной партии в двусторонке. Все уже выдохлись. Даичи объявил последний круг по залу и легкую отработку приёмов, но Хината и Кагеяма, как всегда, нашли способ превратить рутину в поле боя. — Ты вообще не умеешь пасовать, когда я устаю! — выпалил Хината, упираясь руками в колени и тяжело дыша. — Это потому что ты прыгаешь как идиот, когда у тебя ноги ватные, — огрызнулся Кагеяма, но сам тоже еле стоял. — Ты придурок! Я меньше тебя устал! — Врёшь. — Не вру! — Докажи. Слово за слово — и они уже стояли в планке посреди зала, сверля друг друга взглядами. — Первый, кто упадёт, — тот и слабак, — прорычал Кагеяма. — И ленивый идиот. — Замётано! Нишиноя моментально достал блокно, а Танака моментально оказался рядом. — Ставлю на Кагеяму! У него спина крепче! — Рю сделал движение мышцами, показывая «банки». — А я на Хинату! Он упрямый как чёрт! — выкрикнул либеро. Асахи нервно закусил губу. Цукишима лениво наблюдал со скамейки, даже не скрывая усмешки. — Они оба упадут через минуту, — сказал он. — Мышцы трясутся уже. Ямагучи мягко вздохнул.

***

Прошла минута. Две. Три. Руки Хинаты дрожали. Кагеяма закусил губу до белизны. Команда замерла в ожидании драки — кто-то сорвётся первым, не выдержит напряжения, начнёт кричать, толкаться… Но ничего не происходило. Они просто стояли. Дышали. Смотрели в пол. — Эй… они чего? Когда уже драка? — прошептал Танака, заметно грустнея. — Не знаю, — так же тихо ответил Нишиноя. На пятой минуте Хината тихо выдохнул: — Ничья. Кагеяма молча кивнул. И они оба одновременно рухнули на пол. Не драться. Не толкаться. А просто лежать рядом, раскинув руки в стороны, тяжело дыша и глядя в паркет. — …Твои локти дрожали сильнее, — прохрипел Кагеяма. — А у тебя губа тряслась. — Едва слышно буркнул Шое. — Заткнись. — Сам заткнись. Но никто из них даже не пошевелился, чтобы ударить другого. Асахи закрыл лицо руками. — Я не понимаю их. Суга мягко улыбнулся. — А я, кажется, начинаю понимать. Даичи покачал головой и пошёл собирать мячи. — Ладно. Живы — и на этом спасибо. Нишиноя захлопнул блокнот, надув губы. — Я ничего не понял. Но ставки отменяются. Цукишима снял наушники и посмотрел на распластанных на полу первогодок. — Они только что соревновались в том, кто дольше продержится в планке. И закончили это ничьей. Без драки. Без крика. — Он помолчал. — Я впечатлён. И слегка напуган. Ямагучи тихо рассмеялся. А Хината вдруг повернул голову к Кагеяме и почти неслышно спросил: — …Ты правда не устал? Кагеяма помолчал секунду. — Только если немного. И то от твоих вечных воплей. — Аналогично. И они оба уставились в потолок, и никто не понял — то ли это было примирение, то ли объявление войны на следующей тренировке. Но все почему-то почувствовали тепло.

***

5. Случилось это перед утренней тренировкой. Кто-то — подозрения пали на второгодок, но Танака с Нишиноей дружно клялись всеми богами волейбола, что они не при делах — перепутал сумки Хинаты и Кагеямы. Теперь на скамейке в раздевалке лежали две одинаковые чёрные формы с надписью «Карасуно». Но одна была явно на размер меньше, болтающаяся на плечиках жалкой тряпочкой. Вторая — чуть длиннее в рукавах и пошире в груди. Хината схватил ту, что побольше, и прижал к себе как драгоценность. — Это моя! Я её по запаху узнаю! — Ты не можешь узнать форму по запаху, идиот, — Кагеяма выдернул её обрачие. — Это моя. У тебя рукава будут болтаться до ступней! — А твоя мне мала! Я в ней задохнусь! Ты вообще чем питаешься, Бакагеяма? Воздухом? — Это ты слишком маленький, коротышка! Никто не виноват, что ты не дорос до нормальной формы! — Я доросту! Отдай сейчас же! — Не отдам! Они тянули форму в разные стороны, как упрямые щенки, не желающие уступать игрушку. Ткань жалобно скрипела. Команда замерла. Танака уже прикидывал, кто кого перетянет — Кагеяма выше и сильнее, но Хината ниже центром тяжести и отчаяннее. — Сейчас порвут, — спокойно заметил Цукишима, наблюдая за схваткой из угла. — Было бы забавно. Особенно если это форма Кагеямы. — Не порвут! — пискнул Нишиноя, хотя сам не был уверен ни на йоту. — Может, их разнять? — Асахи уже потянулся к парочке, но Суга мягко остановил его за локоть. — Подожди. Я хочу посмотреть, чем это кончится. — Суга-сан, вы садист, — прошептал Ямагучи. — Немного, — улыбнулся сенпай. Даичи просто стоял, скрестив руки на груди, и вздыхал через раз. Он уже смирился. Но тут Сугавара отошел в угол раздевалки, а после вернулся с двумя комплектами формы в руках. Нашлись они в конце коридора, завёрнутые в чужое полотенце — кто-то явно пошутил. — Хватит, нашлись ваши вещи. Хината и Кагеяма замерли. Посмотрели на форму в руках Суги. Потом на ту, что тянули друг у друга. Повисла тишина. И случилось странное. — …Можешь оставить, — буркнул Кагеяма, отворачиваясь и пряча лицо. — Эта вонючая тряпка мне не нужна. У неё рукава короткие и пахнет твоим дешёвым шампунем. — Ага, ага, я знал, что тебе нравится запах моего пота! — обрадовался Хината. — Что?! Нет, я такого не говорил! Фу, ты придурок! — Но ты сказал про шампунь! Значит, нюхал! — Это называется обоняние, идиот! У всех есть нос! — А я думал, у тебя вместо носа локатор для пасов! Кагеяма покраснел до корней волос. Но Хината уже натягивал его футболку прямо поверх своей — надо же проверить, как сидит. Футболка была ему великовата. Рукава свисали ниже локтей, воротник съезжал на плечо, открывая ключицу. Штаны пришлось подворачивать три раза. И Хината выглядел… уютным. — Ой, — сказал Нишиноя. — Это… это что-то новенькое. — Ты хотел сказать «милое»? — уточнил Танака осипшим от умиления голосом. — Я не говорил «милое». — Но ты подумал. — Молчи. — Ноя прижал руку ко рту Рю. Кагеяма стоял как вкопанный. Смотрел на Хинату в своей форме. Отвернулся. Посмотрел снова. И медленно, почти механически, взял со скамейки хинатину форму. Та облепила его как вторая кожа. Коротковатая в рукавах — они закончились на середине предплечий. Тесноватая на груди — ткань натянулась, обрисовывая мышцы. Штаны едва доходили до щиколоток. — Ты похож на перекачанного бройлера в одежде трехмесячного малыша, — прокомментировал Цукишима, не скрывая усмешки. — Заткнись! — А ещё у тебя на спине написано «Хината», — добавил Ямагучи тихо, но так, что услышали все. Кагеяма дёрнулся, попытался заглянуть себе за спину, понял, что это невозможно, и замер с выражением «я только что совершил ошибку всей жизни». — Бакагеяма носит мою фамилию! — заорал Хината на весь зал. Кагеяма завопил: —Это чистая случайность из-за тебя! Команда выдохнула единым вздохом. А Хината вдруг подскочил к нему и дёрнул за слишком короткий рукав: — Ого! А ты в моей форме выглядишь сильнее! Правда! Мышцы прям выпирают! Тобио замер. Уши горели. — …Не говори глупости. — Я серьёзно! — Шоё улыбнулся во весь рот, солнечно и искренне. — Давай меняться иногда? Ну, для разнообразия? Твоя форма удобная. Мягкая. — Моя форма не «мягкая». Это одна и та же ткань, тупица. — А мне кажется, что твоя мягче. — Хината потеребил край рукава. — Может, потому что твоё тепло впиталось? Кагеяма открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Ни одного слова не вылетело. Асахи тихо заплакал в углу. — Они убьют меня своей нежностью, — всхлипнул он. — Привыкай, — вздохнул Даичи. Сугавара посмотрел на эту картину — Хината в форме на два размера больше, Кагеяма в облипку с чужой фамилией на спине — и тихо рассмеялся. Нишиноя медленно закрыл блокнот. — Я сдаюсь. Я больше никогда не буду делать ставки на этих двоих. — Правильно, — сказал Даичи. — Бесполезно. Они играют по своим правилам. — По каким? — спросил Ямагучи. — А никто не знает, — вздохнул Суга. — Даже они сами. Только Цукишима молчал. Смотрел на Хинату и Кагеяму, которые так и стояли рядом — один в чужой форме, другой в чужой фамилии. — Как вам не противно? — спросил он наконец. — Меняться потом, стирать… — А мы не будем менять, — вдруг сказал Хината. — Что? — не понял Кей. — Ну, до следующей стирки. Пусть поносят. — Шое посмотрел на Кагеяму. — Идёт? Тобио скрестил руки на груди, отвёл взгляд. — …Как хочешь. Мне всё равно. Но его уши были красными. И он ни разу не поправил сползающий с плеча воротник хинатиной футболки. — Они меняются одеждой, — медленно сказал Цукишима, обращаясь ко всем и ни к кому. — Добровольно. И не собираются возвращать. — Да, — улыбнулся Ямагучи. — Это… это же… — Кей поправил очки с отвращением. — Это ненормально. — Возможно, — согласился Суга. — Но это мило. — Я не говорил «мило». — Ты подумал. Цукишима замолчал. А Хината уже тянул Кагеяму на разминку, радостно щебеча что-то про «представляешь, как удивится Некома, когда увидит нас в таком виде?». Кагеяма ворчал, но шёл. И никто из команды не мог отвести взгляда от двух чёрных фигур — одной слишком маленькой, другой слишком облегающей — с одинаковыми надписями «Карасуно» и разными фамилиями на спинах. — Запомните этот день, — сказал Танака торжественно. — Мы стали свидетелями чего-то… странного.

***

+1. Это случилось на выездном турнире. Не финал, даже не полуфинал — просто групповой этап. Но соперники попались мерзкие. Команда с севера. Высокие, наглые, с вечно недовольными лицами. Их капитан, здоровенный амбал блокирующий с тяжёлым взглядом, с самого начала матча цеплялся к каждому. Сначала просто толкался на сетке. Потом начал комментировать: — Ну и карлики в Карасуно, даже до сетки не дотягиваются. Позор. Хината пропустил мимо ушей. Кагеяма сжал зубы, но смолчал — матч важнее. Потом этот тип заблокировал Хинату. Мяч упал за лицевую, и блокирующий, проходя мимо, специально задел Шоё плечом. Сильно. — Извини, не заметил, — бросил через плечо с усмешкой. — Ты слишком низкий. Хината устоял. Только сжал кулаки. На табло горело 16:14 в пользу соперника. Тайм-аут взял Укай, но команда уже чувствовала — что-то назревает. А потом случилось то, чего никто не ожидал.

***

После розыгрыша, когда Хината упал за мячом и не успел подняться, этот блокирующий наступил ему на пальцы. Нечаянно? Может быть. Но даже не извинился. Просто перешагнул, как мусор. Хината вскрикнул — коротко, сдавленно — и схватился за руку, прижимая её к груди. Пальцы уже распухали, начинали синеть. Глаза защипало от боли, но он закусил губу и не заплакал. — Жалкое зрелище, — бросил блокирующий. — Такие, как ты, вообще не должны играть в волейбол. Только место реально хороших игроков занимаете. Тишина накрыла площадку. Хината замер. Поднял голову. В глазах — не злость. Только боль и какая-то странная пустота. — …А, — тихо сказал он. — Ну ладно. И попытался встать здоровой рукой. Но не успел. Потому что мимо него со свистом пронёсся Кагеяма. Тобио не закричал. Не зарычал. Он вообще не издал ни звука. Просто схватил того блокирующего за воротник формы и приподнял. Сил хватило — Кагеяма был в ярости, а злость делает страшные вещи. — Повтори, — сказал он тихо. Не спросил. Потребовал. Блокирующий опешил. Попытался оттолкнуться: — Ты чё, больной? Отвали! — Я сказал — повтори. То, что ты сказал ему. — Кагеяма! — крикнул с бровки Даичи. — Отойди! Тобио не слышал. Или не хотел слышать. — Ты… — блокирующий наконец пришёл в себя и оскалился. — Ты вообще кто такой? Защитник карликов? Кагеяма дёрнул его на себя. Их лица разделяли сантиметры. — Он играет лучше тебя. Прыгает выше. Бьёт точнее. И он в сотню раз сильнее любого из вашей команды. — Да пошёл ты нахр… — Это ты пойдёшь. — Кагеяма разжал пальцы, и блокирующий отлетел назад, едва удержавшись на ногах. — Скажешь ещё что-то про него — и я не в ответе за себя. Судья уже свистел. Тренеры бежали к площадке. Игроки соперника окружили Кагеяму, но он даже не повернул головы. Он смотрел только на Хинату. А Хината… Хината смотрел на него снизу вверх. С пола. С распухшими пальцами. — Тобио… — тихо сказал Шоё. И этого одного слова хватило. Кагеяма выдохнул. Плечи опустились. Он протянул руку и помог Хинате подняться. — Не смей молчать, когда тебя оскорбляют, идиот. — Я не молчал. Я просто не успел ответить. И больно было. Кагеяма посмотрел на его руку. Пальцы распухли, начинали синеть. — …Пойдём. — А матч? — Ты не сыграешь с такой рукой, дурак. — Но… — Хината. — Кагеяма посмотрел ему в глаза. Почти мягко. — Матчи будут и дальше. А пальцы у тебя одни.

***

Укай увёл Кагеяму в сторону — не для наказания, а чтобы объяснить: так нельзя, даже если тебя разрывает изнутри. Тобио слушал молча, не перебивая, но взгляд его всё равно возвращался туда, где Хината сидел на скамейке. А там уже хлопотал Сугавара. — Дай посмотреть, — мягко сказал он, осторожно беря руку Хинаты в свои ладони. — Сильно? — Не очень, — соврал Шоё, но дёрнулся, когда Суга дотронулся до больного места. — Пальцы целы, кости вроде не сломаны, — тихо сказал Суга, обращаясь больше к подошедшему Даичи. — Но сильный ушиб. Лёд нужен и покой. Вот же скотина. — Я могу играть, — упрямо сказал Хината. — Не можешь, — отрезал Даичи. — И не будешь. Сядешь на скамейку и будешь смотреть. Это приказ. Хината опустил голову. Но не спорил.

***

Вся команда собралась в раздевалке после матча. Карасуно проиграли — без Хинаты атака рассыпалась, да и настрой был уже не тот. Но никто не злился. Все смотрели на двух первогодок, сидящих рядом на скамейке. Кагеяма держал руку Хинаты в своей. Обмотанную льдом, завёрнутую в полотенце. Держал аккуратно, словно боялся сделать больно. — В следующий раз, — сказал Кагеяма, не глядя на команду, а только на распухшие пальцы, — Я не просто оттащу его. Я ему врежу. — Не надо, — вздохнул Хината. — Судья же удалит. — Плевать. — А мне не плевать. Ты нужен команде. Кагеяма замолчал. Потом едва слышно сказал: — А ты нужен мне. В раздевалке стало так тихо, что было слышно, как капает вода из крана. Нишиноя открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Танака застыл с полотенцем в руках. Асахи с красными глазами смотрел на всю эту картину. — Я… — начал Цукишима и замолчал. Поправил очки. — Я не знал, что так бывает. — Бывает, — тихо сказал Ямагучи. — Редко. Но бывает. Даичи положил руку на плечо Сугаваре. Тот кивнул, и в глазах у него блестело. — Знаете, — сказал капитан, глядя на Хинату и Кагеяму, которые так и сидели, сцепившись руками, и даже не стеснялись, — я столько раз боялся, что они убьют друг друга. На тренировках, в автобусе, в столовой. Думал — ну всё, сейчас начнётся драка, будем разнимать. — А они… — продолжил Суга. — А они бы убили любого за другого, — закончил Даичи. Хината поднял голову. Улыбнулся. Устало, но светло. — Кстати, — начал капитан так, чтоб слышали все, — Судьи разрешили переиграть матч. Карасуно оживились. Начали спорить о табло, будущей победе и что они сделают, если еще кто-то попробует обидеть их команду. И все было как обычно. Больно, обидно, но обычно. А обычно — это любимо.