Линии красоты

Тайлер стоит перед зеркалом в ванне, внимательно рассматривая своё отражение, пока не замечает небольшой, уродливый шрам на левой щеке около скулы. Вообще, зашёл он только для того, чтобы ополоснуть своё лицо прохладной водой, чтобы взбодриться, промыть слипшиеся за 8 часов сна глаза и, не поднимая взгляда, выйти, чтобы до самого вечера не сталкиваться со своим изображением в зеркале. Но сегодня он, видимо, решил сделать исключение, потому что сегодня важная съёмка для очередного модного журнала, поэтому надо выглядеть красиво, убедиться, что он не выглядит как зомби, что его глаза не красные, а синяки под ними не светятся в контрасте с бледноватой кожей. Тайлер всё-таки модель, ему просто необходимо выглядеть бодро, красиво и презентабельно. Он долго стоит, рассматривает шрам, прикасается к нему пальцами и чувствует лёгкую боль, отдающую покалыванием в уголок глаза. "Отвратительно!" - проносится у Тайлера в голове. Он его ненавидит. Из-за него он боится смотреть в зеркало. Боится увидеть своё уродливое, испорченное лицо. Когда он улыбается, оголяя свои кривые зубы, по щеке расплывается ямочка, которая делает лицо ещё более страшным и отталкивающим. Зачем с такой неуверенностью в себе он пошёл в модели? Тайлер, к сожалению, до сих пор не нашёл ответа на этот сложный вопрос. В свои 27 лет он до сих пор чувствует себя неуверенно, сжато, боится не понравиться людям, потому что считает, что у него странная внешность, которая, как ему сказал друг, предложивший ему стать моделью в своём модельном агенстве, может стать визитной карточкой для построения усмешной карьеры фотомодели в будущем. Этому шраму уже больше двенадцати лет, но он всё никак не может к нему привыкнуть. Тайлер помнит неприятную и жгущую боль в глазах каждый раз, когда он закрывал их, теплую кровь, стекающую по щекам, покалывания в уголке левого глаза при каждом мимолётном прикосновении. Несколько дней его лицо было раскрашено сине-жёлтыми синяками, под глазами расплылись огроменные серые, почти синие, пятна, которые приходилось скрывать при помощи солнцезащитных очков. От этих воспоминаний лицо сводит ещё сильнее. Тайлер склоняется над раковиной, глубоко вдыхает и выдыхает, чувствуя, что задыхается от высокой влажности и духоты, которыми заполнена вся ванная комната. Внезапно он чувствует тёплые руки на своей талии, губы, которые скользят по спине и лопаткам, и нос, который утыкается прямо в шею. Тайлер поднимает взгляд и видит в отражении Джоша. Его красивые розовые кудряшки забавно торчат в разные стороны, колечко в носу красиво переливается под светом лампочки над зеркалом, виском он лежит на его спине, поэтому Тайлер ощущает слабый пульс между лопатками. - Доброе утро! - выдыхает Джош, начиная покачиваться с ним из стороны в сторону, ухом прислоняясь к его спине, прислушиваясь к его дыханию, которое Тайлер отчаянно пытается привести в норму. - Доброе! - лениво отвечает Джозеф. - Ты сегодня рано! Тебе не спится? - Нет, я просто решил встать пораньше и подготовиться. У меня сегодня съёмки для одного журнала, поэтому мне нужно подготовить лицо, - начал тараторить Тайлер, всё ещё пытаясь успокоиться. - Как минимум, мне надо замазать синяки под глазами и... - Тайлер сделал небольшую паузу, чтобы затем продолжить. - Шрам тоже. О каком принятии себя может идти речь, если перед каждой съёмкой он наносит огромное количество тонального крема по всему лице, а затем усыпает его пудрой, лишь бы спрятать уродливый шрам на своей щеке, сделать вид, что его никогда не было. В модели он шёл, чтобы снимали его только в красивых образах, модных нарядах и брендовых вещах, которые носить Джозефу очень даже нравится. Ему абсолютно не нужно внимание к особенностям своей внешности, лицу или строению тела. Тайлер тянется к тюбику тонального крема, но его рука сразу же оказывается в плену тёплой ладони. - Не замазывай. - Я не могу, Джош! Сегодня у меня съёмки, там вряд ли кому-то нужно видеть мой шрам, - выдохнул Тайлер, переплетая свои пальцы с пальцами Дана, не желая отпускать. Но делает над собой большое усилие, чтобы через несколько секунд выпустить свою руку из тёплого плена. - Он прекрасен! - тихо произносит Джош, после чего поворачивает Джозефа к себе лицом, затем прикасаясь мозолистыми пальцами к скуле, начиная поглаживать. Он притягивает Тайлера за щёки к себе, начиная покрывать его губы едва ощутимыми поцелуями, медленно скользит ими по щеке, подбираясь ближе к скулам и целует шрам, утыкается в него носом, проводит языком, а потом переходит к закрытым глазам, оставляя поцелуи на веках. - Ты такой красивый! - шепчет Джош, соприкасаясь своим лбом с его, и снова поглаживает шрам мозолистыми пальцами. Он шептал это ему вчера ночью, целовал и трогал его так же, он так же смотрел ему в глаза вчера ночью. У Тайлера перехватывает дыхание, но он не чувствует боли. От Джоша он чувствует только обжигающее тепло. Даже когда его руки холодные - они согревают. Как будто к свежей ране прикладывают лёд, который помогает облегчить боль. Но этой ране уже больше двенадцати лет, но она до сих пор болит: при любом прикосновении болью отдаёт в левый глаз, щёку немного сводит, если на него надавить посильнее. Каждый мимолётный взгляд в зеркало вызывает желание закрыть лицо ладонями, чтобы не сталкиваться с этой болью и не пропускать её через себя снова, не сталкиваться со своим отражением и со своей нелепой внешностью. Прикладывать лёд к ней просто необходимо буквально каждые 5 минут, каждую секунду, потому что единственным облегчением для Джозефа является Джош и его тёплые руки, нежные пальцы, сухие губы и прекрасные карие глаза. - Хорошо, - тихо отвечает ему Тайлер, прикладывая все усилия, чтобы не заплакать. - Я пойду. Меня там накрасят. Тайлер сжимает его руку, всё же решаясь заглянуть в его кофейные глаза, прислоняется своим носом к его, несколько раз потеревшись, как они обычно делают перед тем, как разойтись, и выходит из ванной, чтобы через несколько минут под внимательный и ласковый взгляд Джоша выйти из квартиры. Он не любит постоянные напоминания о своём шраме, не любит, когда напоминают о его самой сильной боли в жизни. Но ещё больнее ему становится, когда он смотрит Джошу в глаза, когда тот смотрит на него, когда целует его, когда любуется им. Тайлер не может отказаться от него. До самого вечера его снова будет поглощать идиотское чувство вины за свою слабость и неуверенность в себе. *** Тайлер нервно накручивает шнурки своей толстовки на палец, сидя на диване, пытаясь унять лёгкую дрожь перед встречей с новым фотографом, которого ему посоветовал его менеджер - Марк Эшлеман. - Он популярный фотограф и делает просто потрясающие фотографии, поэтому для тебя и для него это будет прекрасным продвижением. И отличным гонораром, кстати. Он даже сам изъявил желание пофотографировать тебя для своего профиля, - в один день радостно заявил ему Марк. Ему в голову даже не пришла идея спросить Тайлера, а хочется ли вообще тому сниматься для какого-то фотографа-любителя, который, наверняка, попросит его повертеться перед камерой, попозировать, будет рассматривать тебя с ног до головы вместо того, чтобы просто отснять в очередном образе модного бренда одежды и отпустить. Тайлеру такое сейчас не очень интересно, а незаинтересованность Марка и его равнодушный тон подбешивали ещё сильнее. - Джош Дан, если что. Для интереса можешь ознакомиться с его профилем, - всё так же равнодушно произнёс Марк. Сейчас ему абсолютно не интересны отговорки и капризы Тайлера. Тем более на первом месте всегда работа, а не его личные интересы и причуды, которые иногда сильно раздражали и подбешивали Эшлемана. Джозеф ничего не смог сделать в этой ситуации, ему не оставили выбора, а просто поставили перед фактом. Именно поэтому сейчас он сидит на диване в коридоре возле съёмочного зала, ожидая, когда подойдёт этот самый Джош Дан, который "делает просто потрясающие фотографии", чтобы потом выложить их в свой профиль всем известной социальной сети. - Тайлер Джозеф, рад Вас видеть! - с неловкой улыбкой на губах произносит Джош, медленно шагая в его сторону, будто боясь спугнуть. - Да. А Вы - Джош Дан? - слегка смущённо произносит Тайлер, испугавшись от внезапного оклика со стороны. - Да, приятно познакомиться. Мы можем сразу на "ты"? - всё так же улыбаясь, спросил Джош и протянул свою руку в приветствующем месте. - Да, конечно, - с натянутой неловкой улыбкой ответил Тайлер, пожимая ладонь в ответ. - Мне Марк сказал, что ты попросил фотосессию со мной... - начал объяснять Джозеф, хотя, со стороны это могло выглядеть очень глупо. - Да, я знаю. Я увидел твои фотографии в журналах и захотел предложить сотрудничество. Тем более я бы хотел сделать новые фотографии для своего профиля. Очень люблю фотографировать, - восторженно стал объяснять ему Джош, открывая дверь, пропуская Тайлера в свою студию, где висел белый фон, по бокам от него раставлены лампы, а на столике лежал фотоаппарат, к которому Джош потянулся первым делом. Чем Тайлер так мог понравиться Дану, чтобы тот так сильно захотел его сфотографировать "для себя" да ещё и смог заплатить довольно большую сумму, потому что работает-то Тайлер в крупной модельной компании. - Переодевайся, а я пока настрою аппаратуру и свет. После того, как Дан неторопливым шагом направился к лампам, Тайлер поплёлся в сторону ширмы, чтобы спокойно, без внимания чужих глаз переодеться во взятые из дома вещи, которые обычно он не надевает для фотосъёмок. - В какой одежде мне прийти? - спросил Тайлер у Марка накануне. Хотя логичнее всего было спросить об этом Джоша по телефону. Заодно послушать его голос. - Он сказал, какую ты обычно носишь. Можно даже не брендовую. Проблема в том, что на людях он обычно носит как раз только брендовую одежду или одежду с длинным рукавом вместо своих домашних футболок, которые оголяют его некрасивые руки, усыпанные белыми полосами, которые даже в контрасте с яркими чёрными линиями татуировок всё равно просвечиваются на его смуглой коже. Поэтому он решает прихватить с собой все необычные рубашки, которые есть у него в гардеробе: белая, с плавающими, широкими и скользящими по рукам рукавами, такая же белая, лёгкая, с плавными лентами на конце рукавов и тёмная, по материалу напоминающая шифон, просвечивающая всё тело. На ноги он решил с собой взять широкие брюки и скинни джинсы с красными носками, которые потом можно будет спрятать под большими кожаными ботинками и тонкими чёрными кедами. Марк как раз сказал про 3-4 образа. Переодевшись и выйдя из-за ширмы Тайлер сразу сталкивается с внимательным взглядом карих глаз в другом углу комнаты, где уже включены лампы, а камера уже стоит на штативе. Он разглядывает Тайлера с ног до головы, но в какой-то момент трясёт головой и кивком приглашает на широкий белый фон. Джозеф привычно начинает позировать на камеру, поворачиваясь в разные стороны, пытается выглядеть бодро, притягательно и всеми силами старается не замечать прожигающий взгляд из-за объектива камеры напротив, который в данный момент кажется оружием, из которого могут выстрелить в любой момент из-за любого лишнего или неправильного движения. Спустя почти час фотосъёмки Тайлер уже одет во второй образ: в белую рубашку с лентами на рукавах, которые скользят по рукам при каждом движении, и широкие брюки с кожаными ботинками на ногах. Он продолжает позировать на камеру, поднимая руки вверх, кладя ладони на голову, слегка выгибаясь. Он стоит уже на тёмно-зелёном фоне под ярким и ослепляющим светом лампочки сверху. Джош крутит камеру в своих руках, внимательно смотрит в объектив, пытаясь поймать нужный ракурс и свет, чтобы он красиво падал на его рубашку и "оголял" его тело под ней. Всё внимание на фотографиях будет приковано к этим прекрасным лентам на рукавах и просвечивающему через её прозрачный слой худенькому телу, которое выглядит особенно тоненьким в контрасте с этой широкой рубашкой. С каждой минутой у Джоша невольно растёт напряжение в груди, потому что таких прекрасных фотографий он давно не делал. И от его глаз профессионального фотографа не ускользнула и маленькая, тонкая линия тени на левой скуле от падающего на его лицо света. - Что на твоей щеке? - всё-таки решился спросить у него Джош спустя полтора часа съёмки. "Смог всё-таки разглядеть" - подумал Тайлер, поскрипывая зубами. - А, это? - немного растерянно произнёс Тайлер, прикусив нижнюю губу, замирая на месте с поднятыми руками вверх, продолжая позировать. Он всеми силами старается сделать вид, что ничего странного сейчас не произошло. - Шрам. Я хотел его скрыть, но не получилось, видимо, - добавил Тайлер, неловко улыбнувшись. В этот момент ему резко захотелось закрыть своё лицо руками, чтобы его никто не смог увидеть. - Давно он у тебя? - как ни в чём не бывало продолжил его расспрашивать Джош, продолжая крутиться и наклоняться с приклеенной к лицу и рукам камерой. - С пятнадцати лет. - Откуда он у тебя? - От соседской собаки. - Она была злая? - Нет, это я не самый умный. Размахивал палкой перед своим лицом в разные стороны, а он прыгнул и зубами проехался по моей щеке, - смущённо отвечает Тайлер, неловко потирая шею, и снова ощущает боль, покалываниями отдающую в уголок глаза. - Почему ты замазал его? - продолжал Джош. Он уже не фотографирует, а просто стоит с камерой в руках, внимательно смотря на Джозефа, пытаясь найти в его глазах ответ на интересующий его сейчас вопрос. - Я не хотел, чтобы кто-то замечал его. - Зачем ты пошёл в модели, если тебе так не нравится своё лицо? Походу, Джош начинает совать нос не в своё дело. Но он не может игнорировать трепетные и щекочащие чувства в своей груди с того момента, когда в первый раз увидел его вживую, посмотрел на его лицо, на котором прослеживалась едва заметная полосочка тени и маленькая ямочка на щеке, когда Тайлер улыбнулся, от чего его лицо стало ещё более прекрасным. Он не будет отрицать, что влюбился в него, как в модель, с первого взгляда, когда ему на глаза попалась его фотография с обложки журнала. Его форма лица необычна, внешность уникальна и особенна, руки спрятаны под облегающими водолазками и кофтами, а узенькие ноги красиво обтягивают скинни джинсы. На его кожу падает свет, подчёркивая её смуглость. Его волосы красиво пострижены и уложены. Он красиво позирует, вертится, на каких-то фотографиях красиво выгибается, выставляет в кадр свои руки, притягивая их к лицу. - Мне просто предложили однажды. Сказали, что из-за моих ливанских корней у меня привлекательная и необычная внешность. Платят за эту работу много. Да и вообще, если честно, я думал, что меня просто будут снимать в брендовой одежде, а не для каких-то любительских целей. Пока Тайлер проговаривал всё это, с каждый словом он ощущал, что закипает. Какое дело этому Джошу, почему он пошёл в модели? Какое ему дело, почему он не принимает себя или не любит что-то в своей внешности? Зачем Джош в принципе решил заплатить агентству большие деньги, хотя по нему не скажешь, что тот богатый, чтобы он смог просто сделать его фотографии "для себя"? Зачем он вообще задаёт все эти вопросы вместо того, чтобы просто молча сделать фотки для этого своего грёбанного профиля и отпустить домой, чтобы потом с ними делать всё, что его душе угодно? Пусть хоть потом дрочит на них, Тайлеру всё равно. Его работа - попозировать на камеру и получить за это деньги. Всё. Никаких откровенных разговоров быть не может. По лицу Джоша Джозеф понял, что немного переборщил. В глазах Дана застыли непонимание и обида, которую тот не заслужил от слова совсем, потому что таких невинных и добрых людей с щенячьими глазами нельзя обижать. Они не достойны этого. - Прости, я... - начал извиняться Тайлер, хотя в этот момент понял, что совершенно не сможет подобрать правильные слова. - Ничего страшного. У тебя ещё один образ, так ведь? Давай отснимем, и я тебя отпущу, - с грустной улыбкой на губах произнёс Джош. Тайлеру в этот момент захотелось ударить себя по лицу, надавить прямо на тот шрам, чтобы щёку свело, а глаз заслезился и задёргался, чтобы напомнить себе о том, каково это чувствовать боль. Но он сдерживается и единственное, что может ответить: - Да. Я... У меня ещё одна рубашка. Джош молча кивнул и опустил голову, позволяя Тайлеру уйти за ширму. Когда Джозеф встаёт перед ним в тёмной, практически прозрачной рубашке, Дан сразу же решает поменять фон сзади. Его тёмная рубашка особенно красиво будет сочетаться с чёрным фоном, а при удачном ракурсе можно будет разглядеть его грудь, соски и... Татуировки? На мгновение Джош теряет дар речи, сглатывает выступившие вмиг слюни, но решает ничего не говорить и не спрашивать, потому что уже понял, что Тайлер ему ничего не объяснит. - Я могу предложить для ещё большей красоты раскрасить руки и шею в чёрный цвет, - решил проявить свою креативность Джош, рисуя в своей голове очень даже горячую и обжигающую кровь картину, как всё его тело будет смотреться в чёрном цвете в контрасте с его смуглым цветом кожи лица. - Зачем? Джош слегка нахмурился, и буквально в следующий момент ему пришла в голову очень креативная идея: - Ну... Типа внутри тебя живёт персонаж. Он якобы является твоей неуверенностью в себе и олицетворяет все твои страхи. Когда ты хочешь закрыть лицо руками или когда хочешь закрыться от всего мира вокруг из-за того, что считаешь, что в тебе что-то не так. Иногда тебе хочется перебороть все эти чувства. Но он всегда настигает тебя, где бы ты ни был, в какой ситуации не находился бы. Это твоя тёмная сторона. У неё чёрные руки, и иногда, когда ты чувствуешь угнетающие тебя чувства, страхи или сомневаешься в чём-то, она душит тебя, - проговаривал Джош, активно жестикулируя руками. Его глаза горят, он рвано выдыхает, в его лёгкие как будто иногда перестаёт поступать кислород. - Это отличная идея, я считаю, - тихо отвечает Тайлер. Он не может не согласиться с этой идеей, потому что всё, что описал Джош - его реальность. Практически каждый день, когда выходит из дома на работу или когда просто смотрит на своё отражение в зеркале, он испытывает все чувства, которые перечислил Джош: желание сжаться, раствориться в пространстве, превратиться в пыль, замаскироваться, спрятаться, лишь бы его никто не замечал. А недостаток воздуха из-за того, что его душит неуверенность, Дан описал идеально. - Это будет прекрасно сочетаться с твоим шрамом на щеке, кстати. Твоё неприятие этого шрама будет прекрасным контрастом с неуверенностью в себе, с этими чёрными руками, - проговаривает Джош, хотя догадывается, что Тайлеру это, вероятно, не совсем приятно. Но Дан рискует. Ему хочется прощупать почву Тайлера Джозефа, дать ему возможность открыться и перебороть свой страх, который Джош разглядел спустя всего полтора часа их недолгого знакомства. Тайлер молча кивает. И перед тем, как окрасить свои руки и шею, он стирает размазанную по лицу от пота косметику, наконец решившись "открыть" своё лицо, потому что рядом с ним Тайлер почувствовал спокойствие, что-то в этом парне всё-таки есть. Такой заинтересованности к себе он не ощущал ни от одного фотографа, да и человека в принципе. Оставшиеся полчаса Джош фотографирует его, делая акцент лишь на его лице и теле, не опуская камеру ниже пояса. Джозеф позирует, обхватывает руками шею, соединяя свои руки, шею и рубашку в единое целое. Из светлого остаётся пока только лицо, если его неуверенность в себе окончательно не окрасит его в чёрный или даже серый размазанный цвет. "Это как будто... О! Твой Blurryface" - подметил Джош. Видимо, так он потом подпишет эти фотографии. Возможно, выдаст какие-нибудь философские мысли по этому поводу, как он обычно делает это в своём профиле, который Тайлер по совету Марка заранее изучил, даже под фотографиями заката, расстилающегося на десятки километров поля, или обыкновенного фото цветка или бабочки. Тайлер поглаживает тёмными пальцами шрам на своей скуле, не прикрывая его полностью, но всеми силами держится, чтобы не закрыть своё лицо ладонью. Видимо, внутри него борьба действительно происходит. Он ощущает это прямо сейчас. Одно неверное и резкое движение может произойти в любой момент и по любому поводу. Он смотрит прожигающим взглядом в камеру, стараясь выдать эмоции борьбы, изображая боль от удушья, сложность принятия себя. Его напряжение просачивается через всё тело. Тайлер хочет, чтобы эти угнетающие, тяготящие его чувства и эмоции навсегда забрала камера и её огромный объектив, который затем не сможет когда-либо их оттуда выпустить. Все полчаса Джош не сводит глаз с Джозефа. Он рассматривает его лицо и тело через объектив камеры, пытается подобрать ракурс, под которым лучше всего просвечиваются и выделяются его татуировки на груди, чтобы свет смог подчеркнуть его смуглую кожу лица, а чёрные пальцы смогли оставить едва заметную тёмную полосу тени, ведущую к линии шрама, выделяя его, делая ещё заметнее и прекраснее. Он хочет, чтобы его красивые карие глаза светились красноватым оттенком, чтобы расширенные от яркого света зрачки идеально сливались в одно целое с тёмными составляющими образа, а прожигающий взгляд проникал в объектив камеры, оставляя за собой агрессивность, дерзость и опасность, из-за которых потом при просмотре кадров обязательно пробегут мурашки. Джош давно не видел таких идеальных людей. По взгляду Тайлера казалось, что он завлекает, совращает, но Дан себя успокаивает и убеждает, что всё это ему только кажется. Это просто работа, его образ, в который он идеально вошёл, влился, что один его взгляд проникает прямо в душу, заставляя мышцы сжиматься от напряжения. На очередном кадре сквозь тонкий слой рубашки особенно красиво просвечивались татуировки на груди и соски. В этот момент Джош замирает, голова кружится, и он перестаёт себя сдерживать и убеждать, что не хочет увидеть Тайлера обнажённым. Когда Дан объявляет о конце их фотосессии, рвано выдыхая, выпуская весь воздух из лёгких, он слегка отшатывается в сторону и абсолютно не знает, куда деть себя и свои руки. Поэтому просто аккуратно кладёт камеру на стол и садится, пытаясь привести дыхание в норму. - Когда будут готовы фотографии, я их выложу к себе на страницу. Слегка их подредактирую. Если хочешь, я могу потом их выслать тебе, - выдохнул Джош и всё-таки решился поднять свой взгляд на Тайлера. Его внимание снова приковывается к его шраму на щеке, и его снова бросает в холодный пот. Сейчас Тайлер стоит перед ним, будто обнажённый, хотя всю съёмку боролся с тем, чтобы не сбежать, скрыться от объектива камеры и раствориться в пространстве. Джош буквально обнажил его, и Тайлер не может игнорировать факт, что ему это понравилось. - Хорошо, - спокойно выдыхает Тайлер и так же не знает, что делать, куда идти и что сказать. - Хочешь придти ко мне на фотосессию в другой раз?- Джош абсолютно не ожидал такой решительности со своей стороны, но сейчас он так сильно подавился воздухом, который ударил ему прямо в голову и по вискам, что он уже озвучивает то, что хочет на подсознательном уровне, вслух. Если Тайлеру он неприятен, он сможет обозначить ему это сразу, Джош сейчас отреагирует спокойно. Джозеф замирает на месте, прикусив губу, стараясь спрятать своё начинающее багроветь лицо. - Я обычно ни с кем второй раз не фотографируюсь, - неуверенно начал Тайлер, но когда увидел взгляд Джоша, полный надежды, резко прервал себя. - Да! Дан, не ожидавший такого окрика, немного подпрыгнул на стуле, но в следующий же момент улыбнулся, увидев его красное лицо. Хорошо, что Тайлер не видит его - такое же алое. - Тогда, может, оставишь мне свой телефон? - всё так же неловко спросил его Джош, проводя руками по своим розовым волосам, нервно сжимая их в своей ладони. После резкого кивка головой, дрожащими пальцами Тайлеру удаётся забить свой номер в телефон Джоша с первого раза. А перед тем, как уйти, он захватывает его руку в плен своей ладони, несколько раз пожимая, и, развернувшись, быстрым шагом направляется к двери, пряча при этом своё багровое лицо. *** Джош видит его насквозь, чувствует каждое его движение, видит каждую неровность, царапину, белую полоску от давно зажившего шрама. Он не может оторвать от него взгляд, потому что Тайлер для него - произведение искусства. Это он доказывает ему уже на протяжении полутора лет. Но тот, походу, до сих пор не может в это поверить. - Ты просто прекрасен, Тай! - всё это Джош выдыхает ему в грудь, пока Джозеф раскачивается на его члене, нависая над ним, захватывая в плен своих губ его мягкие кудряшки. Дан целует его. Его грудь, которая усыпана мелкими шрамами, выпирающие острые ключицы. Целует, обводит языком его шрам на щеке, гладит его пальцами, ощущая на своей щеке его тёплое учащённое дыхание, он не может перестать им любоваться, он хочет увидеть его всего. Полностью и без остатка. Джош переворачивает его на спину, проводя во всему телу дорожки тёплых поцелуев, обводя его белые полосы языком, в тысячный раз изучая его тело. Он хочет запомнить каждый изгиб его тела, отпечатать в своей памяти каждый узор на его животе, внутренней части бёдер и каждый контур его чёрных татуировок на руках, смыслы которых Тайлер, наверное, никогда ему не раскроет. Но это неважно, потому что именно он, прямо сейчас, раздетый, обнажённый, лежит перед ним с раздвинутыми в стороны ногами, выгибаясь в спине от каждого движения и прикосновения. Только Джош может видеть его таким и никто больше. Дан никогда не позволит кому-то другому увидеть его таким. *** Через несколько дней его фотографии украшают профиль Джоша. Две самые удачные, с тёмной рубашкой, наполненные энергией борьбы и сопротивления, на фоне которых красовалась очень выразительная красная надпись Blurryface. А под ними на несколько страниц расстилался огроменный пост. Внутри каждого из нас живёт свой Blurryface. Это та самая наша неуверенная, отягощающая, мешающая нормально и свободно жить, творить, делать первые шаги внутренняя сторона. В периоды одиночества или чувства ненужности такой персонаж окружает нас, оборачивает свои чёрные руки вокруг нашей шеи, окрашивая её в такой же чёрный, как ночь, дым после пожара, цвет. Именно из-за этого удушья из глаз льются слёзы горя, печали, именно от страха быть побеждённым всё тело пробивает дрожью. Мы боремся с ним постоянно. Один из самых важных моментов этой борьбы - искать краски даже в самых очевидных вещах. Например, вы сегодня выспались, прекрасно добрались до работы или университета, выпили вкусный и бодрящий кофе. В конце концов, вы встретили своего дорогого вашему сердцу человека и отлично провели с ним время. Главное - не прятаться за тёмной стороной и вещами, а именно окрашивать всё в яркие и насыщенные цвета, показывать любовь, не боясь, что её кто-то отвергнет. Всегда находятся люди, для которых твои "недостатки" всегда превращаются в достоинства и привелегии В этот момент Тайлер пролистывает вниз и доходит до той самой фотографии с лентами с подписью на заднем фоне Start Fresh. Он стоит с раскинутыми в стороны руками под зелёным светом. Его лица не видно, а по фигуре, стройным ногам вообще не заметно, что это тот парень с самых первых двух фотографий в ленте. Он продолжает читать "философские мысли" Джоша под данным постом. Существуют явления, которые просто нельзя изменить, как бы вы не старались. Случаются вещи, происходят ситуации, которые нельзя предвидеть или исправить. Любой недостаток, любую неудачу или ошибку нужно уметь принимать и отпускать, не думать о ней, занимая свою голову, например, одной неправильно решённой задачкой по математике. Некоторые думают, что испытывать эмоции - плохо, не принимать себя - в порядке вещей, а любой изъян следует прятать за несколькими слоями одежды и тонной косметики. Моей задачей, как фотографа, всегда оставалось запечатление любого кадра. Каждый снимок уникален. Каждая эмоция на нём уникальна. Каждый человек выглядит на каждом кадре особенно. Своими размазанными иногда снимками, скрытием лица человека под ослепляющим светом, акцентированием лишь на его теле или одежде, я хочу запечатлеть самые мимолётные и откровенные моменты. Незнание, что за человек стоит на фотографии остаётся неким секретом между мной и ним. Иногда кадры настолько красивы и откровенны, что их вообще не хочется показывать. Я считаю своей главной целью - доказать каждому человеку, который соглашается открыться мне на камеру, а я считаю каждую свою фотографию откровенным разговором, языком тела между мной и человеком, что он уникален, что он может удивлять, притягивать и, даже иногда, возбуждать. Хочется подчёркивать каждую его особенность, чтобы потом у человека и тебя было напоминание об этом откровенном разговоре с тобой Тайлер совсем не думал, что эти обыкновенные фотографии смогут вылиться в подобные откровения, которые Джозеф не замечал ни под одной фотографией в его профиле. Он перестаёт пролистывать вниз, глаза невольно наполняются слезами. Следующий пост с рубашкой с широкими рукавами он осилить не сможет. Поэтому он просто блокирует свой телефон, пытаясь привести дыхание в норму, потирая тянущие виски. Поздно вечером он не выдерживает и трясущимися пальцами печатает Джошу сообщение, пытаясь выразить свой восторг от таких прекрасных фотографий. Про слезы он, пожалуй, уточнять не будет.

Тайлер

Привет, Джош!

Я увидел фотографии в твоём профиле.

Я никогда не думал, что могу так красиво получаться на фотографиях

После чего он решает отправить неловкий смайлик. Джош Привет, Тай!) Да, мне тоже очень понравилось) Я просто сфотографировал то, что увидел) Эти посты теперь самые залайканные в моём профиле Ты очень красиво получился) Вслед за этим сообщением Джош послал улыбающийся смайлик.

Тайлер

Спасибо, Джош!

Единственное, что смог ответить на это Тайлер, потому что просто не знает, что ещё ответить на это. Он действительно выглядит здесь красиво. Очень большой акцент Джош сделал на его лице и теле. Особенно выразительно получились его татуировки на груди, которые даже за слоем этой лёгкой рубашки было прекрасно видно. Он поиграл со светом, запечатлел самые мимолётные эмоции, забрал их в свою камеру, оставляя напоминание о мыслях и чувствах, которые преследуют Тайлера практически каждый день. Уже практически 11 часов вечера. Джош ещё не спит. Интересно, во сколько он ложится? Что он сейчас делает? Как себя чувствует? По его лицу, по синякам под глазами можно сказать, что он мало спит. Может, в нём живёт какой-то романтик, который не спит всю ночь лишь бы воплотить своё внезапное вдохновение в жизнь. Джош Не хочешь ещё раз сфотографироваться у меня? Мы с моим другом хотим поделать фотки для одного любительского конкурса фотографов У нас идея "Самое прекрасное и искреннее" Я могу договориться с Марком. Когда ты будешь свободен? Я хочу сфотографировать тебя в балаклаве. Я нигде не буду указывать, что это ты, если ты переживаешь за что-то. Будут видны только твои глаза) Самое прекрасное и искреннее? Что Джош под этим имеет в виду? И почему он предлагает эту идею именно Тайлеру? Он хочет сфотографировать его лицо? Зачем? Чтобы выставить на показ его шрам? Чтобы он первым делом бросался в глаза на фотографии? Ему так сильно понравилась идея переубеждения, которая иногда очень раздражала Джозефа. Тайлер чувствует внезапный удар по затылку. Такое ощущение, что он провалится в сон буквально в следующую секунду, потому что эмоции так сильно ударяют в голову, что забирают последнюю крошку энергии, которую Джозеф решил потратить на обыкновенное сообщение Джошу с благоларностью и восхищением о его проделанной работе. Он мысленно даёт себе лёгкую пощечину, после чего снова появляются силы написать ему ответ.

Тайлер

Да, я могу

Только у меня балаклавы нет

*неловкий смайлик*

После небольшой паузы, пока Джош печатает, он продолжает.

Тайлер

Не говори Марку.

Я посмотрю своё расписание и напишу тебе.

И давай без денег. Я приду просто так.

Последнее сообщение Тайлер отправляет сразу же, чтобы не было пути назад. Джош Я тебе всё дам, у меня уже готовы реквизиты к съёмке. Я просто достаточно долго думал, кого хочу сфотографировать. А потом я вспомнил про тебя. А ты, как раз, написал) Перечитывая это сообщение, в голове не перестают снова и снова проскакивать слова: "самое прекрасное и искреннее", "только твои глаза", "вспомнил про тебя", "сфотографировал то, что увидел", "ты очень красиво получился", "не хочешь сфотографироваться ещё раз", "я не буду указывать, что это ты, если ты переживаешь". Он представлял, как Джош произносит их своих грубоватым голосом, чётко выдыхая каждое слово. Тайлеру никто не говорил таких слов. Даже мама. После небольшой паузы, которая больше походила на загрузку мозга, он опускает глаза в экран телефона, прочитывая последнее сообщение Джоша: "Буду ждать! Спокойной ночи!)". Тайлер решает просто отправить ему улыбающийся смайлик, прежде чем заблокировать телефон и отбросить его в другую сторону кровати, забыв даже поставить будильник. Марку о своих планах он не сказал. Дело сейчас совсем не в деньгах. Это скорее личный интерес, взаимопомощь, симпатия. Стоп! Симпатия? Тайлер давно не слышал таких слов у себя в голове, от этого немного подташнивает. Тайлер снова возле этой студии, снова нервно накручивает шнурки своей толстовки, периодически захватывая в плен своих зубов костяшки пальцев. Он сильно волнуется несмотря на то, что он уже знает его как фотографа. Ему понравились фотографии, как он на них получился, каким Джош показал его, как описал их. Философские мысли, которые пробирают до мурашек и слёз, интересно читать. Такое ощущение, что Джош просто до краёв наполнен этими мыслями. Он настолько открытый, что готов делиться даже самыми откровенным в Интернете, а не держать всё в себе. Ему не страшно открыться, ему можно доверять, потому что он доверяет другим. Почему же сейчас он сидит и нервничает? - Привет! Давно сидишь? - прерывает его мысли Джош, выглядывая из своей студии. - Нет, я пришёл 10 минут назад. Просто думал, что ты занят. С губ Джоша слетает едва слышимый смешок, а на лице расплывается невероятно нежная и добрая улыбка, прежде чем он приглашает его зайти внутрь. - Я бы хотел сфотографировать тебя в двух образах. Я просто хотел проверить, в какой ты будешь смотреться загадочнее, - слегка рассмеялся Джош, прокручивая в своих руках две абсолютно разные балаклавы. Одна была прямоугольной формы, как будто сделанная из кожи, с вырезом для глаз. Наверное, в ней будет тяжело дышать. Вторая - обыкновенная тканевая балаклава чёрного цвета. - Это очень необычно, Джош, - единственное, что может сказать ему Тайлер сейчас. - Да, я знаю, - с неловкой улыбкой выдохнул Дан. - Переодевайся пока. Тайлер снова за ширмой. В этот раз вместе с ним кофта без рукавом из плотной ткани, напоминающей термобельё, и облегающая руки кофта на молнии. А на ногах болтаются всё те же широкие брюки. - Как думаешь, стоит в этот раз красить руки в чёрный цвет? - решил уточнить у него Тайлер, чтобы у него было время собраться с мыслями заранее, для того чтобы наносить эту обжигающее и отягощающее полотно на свою шею и руки. - Мне кажется, что да, - отвечает Джош, пока возится с аппаратурой и вертит в руках камеру. - Руки, по крайней мере, будут прекрасно сочетаться с цветом твоих глаз, - Дан не может перестать улыбаться, когда смотрит, как Тайлер слегка съёживается. Может, это от смущения, а, может, от того, что всё-таки придётся нанести краску. Пока Тайлер возится с краской, макая, в неё свои руки, чтобы затем нанести её на шею, он, всё-таки, после недельного ожидания этой съёмки, задаёт вертящийся всё это время в голове вопрос: - Так, почему ты захотел сфотографировать кого-то в балаклаве? Поворачивая голову в сторону, Тайлер замечает, как тот начинает расплываться в улыбке от уха до уха. - Потом узнаешь, когда фотографии будут готовы, - загадочным тоном буквально промурлыкал Джош, едва заметно подмигивая, от чего Тайлеру стало ещё страшнее и некомфортнее. Джош фотографирует Тайлера в первом образе. На нём облегающая его руки кофта на молнии, модные широкие брюки и кожаная балаклава на голове. Ему комфортно, что он в одежде, всё его тело скрыто от чужих глаз, но его немного пугает сосредоточенность Джоша на его лице. Камера прямо перед Тайлером, свет от лампы сбоку буквально слепит глаза, из-за чего они начинают побаливать при очередной яркой вспышке. Моргать больно, а дышать в этой балаклаве просто невозможно. Джозеф чувствует, что задыхается, но продолжает прожигать камеру своим грозным взглядом. До этого он никому не позволял фотографировать себя настолько близко. Для него такая съемка сравнима с обнажённой фотосессией. Джош, как и в прошлый раз, крутится и вертится с камерой. Он хочет, чтобы яркие вспышки камеры смогли подчеркнуть его красивые карие глаза. Он хочет запечатлеть и выделить его длинные ресницы, брови, переносицу на фотографии, хочет поймать кадр с полосочкой тени от балаклавы, которая загадочно скрывает его левый глаз. Прекраснее глаз Джош ещё не встречал. Поэтому сейчас ему очень сложно сосредоточиться. А он ведь не просто так хотел предложить сфотографироваться именно Тайлеру. Он просто не решался сделать первый шаг. Он, скорее, боялся его спугнуть. Он просит Джозефа положить руки по обе стороны от выреза и раздвинуть в разные стороны. - Так будут выделяться твои скулы, - спокойным тоном произносит Джош, забыв про шрам на этой самой скуле. Сейчас он будет виден, он будет чётко отпечатан на фотографии, его нельзя будет закрыть руками. Его сердце начинает стучать сильнее, дыхание учащается, из-за чего балаклава сейчас превращается в вакуум, из которого невозможно выбраться. Тайлер кладёт руки на скулы, буквально открываясь перед Джошем, обнажая ничем не замазанный шрам. Джозеф щурится, немного наклоняет голову вниз, смотря из-под опущенных ресниц в камеру. Он нахмуривает брови, делая серьёзное, или даже угрожающее, выражение лица. Пальцы слегка давят на шрам, из-за чего щёку немного сводит, но под маской ничего не будет видно. Только глаза. Напоследок для "моральной разгрузки" Джош предлагает ему повернуться боком и прикрыть глаза рукой сверху. После чего несколько минут играет со светом, чтобы его пальцы, измазанные краской, красиво отбрасывали тень на его глаз и ресницы. Все эти полчаса Дан всё видел: его эмоции были видны даже сквозь толстый слой маски. Он слышал его тяжёлое дыхание, видел меняющиеся эмоции в его глазах, а от его яростного взгляда Джоша периодически бросало в холодный пот. В тканевой балаклаве дышать становится намного легче, она не такая тяжёлая, не так сильно тянет голову вниз, поэтому он спокойно стоит на том же чёрном фоне, держа шею прямо, и, стараясь не моргать, смотрит в камеру. Сейчас Джошу абсолютно не интересно его тело. Он фотографирует только его лицо. Камера сейчас ещё ближе, вспышки ещё ярче и больнее бьют по глазам. В отличие от предыдущего образа, скулы и брови не видны, маска не так сильно стягивает лицо, перекрывая доступ к кислороду. Особенно красиво выделяются его розовые, тоненькие губы. Руки всё так же на голове. Тоненькие линии татуировок на запястьях подчёркивает слабая вспышка камеры. - Открой половину своего лица, - внезапно подаёт голос Джош, из-за чего Тайлер слегка подпрыгивает. - До глаз. Тогда будут видны его щёки, нос, все неровности и впадинки на лице, которые при определённом свете можно подчеркнуть и выделить. А обнаженность, доступность этого только может добавить романтичности этим фотографиям. Тайлер нехотя хватает низ балаклавы, натягивая её на свои глаза. Свет не слепет, можно медленно моргать, спокойно дышать через нос и не переживать, что случайно, в тысячный раз, придётся пересечься со сосредоточенным взглядом карих глаз напротив. Последнее смущает Тайлера сейчас намного сильнее, чем его уродливая полоска на лице. - Всё, - произносит такие желанные после часа съёмки слова Джош. Тайлер стягивает маску одним резким движением, зарываясь пальцами в свои волосы, сжимая их, не имея возможности потереть болящие глаза руками из-за краски. - Ты чего? Всё нормально, Тай? - испуганным тоном спрашивает его Джош, не ожидая такой резкой реакции со стороны Джозефа. Его руки слегка трясутся, он весь дрожит, слегка сгибаясь пополам. Джош хочет его обнять и успокоить, хочет сказать, что больше не будет его мучить своими идиотскими фотосессиями, из-за которых Тайлеру некомфортно или страшно. Но вместо всего этого он решает просто предложить ему: - Хочешь пообедать? Здесь недалеко есть небольшое кафе. Там очень вкусно кормят, - прошептал Джош, медленно опускаясь к нему на пол. Казалось, что Тайлер пришёл в себя, когда ощутил его тёплую ладонь на своей руке. Его дыхание выравнивается, растерянность и испуг во взгляде пропадают. Поэтому он находит в себе силы согласиться с заманчивым предложением Джоша. Кафе и в правду очень скромное. Маленький зал для гостей и 10 столов. Зато удобные и мягкие диваны и красивый вид из окна на улицы, которые покрыты едва заметной прозрачной пеленой пасмурного дня. Они сидят напротив друг друга. Джош продолжает изучать Тайлера, обводя его лицо своим ласковым взглядом, не переставая изучать каждую неровность, впадинку, родинку. Дан как будто бы хочет что-то спросить, чтобы разгадать все его тайны и секреты, но не решается. Это нерешительность пугает ещё больше. Тайлеру снова становится некомфортно. Краска на его руках и шее полностью не стёрлась. Наверное, со стороны он выглядит странно и отталкивающе. Они уже давно вышли из студии, но такое ощущение, что он всегда под прицелом, под присмотром, под чьим-то контролем. - Я тоже чувствовал себя неуверенно, если честно, - подаёт голос Джош спустя полчаса молчания, когда доедает салат. Тайлер поднимает свою голову и сталкивается с неловкой улыбкой, которая больше походит на вымученную. В ней читается боль и непонимание. Поэтому Тайлер просто замирает, прислушиваясь к секретам, которые Джош собирается ему раскрыть прямо сейчас. - Это касается больше моего творчества. Я пошёл в фотографы, потому что мне это всегда нравилось. На тринадцатилетие родители мне подарили камеру, и я ни на секунду не расставался с ней, - продолжал рассказывать Джош. Это было для него тяжёлой задачей, потому что всё это время он не переставал перебирать костяшки пальцами. - А потом у меня появился телефон, на котором в какой-то момент закончилась память, потому что вся моя галерея была заполнена фотографиями, - произнёс Джош со счастливой улыбкой, вспоминая своё детство и юношество. - Мне очень хотелось делиться всем, что я увижу. Показывать людям своё понятие красоты, выливать философские мысли, потому что, когда я делаю фотографию, я думаю и размышляю. Я испытываю чувства и эмоции, которыми хочу поделиться. Я не хочу оставлять эту красоту без внимания. Но иногда мне кажется, что это просто никому не нужно, - вместе с последними словами Джош почувствовал то, что не испытывал уже долгие годы - сдавливающий комок между животом и лёгкими, недостаток воздуха и подступающие слёзы. Он давал себе обещание, что перестанет чувствовать, но не может. Он видит несчастное лицо напротив и хочет как-то приободрить, но не знает как именно это сделать. - Ты потрясающий фотограф, Джош, - искренне отзывается Тайлер, не боясь теперь поделиться своими переживаниями. - Я никогда не думал, что мне может нравится моё лицо. То, как я выгляжу на твоих фотографиях, какие красивые образы, какую красивую историю ты придумал. Какие мысли ты написал под ними. И я... Просто не привык это ощущать, понимаешь? Никто так не относился ко мне. Никто не восхищался моими фотографиями или образами, - продолжал Тайлер, ощущая лёгкое прикосновение к своей ладони. - Никто не восхищался мной. Лёгкие сдавливает, между ними повисает неловкая пауза длиною в минуту, после чего Тайлер понимает, что просто нету пути назад, и продолжает: - В школе был один мальчик, который издевался надо мной, - нерешительно начал Тайлер, ощущая подступающие к глазам слёзы. - Он избивал меня, издевался надо мной, всячески прикалывался, толкался. Наверное, я ему сильно нравился, но он не знал, как по-другому это показать, - продолжал выдыхать Тайлер. В этот момент Джош почувствовал скрипящие у себя зубы. Какое вообще право этот мальчик имел право так с ним поступать? Никто не заслуживает насилия, эти поступки нельзя оправдывать. Это просто маленький моральный ублюдок, который не заслуживает никакого оправдания. Но Джош сидит тихо и спокойно, не прерывая, и слушает. - Он мог в любой момент утащить меня и избить. Один раз он принёс с собой кухонный нож и утащил меня в туалет, где несколько раз полоснул меня. Я успел увернуться, но он попал по животу, по спине и ключице. Один раз подкараулил возле школы и утащил за угол, - глаза наполняются слезами, но он продолжает. - Шрам на лице у меня тоже от него. В столовке он один раз разбил тарелку прямо возле моего лица. А осколок отлетел прямо в щёку. Мне было очень больно, никто мне тогда не помог. А он потом просто сказал, что нечаянно выронил тарелку. Левый глаз снова начинает покалывать, грудную клетку сдавливает обжигающим воздухом, из-за которого в любой момент могут покатиться слёзы. Джош сжимает его ладонь в своей руке сильнее, поглаживая пальцами его костяшки. - Твои родители были в курсе? - спрашивает Джош, когда слышит его спокойное дыхание. - Я им не рассказывал. А про шрам выдумал историю про соседскую собаку. Я же с ним часто играл. Подумал, что это отличное "прикрытие". Я не хотел лишних проблем из-за этого. - А в школе? - Он был тем, с кем лучше не связываться. Его все боялись, поэтому никто не решался за меня вступиться. Его родители такие же моральные ублюдки, а учителям было всё равно. Он никогда не делал это со мной при других людях. Всем даже казалось, что он хороший мальчик, умный. Он хорошо учился, занимался спортом, помогал другим, а меня ненавидел. Джош снова чувствует скрипящие зубы. Как бы он не был против насилия, тот ублюдок его однозначно заслуживал. - Я ненавижу его, - тихо произносит Тайлер. - Этот шрам напоминает мне о нём. Практически каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я всё вспоминаю: эту боль, эти издевательства, чувствую себя пустым и никчёмным, мне кажется, что я чего-то не заслуживаю. Всё мое тело покрыто шрамами. Многие думают, что я псих, я режу себя, - произносит Тайлер на одном дыхании. - Это было глупой идеей идти в модели, но я думал, что у меня получится об этом не думать. Все мои коллеги говорили что-то про уникальность, но я не смог, я не смог и не могу... А ты, ты так к этому относишься, что... Я просто не привык к такому, - продолжает выдыхать Тайлер. В этот раз ему не удаётся сдержать слёзы, после чего он чувствует, как Джош садится рядом с ним на диван и нежно обнимает его за плечи. *** Каждый поцелуй отдаёт болью, несмотря на то, что шрамы уже давно зажили и затянулись, оставив после себя лишь едва заметные белые полосы. На руках они, практически все, спрятаны под чёрными линиями татуировок, но Джош видит их, не переставая целовать. Каждый раз, когда Дан прикасается к ним, Тайлер скручивается от боли, потому что не привык, что это можно целовать, что этим могут наслаждаться, а не убегать при первой же возможности с презрением, застывшим на лице. Тайлер трясётся от боли, руки и тело пробивает лёгкой дрожью, пока он лежит, пока Джош вновь обводит всё его тело любящими руками и пальцами, при этом лаская, расслабляя. Каждый раз он хочет вырваться, увернуться, но Джош попросту не даёт ему этого сделать. *** После случая в кафе они не видятся. Никто не решается написать первым, спросить, как дела, пригласить куда-нибудь или, хотя бы, предложить идею для фотосессии. Только спустя неделю фотографии появляются в профиле Джоша. Тайлер с замиранием сердца заходит туда и кликает на 5 новых фотографий, никак не подписанных, под которыми снова расстилается огроменный пост. Одна из самых романтичных идей для меня - не обнажённые фотосессии, а скорее фотографии самого прекрасного и искреннего, что может быть в человеке - глаза. Точнее всего человека может описать взгляд его глаз. По глазам можно понять: добрый человек или нет? В жизни их невозможно спрятать, скрыть, потому что именно глазами мы "живём". Без глаз мы не видим мир. Даже если мы надеваем маску, глаза всё равно остаются открытыми, потому что даже если мы притворяемся кем-то, то мы должны видеть. А глаза не могут скрывать правду. Каждая эмоция, неуверенность и страх отображаются в зрачках. Если человек любит - его глаза полны нежности и заботы, которую можно лишь ощутить при взгляде в них. Если человек ненавидит - его глаза покрываются плотной, скорее белой, пеленой ненависти, которую иногда можно ощутить, даже не смотря на человека. Моя идея заключается в том, что всё в этом мире проходит через глаза. Прекраснее этого в человеке найти очень сложно. Подчеркнуть эту красоту можно, в первую очередь, с помощью фотографий. С точки зрения фотографа, моя главная миссия - запечатлеть это прекрасное. Человек может не показывать своё лицо полностью, но может взглянуть в мою камеру, оставить свой след на моей фотоплёнке, показать мне все эмоции близко, как при откровенном разговоре, интимном моменте, например, поцелуе. Последняя фотография олицетворяет ещё одно моё видение прекрасного - лицо. Неровности на лице и шрамы - самое искреннее и ценное для меня. Человек доверяет мне свои недостатки, а я превращаю их в достоинства. Под определённым углом они превращаются в прекрасные линии и рисунки на теле, которые я оставляю в своей камере навсегда, чтобы у человека были доказательства своего "прекрасного". Ресницы, брови, нос - всё это человек показывает мне, будто наклоняется, чтобы рассказать секрет, показать мне всё, что у него есть, потому что лицо иногда очень трудно скрыть в отличие от тела. Фотографии прекрасны: идеальный свет, образ, фон. Карие глаза ярко светятся от вспышки камеры, тень от левой брови так загадочно прикрывает его глаз, превращая в серый цвет. От пальцев на лицо аккуратно падает тень, не оставляя без внимания лишь его левый глаз, который так красиво контрастирует с его чёрными руками. На последней фотографии каждую полоску на лице видно, каждая белая линия прекрасна светиться в тусклом свете вспышки камеры. На них падает свет, обнажая всё его лицо. Тайлер вспоминает покалывающую боль в глазах при очередной вспышке. Но не может перестать любоваться этими фотографиями. Он делает для себя один простой вывод - он не может перестать думать о Джоше. Его фотографии прекрасны, его мысли прекрасны, он сам прекрасен. Поэтому Тайлер решает, что хочет увидеться с ним ещё раз. С ним спокойно, с ним всё правильно, ему можно доверять, потому что он прекрасен. Через неделю, устав убиваться своими чувствами, которые уже буквально мешают нормально спать, Тайлер снова пишет ему сообщение с предложением о фотосъёмке. Марку он снова не говорит. Хотя, тот уже, наверное, догадывается о чём-то. Просто из-за своей сдержанности предпочитает не выливать своё недовольство только из-за одного непонятного случая. Они не договаривались о цене, о тематике, о цели, ради которой Тайлер в принципе решил придти к нему. Руки вновь нервно накручивают шнурки на пальцы, пока он не отказывается рядом с Джошем. - Что ты хочешь сегодня? Я забыл у тебя спросить, для чего ты хочешь сфоткаться, - с неловким смешком выдавливает Джош. Слова, как будто, тяжело ему дались в этот момент. - Я бы хотел фото исключительно для своего интереса, - Тайлер трясётся, но находит в себе силы озвучить своё желание. - Я хочу обнажённую фотосессию. Джош замирает. Таких откровений сегодня он точно не ожидал, да и не думал, что на третьей встрече всё настолько сильно поменяется. Тайлер видел его фотографии в профиле. Он фотографирует всё: от природы до откровенных снимков обнажённых тел. На каждой фотографии своя особенность, световая полоска, гамма цветов. Ему всегда было интересно, зачем такие фотографии выкладывать в сеть. Какой смысл до людей он хочет донести подобными снимками. - Я видел фотографии в твоём профиле, - продолжил Тайлер, не получив никакой реакции в ответ. - И я бы хотел себе такие фотографии. Джош немного боится поднимать голову, как будто Тайлер уже стоит перед ним раздетый, но через некоторое время приходит в себя, сглатывает и едва слышимо отвечает. - Я хочу, чтобы ты разделся, - его лицо краснеет, и он резко поднимает голову, смотря Тайлеру в лицо настойчивым взглядом. Джозеф раздевается прямо перед ним, когда оказывается напротив него на белом фоне. Он очень медленно растёгивает штаны, снимает толстовку, выползает из своих ботинок. Но, когда дело доходит до футболки, он начинает жалеть, что согласился на это. Как будто перед тем, как написать, он бахнул несколько стаканов шампанского. Джош смотрит на него, не отрывая взгляд, в его глазах застыл немой вопрос, он как будто боится спугнуть Тайлера, сбросить его решимость любым резким движением. Внутри Джозефа снова разрастается борьба, шею и руки немного жжёт, как будто они уже наяву снова начинают окрашиваться в чёрный цвет. - Если ты не хочешь... - Нет! - прерывает его Тайлер, буквально выкрикивая, после чего резким движением скидывает оставшуюся одежду на пол. В глаза Джошу сразу же бросаются огромные белые полосы, переливающиеся под светом на его смуглой коже, на животе. Едва заметное белое пятно украшает его ключицу, а шрам на лице перестаёт быть единственной точкой внимания, потому что издалека он буквально сливается с его раскрашенным телом в одно целое. Джош теряет дар речи, Тайлеру хочется согнуться пополам от стыда, но он держится. Он опускает взгляд вниз, краснея, покрываясь багровыми пятнами, на фоне которых его шрамы буквально начинают светиться. Дело доходит до нижнего белья. После одного рывка он предстаёт перед Джошем в обнажённом виде. Буквально сразу он предлагает начать, чтобы отмучаться, получить эти несчастные фотографии "для личного интереса" и уйти домой, закрыться, чтобы больше никогда не появляться на улице, не выходить на работу, не разговаривать с Марком, который, конечно же, в очередной раз с кем-то договориться, не посоветовавшись с его мнением, не прислушавшись к его желаниям. А Тайлер затем ещё полтора месяца будет убиваться мыслями об одном человеке, который посмотрел на него с другой стороны, сделал его прекраснее. В этих самых прекрасных глазах полно нежности и понимания. Перед ним не страшно было открыться морально. Но Тайлеру взбрело в голову открыться и физически. Видимо, для полноты картины, доказательства своего доверия. Потому что он просто не придумал, как это ещё можно показать. Спустя полчаса дышать становится легче, он немного раскрывается, плечи расслабляются, сбрасывая сдавливающий груз. Он продолжает позировать, стараясь поворачиваться таким образом, чтобы самого интересного места не было видно. Джош крутится с камерой в руках, ловя свет, чтобы он смог подчеркнуть каждую его неровность, каждый изгиб и каждую полосочку на теле, чтобы контуры татуировок блестели под ярким бело-жёлтым светом лампочки в контрасте с его смуглой кожей. Он говорит, как ему лучше повернуться, наклониться, изогнуться, повернуть шею, куда деть свои руки. Он отчаянно старается всё это произносить спокойным тоном, а не заикаться. - Ты часто фотографируешь обнажённых людей? - решается спросить у него Тайлер. Ему горько признаваться самому себе, что он немного ревнует. Может, для Джоша это ничего не значит, а для Тайлера такой поступок - настоящий подвиг, борьба с самим собой, доказательство доверия к человеку. - Нет, всего пару раз. - Ты с ними встречался? - Было, да. Иногда я фотографировал их не для того, чтобы выкладывать в интернет, - спокойно проговаривал Джош, покручивая камеру в своих руках, играясь с объективом. - А для себя. - А почему выкладывал в Интернет? - Я пробовал фотографировать всё. Моя главная цель - показать, что красота есть везде. Каждое тело уникально, неповторимо и по-своему ценно. - Ты же меня не выложишь? - спросил Тайлер с нервным смешком и почувствовал колючую боль в грудной клетке и глазах. Скулу немного сводит, уголок глаза слегка дёргается. Джозеф сдерживается изо всех сил, чтобы не забиться в нервной тряске. Никогда он не чувствовал себя настолько уязвимым перед другим человеком, никогда не был так открыт, ни с кем другим не решался на подобный шаг, после которого всё тело пробивало дрожью и сгибалось пополам. Его телом никогда не восхищались, не обводили нежным и ласковым взглядом, который Джозеф ощущает даже на расстоянии, даже через объектив камеры, за которым Джош так отчаянно пытается спрятаться, чтобы не сорваться, потому что Тайлер прекрасен. Его тело прекрасно, лицо прекрасно, всё прекрасно в этом хрупком, худеньком теле. - Нет, я никогда тебя таким не покажу. Пока ты мне не разрешишь, - с серьёзным лицом ответил Джош, даже на расстоянии ощущая его слабость, страх и неуверенность. - Никакие секреты не выходят за пределы моей студии никогда. Всё, что происходит между человеком и мной, остаётся здесь, только здесь и только между мной и человеком. Он готов ждать, пока Тайлер ему откроется. Он не будет давить, он просто хочет дать ему понять и показать, что он прекрасен. Спустя несколько секунд он продолжает рассматривать его тело сквозь объектив. Когда свет падает на шрам на лице, оставляя тёмную полосу, Джошу снова становится нечем дышать. Яркий жёлтый свет помогает разглядеть каждую белую полоску на теле. Особенно прекрасны белые полосы на животе. Их так и хочется расцеловать. А потом пройтись по груди носом и языком, обводя все мелкие полосочки возле ключиц и сосков. Хочется ощущать его громкое сердцебиение своей щекой, слышать его стоны, видеть его лицо, его глаза. Отпечатывать в памяти каждую его эмоцию, которую невозможно запечатлеть на камеру, которую хочется оставить только между ними, без свидетелей в виде камеры. Его хочется всего, полностью. Его хочется обнять, закрыть в своём невидимом сейфе, спрятать от чужих глаз. Этого мальчика хочется делать счастливым. Видеть, как он неловко улыбается или смеётся, краснеет от каждого движения в его сторону, дрожит от каждого прикосновения, растворяется в его объятиях, утыкается носом в шею, щекоча её своими жёсткими каштановыми волосами. Он не может перестать думать о нём. Всю фотосессию он держится, чтобы не пригласить его к себе домой. А лучше остаться в ней на всю жизнь. Но Тайлер снова решается сделать первый шаг, приглашая к себе в гости. Без каких-либо очевидных намёков. Он просто хочет пустить Джоша в своё маленькое пространство, одинокую жизнь, открыться ему, как бы это странно и нелепо не звучало. Его квартира просторна: широкие коридоры, большая кухня, спальня с окнами, выходящими прямо на город, украшенный вечерними огнями фонарей и окон домов. В квартире прохладно, темно, свободно, хочется раствориться. Настолько сильно в нос ударяет сладкий запах корицы, что Джош теряет голову и утягивает Тайлера в нежный поцелуй, когда они оказываются за закрытой дверью. Он раздевает его, одним движением стягивая его толстовку с футболкой, обводит руками все выступающие шрамы и полосы на его животе, которые мечтал потрогать и ощутить своими пальцами с того самого момента, когда увидел их. Когда Тайлер позволил ему их увидеть. Резким движением он растёгивает его ремень, спуская до щиколоток его джинсы, сжимая его член сквозь его нижнее бельё. Тайлер медленно тянет его за шею в сторону спальни, не зная, куда ещё деть свои руки. Джозеф голым падает на кровать. Джош до сих пор одет, потому что Тайлер никак не решается к нему прикоснуться. Он хочет увидеть его, хочет пропустить его мышцы и каждый сантиметр на его теле своими тоненькими пальцами. Его тело вновь пробивает дрожью, он не может перестать хныкать и задыхаться, пока он чувствует, как его горячая кожа соприкасается с его. Каждый поцелуй щекочет, каждое движение обжигает, он ворочается на кровати и невольно сгибается. Джошу кажется, что он слишком груб и резок, его лёгкие сдавливает, когда в его голове пробегает мысль, что он делает этому мальчику больно. - Прости, я просто не могу перестать думать о тебе, - выдыхает Джош ему в губы, смотря ему в глаза, желая найти в них разрешения к дальнейшим действиям. Тайлер сжимает простыни в ладонях, почти до боли, ощущая Джоша на каждом участке своего тела, каждое место горит, каждый поцелуй отпечатывается как клеймо, на шее остаются ожоги от постоянных поцелуев и засосов. Язык так плавно скользит по его члену, обводит все выступающие венки, ласкает головку, что Тайлер откидывается на кровати, ударяясь о спинку. Этой ночью ему не больно. *** Как у Джоша получилось влюбиться в человека с первого взгляда, он сам до сих пор не может понять. Сразу, как только он увидел маленькое, дрожащее тело перед собой, когда просто спросил его о маленькой и красивой ямочке, которая расплылась по его лицу, когда он улыбнулся своей неловкой и доброй улыбкой, его сердце забилось в агонии, тяжёлый груз волнения мгновенно свалился с его груди. Он утонул и тонет до сих пор. Но, пожалуй, в этом омуте он останется на долгое время. *** - Почему ты так любишь фотографировать людей? - восстанавливая дыхание, спросил у него Тайлер, кладя свою голову ему на живот, начиная вырисовывать невидимые узоры на его теле, раскрашивая их в невидимые разноцветные полосы, которые бы прекрасно украсили его сильные руки. - Я люблю, когда человек открыт передо мной. Если он мне нравится, я хочу, чтобы он принимал себя, не боялся показать свои особенности или своё тело. В этом и заключается моя миссия как фотографа - обнажить не только тело, но и душевное состояние, позволить человеку "вылить" самого себя на камеру. Только от этого фотографии получаются красивыми, душевными и шедевральными. Они наполняются невидимой энергией, которой ты питаешься, когда пересматриваешь эти старые фотографии. Особенно приятно, когда они обнажённые. Ты вновь ощущаешь ту страсть, тот момент, когда человек обнажился перед тобой, доверился тебе и, даже можно сказать, отдался, потому что не каждый человек готов перед тобой раздеться. А для кого-то это очень серьёзный и смелый шаг, который он смог сделать только с тобой или только благодаря тебе. Чувства, которые испытывал человек, пока открывался тебе и на камеру, и ты, который эти моменты ловил и позволял им случаться - всё сливается воедино и получается произведение искусства, которое ничто не заменит. Мне кажется, что фотографии это тоже своего рода рисование, только в режиме реального времени. Тебе не надо тратить много времени, чтобы набросать эскизы, продумать, какими цветами ты раскрасишь свою картину. Под определённым светом, в определённом месте, в определённой позе достаточно просто нажать кнопку, чтобы запечатлеть эту секунду, которую потом можно оставить не только в своей памяти, но и в своей коллекции фотографий навсегда. Эмоции, которые можно поймать даже на смазанном кадре, но настоящие, мимолётные, искренние. Это ничего для меня не заменит, - говорил Джош, рвано выдыхая, поглаживая Тайлера по голове. На эту тему он готов разговаривать вечно. От этого сердце Тайлера тает ещё сильнее. - А шрамы на лице для меня самые чистые и искренние. Такой человек полностью для меня уязвим. Свет на лице подчёркивает его, выделяет, делает его ещё более красивым. Его не скрыть просто так, его всегда можно разглядеть и запечатлеть. Ты человека замечаешь сразу. Ты видишь его сразу и влюбляешься. Особенно, если всё остальное в нём прекрасно, - последние слова Джош произносит с лёгкой улыбкой на лице, зарываясь пальцами в его каштановые волосы, перебираясь затем к его маленькой ямочке на щеке. Да Джош готов писать оду его телу. Он прекрасен, обнажён, усыпан белыми полосами, которые всегда бросаются в глаза, которые хочется обводить, запоминать, отпечатывать в своей памяти навсегда. - Ты прекрасен! Твоё тело прекрасно! Твои "истории на теле" прекрасны! - шепчет всё это Джош Тайлеру в ухо, когда наклоняется к нему, зарываясь носом в волосы. Джозеф больше не плачет, он лишь расслабляет голову и закрывает глаза, позволяя Джошу делать с собой всё, что тот захочет. *** - Почему ты не фотографируешься сам? Я видел твои фотографии с голым торсом на странице, - спрашивает Тайлер на очередной фотосессии, хитро улыбаясь. В этот раз он предлагает ему сфотографировать себя для модного бренда одежды, перед этим уже в пятый раз уверив Марка, что Джош Дан правда потрясающий фотограф. - Это было для моего друга. Ему нужны были фотографии для его тематики "Язык тела". Он фотографировал обнажённых людей и уверял, что тело иногда может рассказать намного больше, чем слова. Я хотел его поддержать и сделал репост, - рассказывал Джош, не отрывая лица от камеры. - Я предложил ему идею, что, показав какую-нибудь надпись на своём теле, я смогу показать кому-то свою любовь. "Обнажить" свою любовь, так скажем, - неловко посмеялся Джош. Тайлер не решается ему сказать, что он бы украсил всю свою спальню любыми фотографиями Джоша. Но, пожалуй, он оставит этот секрет при себе. *** - Почему тебе так нравятся шрамы? - спустя почти целый год, каждый день Тайлер не перестаёт задаваться этим вопросом. Он никак не может поверить в его любовь к ним, которая выражается в каждом поцелуе и прикосновении. - Они для меня как рисунки на теле. У каждого шрама своя захватывающая история, которую хочется прочитать. На царапины, порезы, раны и неровности всегда красиво падает свет, делает их заметнее и ярче. А белые полосы на твоей смуглой коже ещё красивее, чем твои татуировки, честно. Они так раскрашивают твои руки, как будто переливаются под светом. Джош смотрит на него, не отводя взгляд. Пробегает по его лицу губами, останавливаясь на его губах, затем перемещаясь ко лбу, вискам, скулам, снова захватывая в плен его появившуюся от улыбки ямочку. - Я, честно скажу, думал как-то набить на лице татуировку, лишь бы шрам не бросался в глаза, - неловко выдохнул Тайлер, вновь почувствовав чужие губы на своём лице. - Нет, не надо, - он снова его целует. От его губ и слегка отросшей щетины становится немного больнее. *** Джош обычно немногословен, но его прикосновения, поцелуи, объятия говорят намного больше, чем просто слова. Его нацеленность на Тайлера, не только при помощи камеры, но и взгляда, всегда завораживает, заставляет сжаться, а мурашки по коже пробежать целый марафон по спине, от чего иногда бросает в холодный пот. Да Тайлер для него - произведение искусства, которое даже не хочется вывешивать на всеобщее обозрение. Обнажённые фотографии хочется спрятать навсегда в своём сейфе, чтобы больше никто другой не смог насладиться им. Тогда этот экспонат не будет никем похищен или выкуплен за миллионы долларов, которые по сравнению с Тайлером кажутся просто копейками. От Джоша он просто не может отвернуться, потому что он ему доверяет. Возможно, он никогда полностью не примет себя, этот бросающийся в глаза при каждом взгляде в своё отражение шрам на лице, да даже невидимые под толстым слоем ткани одежды полосы от царапин и порезов, но он точно не будет бояться этого с Джошем. Не с ним, не здесь и сейчас, пока Джош так страстно и нежно ласкает его, пока втрахивает в кровать, целуя спину, когда переворачивает его и вылизывает его ключицы, шею, живот, или, пока помогает ему насаживаться на член, обводит его шрам на лице пальцами, губами и языком. Тайлер ворочается на кровати, шурша простынями, открываясь Джошу, раскрываясь перед ним, отпускает страхи, позволяя ему увидеть всего себя, потому что он ему верит. Каждый шрам, каждая белая полоска и царапина - искусство, которое не нужно прятать. Джош показал ему это. Он ничего не боится, не с ним, не с Джошем. Не здесь и сейчас, пока находится в его сильных руках.