Весенняя лихорадка

***

      Март швырнул в окно пригоршню мокрого снега, и Пак Сонхун поморщился, наблюдая, как грязные разводы ползут по стеклу его съёмной квартиры. Весна в этом году не торопилась — она подкрадывалась исподтишка, пряча когти под видимостью зимнего уюта. Ещё три дня. Всего три гребаных дня до того момента, когда его жизнь может полететь к чертям.       — Ты снова сидишь с этим мрачным лицом? — голос Нишимуры Рики ворвался в комнату раньше, чем сам его обладатель. Высоченный, с той небрежной грацией, что всегда раздражала Сонхуна своей естественностью, энигма плюхнулся на диван, заняв собой всё доступное пространство. — Соберись уже. Йеджи ждёт внизу, она угрожает уехать без нас, если ты не спустишься в ближайшие десять минут.       Сонхун не оторвался от ноутбука, где на экране светилась очередная научная статья о генетике оборотней. Шрифт расплывался перед глазами — он не спал всю ночь, пытаясь отвлечься от назойливой мысли о предстоящем ритуале.       — Пусть едет, — буркнул он, потирая переносицу. — Я могу и позже добраться.       — Сонхун-а. — В голосе Рики появилась та интонация, которую альфа терпеть не мог — снисходительная, почти отеческая, словно энигма был не на четыре месяца младше, а лет на десять старше. — Мы обсуждали это. Ты едешь с нами, потому что если ты останешься здесь один, твоя мать лично приедет и выволочет твою задницу в Санбат. А там уже не будет никаких укромных мест и наручников на дереве. Там будет полноценная охота, где тебя самого могут пометить, если ты потеряешь бдительность.       Сонхун наконец поднял взгляд. Рики развалился на его диване с тем невозмутимым видом, что всегда заставлял альфу подозревать: энигма знает что-то, чего не знают остальные. Длинные ноги закинуты на подлокотник, руки за головой, черные волосы слегка растрёпаны. На вид — воплощение беззаботности. Но Сонхун знал Нишимуру достаточно долго, чтобы замечать напряжение в линии его плеч, то, как пальцы чуть сжимаются, когда он якобы расслаблен.       — Я не собираюсь терять бдительность, — отрезал Сонхун, захлопывая ноутбук. — И вообще, какого хрена ты так переживаешь? Это же ты хотел найти себе пару на этом дурацком мероприятии. Йеджи тоже вон мечтает о своей омеге. А я просто переждать планирую.       Рики промолчал, и в этой тишине было что-то тревожное. Энигма смотрел на него так, будто пытался прожечь дыру в его черепе и добраться до мыслей напрямую.       — Именно поэтому мы с Йеджи и должны за тобой приглядывать, — наконец произнёс Рики, поднимаясь с дивана. — Ты же знаешь, как работает равноденствие. Инстинкты просыпаются у всех. Даже у таких упрямых ослов, как ты.       Сонхун хотел было огрызнуться, но телефон завибрировал на столе.       Сообщение от Йеджи состояло из трёх эмодзи: морды разъярённого льва, часов и черепа.       Недвусмысленно.       — Твоя подруга хочет моей смерти, — вздохнул Сонхун, запихивая ноутбук в рюкзак.       — Наша подруга, — поправил Рики с усмешкой. — И да, она хочет. Так что шевелись.       Город Санбат встретил их пробками, гвалтом и запахами. Тысячи запахов. Сонхун поморщился, едва выйдя из машины Йеджи — старенькой, но надёжной Хонды, которую она называла моя девочка и полировала с религиозным рвением.       Запах оборотней висел в воздухе плотной пеленой, смешиваясь с ароматами уличной еды, бензина и приближающейся весны. Альфа инстинктивно втянул воздух, вычленяя отдельные ноты: сладковатый аромат омег, земляной запах бет, резкий, почти металлический — альф, и этот, особенный, заставляющий что-то внутри сжаться в предвкушении — энигм.       — Дерьмо, — выдохнул он. — Их тут больше, чем я думал.       — Санбат собирает оборотней со всей провинции, — Йеджи захлопнула багажник, вытаскивая их сумки. Ли Йеджи была воплощением того, что Сонхун называл красивой опасностью — высокая, атлетичная, с короткими волосами, выкрашенными в пепельный блонд, и глазами цвета янтаря, которые сейчас оценивающе скользили по толпе. — Ритуал весеннего равноденствия — самое крупное событие года. Тут будут не только из нашего региона. Слышала, даже из прибрежных деревень приехали.       — Замечательно, — пробормотал Сонхун, закидывая рюкзак на плечо. — Ещё больше безумцев, жаждущих пометить всё, что движется.       Рики фыркнул, но промолчал. Он шёл чуть позади, и Сонхун краем глаза замечал, как энигма сканирует улицу. Рики всегда был внимательным — раздражающе внимательным. Будто боялся, что Сонхун споткнётся о собственные ноги или ввяжется в драку с первым встречным альфой.       Впрочем, второе было вполне вероятно. Сонхун не отличался терпимостью к чужой наглости.       Город встретил их гомоном рынка, раскинувшегося на центральной площади. Торговцы выкрикивали цены на амулеты, обереги, специальные ошейники с серебряным покрытием (Чтобы инстинкты контролировать!), настойки из трав (Для выносливости в брачную ночь!). Сонхун скривился — коммерциализация ритуала всегда вызывала у него отторжение.       — Вон наш отель, — Йеджи кивнула на невысокое здание в конце улицы. — Лунный приют. Оригинальное название, правда?       — Не хуже Воющей таверны, которую мы проехали три квартала назад, — хмыкнул Рики.       Регистрация прошла быстро. Девушка за стойкой — омега, судя по аромату ванили и персика, — одарила их профессиональной улыбкой и выдала ключи от номеров.       — Вы на ритуал? — спросила она, хотя ответ был очевиден.       — А здесь кто-то не на ритуал? — парировала Йеджи.       — Справедливо, — рассмеялась девушка. — Тогда добро пожаловать. Номера на третьем этаже. Завтра вечером будет общее собрание в ратуше — там расскажут правила и маршруты. Не опаздывайте, старейшины не любят ждать.       Номер оказался скромным, но чистым. Две кровати, старый шкаф, окно с видом на площадь. Сонхун бросил рюкзак на пол и рухнул на ближайшую кровать, закрывая глаза.       — Мне нужен сон, — пробормотал он. — Разбудите меня, когда это всё закончится.       — Ага, держи карман шире, — Йеджи плюхнулась рядом, заставив пружины матраса жалобно заскрипеть. — Мы пришли сюда не для того, чтобы ты дрых, как сурок. Нужно осмотреться. Понять, кто здесь есть.       — Зачем?       — Затем, что я хочу знать, с кем придётся иметь дело, — Йеджи пихнула его в плечо. — И тебе тоже не помешает. Или ты правда думаешь, что тебя не попытаются пометить, если ты просто привяжешь себя к дереву?       Сонхун открыл один глаз, уставившись на подругу.       — Я альфа, Йеджи. Альфы не метятся.       — Энигмами метятся, — вмешался Рики, прислонившись к дверному косяку. — И да, дорогой друг, ты не настолько страшен, как тебе кажется. Найдётся энигма посильнее, который решит, что такой упрямый альфа-оборотень — отличный трофей.       Сонхун сел, чувствуя, как раздражение начинает закипать в груди.       — Тогда я его вырублю, — процедил он. — Я же не беспомощный омега, которого можно скрутить за пару секунд.       — Ты удивишься, — Рики усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Инстинкты — штука непредсказуемая. Даже ты можешь не устоять.       Повисла тишина. Йеджи переводила взгляд с одного на другого, явно чувствуя напряжение.       — Ладно, мальчики, — протянула она, вставая. — Хватит мериться. Пошли вниз, в баре вроде бы неплохая еда. И заодно послушаем, что народ говорит.       Бар отеля оказался забит под завязку. Оборотни всех мастей толпились у стойки, за столиками, у окон. Разговоры, смех, иногда — рычание. Воздух был пропитан феромонами и алкоголем.       Сонхун втиснулся за столик в углу, благодарный за относительную тишину. Рики принёс пиво, Йеджи — порцию куриных крылышек, которые исчезли со скоростью света.       — Смотрите, — Йеджи кивнула на группу у барной стойки. — Вон те трое. Энигма и две омеги. Ставлю, что он уже присмотрел себе одну из них.       Сонхун скользнул взглядом по указанной группе. Энигма — широкоплечий, с татуировками на руках и самодовольной ухмылкой — действительно держался близко к одной из омег, рыжеволосой девушке, которая смотрела на него с плохо скрываемым обожанием.       — Наверное, — буркнул Сонхун, отпивая пиво. — Какая разница?       — Разница в том, что это хорошо иллюстрирует, зачем мы здесь, — Йеджи сощурилась. — Большинство приезжает найти пару. А ты, упрямая задница, приехал прятаться.       — Я приехал, чтобы не нарушить традицию и не позорить семью, — поправил Сонхун. — Это разные вещи.       Рики молчал, вертя в руках бокал. Сонхун поймал его взгляд — энигма смотрел на него с какой-то странной сосредоточенностью, будто пытался что-то решить.       — Что? — огрызнулся Сонхун.       — Ничего, — Рики отвёл взгляд. — Просто думаю.       — О чём?       — О том, что через три дня всё изменится, — энигма пожал плечами. — Для многих из нас.       Ночь опустилась на Санбат, принеся с собой прохладу и лунный свет. Сонхун лежал на кровати, уставившись в потолок. Рики уже спал — или делал вид, что спит — на соседней кровати, мерно дыша.       Три дня. Три дня до того, как его зверь проснётся и потребует своего. Сонхун стиснул зубы. Он справится. Он должен справиться. Потому что альтернатива — быть связанным с кем-то на всю жизнь, отказаться от своих планов, от карьеры — была неприемлема.       Но где-то глубоко внутри, в той части, что принадлежала пантере, шевельнулось предвкушение. И это пугало больше всего.

***

      Утро второго дня началось с того, что Йеджи ворвалась в номер с грохотом, достойным стихийного бедствия.       — Подъём, сони! — рявкнула она, дёргая шторы и впуская в комнату яркий солнечный свет. — Собрание через два часа, а вы валяетесь, как мертвецы!       Сонхун застонал, натягивая подушку на голову. Сон был прерывистым, беспокойным — его преследовали образы леса, погони, чужих запахов, смешанных с чем-то до боли знакомым. Он проснулся с чувством тревоги, которое намертво засело под рёбрами.       — Какого чёрта, Йеджи, — пробормотал он сквозь подушку. — У нас ещё куча времени.       — Нет, — Йеджи сдёрнула одеяло, заставив альфу вскочить от холода. — У нас нет времени. Потому что после собрания будет ярмарка, где можно купить нормальное снаряжение, а не этот туристический треш. И потому что я хочу позавтракать, пока там ещё есть еда.       Сонхун обречённо посмотрел на Рики, ожидая поддержки, но энигма уже был на ногах, одетый и собранный, с той невозмутимостью, что всегда раздражала.       — Она права, — сказал Рики, застёгивая часы на запястье. — Нам действительно стоит подготовиться. Лес здесь не такой, как у нас дома. Другая территория, другие правила.       — Правила одинаковые везде, — буркнул Сонхун, но всё же поднялся с кровати. — Сильный охотится на слабого. Всё остальное — декорации.       Рики что-то хотел сказать, но передумал. Он просто смотрел на Сонхуна с той странной интенсивностью, что появилась вчера вечером. Альфа поёжился под этим взглядом — в нём было что-то хищное, оценивающее. Словно Рики измерял его, прикидывал варианты.       — Что? — огрызнулся Сонхун, хватая футболку.       — Ничего, — Рики отвернулся. — Просто… надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Ратуша Санбата представляла собой массивное каменное здание в центре города, украшенное резьбой с изображениями волков, пантер, медведей и других зверей. Внутри — огромный зал с высокими потолками и рядами деревянных скамей, уже заполненных оборотнями.       Сонхун протиснулся между телами, морщась от обилия запахов. Феромоны висели в воздухе густым туманом — желание, предвкушение, возбуждение. Его пантера зашевелилась внутри, заинтересованная, и альфа мысленно одёрнул её.       Не сейчас. Не здесь.       — Вон там места, — Йеджи указала на скамью в середине зала, и они устроились, втроём тесно прижавшись друг к другу.       Рики сел справа от Сонхуна, их плечи соприкоснулись, и альфа невольно ощутил тепло, исходящее от энигмы. Запах Рики окутал его — что-то тёмное, с нотами кедра и дождя, с лёгкой горчинкой озона. Успокаивающий и одновременно тревожащий.       Сонхун сглотнул, отодвигаясь на миллиметр. Рики, кажется, этого не заметил — или сделал вид, что не заметил.       На возвышении появились старейшины — пятеро пожилых оборотней в традиционных одеждах, расшитых символами стихий. Центральное место занял высокий мужчина с седой гривой волос и шрамом через левый глаз — энигма, судя по ауре власти, что исходила от него волнами.       — Добро пожаловать в Санбат, — голос старейшины прокатился по залу, заставляя всех смолкнуть. — Я — Чон Чонгук, глава совета. Через два дня наступит весеннее равноденствие, и вы все знаете, что это значит.       Гул голосов, кто-то свистнул. Чонгук поднял руку, требуя тишины.       — Ритуал существует столетиями. Он связывает нас с нашей природой, с инстинктами, что делают нас теми, кто мы есть. В ночь равноденствия луна будет полной, и лес проснётся. Вы войдёте в него как люди, но выйдете как звери. Те, кто найдёт свою пару, поставят метку и образуют союз, благословлённый предками.       Сонхун скрестил руки на груди. Всё это он слышал сотни раз — от родителей, от учителей, от самого совета их деревни. Старая песня, набившая оскомину.       — Правила просты, — продолжал Чонгук. — Охота начинается в полночь и длится до рассвета. Энигмы могут охотиться на всех, кроме других энигм. Альфы — на бет и омег. Беты — только на омег. Вы будете в своей звериной форме, и ваши инстинкты будут управлять вами. Метка ставится через укус в момент близости — только так союз становится нерушимым.       Сонхун почувствовал, как Рики рядом напрягся. Едва заметно, но ощутимо. Альфа скосил глаза на друга — энигма смотрел прямо перед собой, лицо непроницаемое, но пальцы сжались в кулаки на коленях.       — Если вы не хотите участвовать в охоте, — Чонгук обвёл взглядом зал, — вы можете остаться в городе. Но знайте: инстинкты не спрашивают разрешения. Они просыпаются независимо от вашего желания. И если вы окажетесь в лесу, даже случайно, — вы станете частью ритуала.       — Вот дерьмо, — прошептала Йеджи. — Значит, твой план с наручниками не прокатит, если ты будешь в лесу.       — Я не собираюсь быть в лесу, — прошипел Сонхун. — Найду подвал, запрусь и пережду.       Но даже говоря это, он чувствовал, как его пантера протестует. Зверь хотел охоты. Хотел свободы. И это желание становилось всё сильнее с каждым часом.       — После ритуала, — Чонгук поднял руку, демонстрируя запястье с замысловатой татуировкой, — пары пройдут обряд признания. Метка будет зарегистрирована, и союз станет официальным. Вы получите благословение совета и сможете вернуться домой как единое целое. Сонхун сглотнул. Единое целое. Навсегда привязанный к кому-то. Невозможность разорвать связь без боли, без утраты части себя. Это было хуже тюрьмы.       — А теперь — предупреждение, — голос Чонгука стал жёстким. — Метка — это не игра. Это не просто физический акт. Это слияние душ, сущностей. Если вы поставите метку тому, кого не готовы принять полностью, — вы обречёте себя и свою пару на мучения. Поэтому думайте. Чувствуйте. И только тогда действуйте.       Зал снова загудел. Сонхун откинулся на спинку скамьи, закрывая глаза. Два дня. Ему нужно продержаться всего два дня, а потом найти способ переждать ночь равноденствия в безопасности.       — Сонхун-а, — голос Рики был тихим, почти интимным, и альфа вздрогнул. — Ты действительно думаешь, что сможешь сбежать от своей природы?       — Я не собираюсь сбегать, — огрызнулся Сонхун, не открывая глаз. — Я просто не хочу превращать свою жизнь в цирк из-за каких-то архаичных традиций.       — Традиции существуют не просто так.       — Традиции существуют, чтобы контролировать нас, — Сонхун наконец посмотрел на друга. — Чтобы мы плодились и размножались, как покорные овцы. А я не овца, Рики. И не собираюсь ею становиться.       Рики долго смотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, голодное. Потом он усмехнулся, качая головой.       — Ты самый упрямый ублюдок, которого я знаю.       — Спасибо. Стараюсь.       Ярмарка после собрания оказалась шумной и хаотичной. Торговцы зазывали покупателей, демонстрируя товары — от амулетов и оберегов до специальной одежды, которая не порвётся при трансформации.       Йеджи закупилась по полной программе — ей нужна была экипировка для охоты. Сонхун наблюдал, как она примеряет кожаные наручи с серебряными вставками, и чувствовал смесь зависти и облегчения. Зависти — потому что Йеджи знала, чего хотела. Облегчения — потому что это был не он.       — Тебе не нужно ничего? — спросила она, поймав его взгляд.       — Мне нужна только клетка, — буркнул Сонхун.       — Или цепи, — Рики возник за его спиной, и альфа подскочил, не услышав его приближения. Проклятье, энигма двигался слишком тихо. — Вон там продают серебряные оковы. Говорят, они подавляют трансформацию.       Сонхун проследил за его взглядом. Небольшой прилавок, за которым стоял пожилой бета с добродушным лицом, демонстрировал различные приспособления — ошейники, наручники, даже целые системы сдерживания.       — Серебро работает? — спросил Сонхун, подходя ближе.       — Ну, — продавец почесал затылок, — оно замедляет трансформацию. Но если инстинкты совсем разойдутся, то и серебро не поможет. Зверь сильнее металла, молодой человек. Но на пару часов задержать можешь.       Сонхун взял в руки наручники — тяжёлые, с гравировкой в виде лунных фаз. Серебро холодило кожу, вызывая лёгкое покалывание.       — Сколько?       — Для тебя — сто, — продавец прищурился. — Вижу, ты из тех, кто бежит от судьбы.       — Я не бегу, — огрызнулся Сонхун. — Просто выбираю свой путь.       — Ага, — продавец хмыкнул. — Ну-ну. Только знай, парень: судьба всегда догоняет. Особенно в полнолуние.       Сонхун молча выложил деньги и сунул наручники в карман. Рядом Рики смотрел на него с нечитаемым выражением лица.       — Ты правда собираешься себя приковать? — спросил энигма, когда они отошли от прилавка.       — А у тебя есть идеи получше?       Рики помедлил.       — Может, стоит просто… принять то, что должно случиться?       Сонхун остановился, уставившись на друга.       — О чём ты?       — Я говорю о том, что иногда сопротивление причиняет больше боли, чем принятие, — Рики заложил руки в карманы, его взгляд был серьёзным. — Ты боишься потерять контроль. Боишься, что выберешь не того. Но что, если твой зверь знает лучше?       — Мой зверь — это инстинкт, — процедил Сонхун. — Инстинкт хочет трахаться и метить территорию. У него нет мозгов.       — Может, у него больше мозгов, чем ты думаешь.       Они стояли посреди ярмарки, окружённые шумом и толпой, но Сонхуну казалось, что мир сузился до них двоих. Рики смотрел на него так, будто хотел сказать что-то важное, но не решался. А потом момент прошёл, и энигма отвернулся.       — Пошли. Йеджи нас заждалась.       Вечер второго дня прошёл в баре отеля. Йеджи упивалась виски, рассказывая о том, каких омег она приметила на ярмарке — две сестры из прибрежной деревни, обе стройные, обе с глазами цвета моря.       — Думаю, одна из них подойдёт, — она допила стакан и махнула бармену за добавкой. — Та, что повыше. Она смотрела на меня так, будто оценивала. Мне нравятся такие — не робкие.       — Значит, ты уже выбрала? — Сонхун ковырял этикетку на бутылке пива.       — Примерно. А ты?       — Я выбрал свободу.       Йеджи фыркнула.       — Свобода — это иллюзия, Сонхун. Мы все связаны. Вопрос только — с кем.       Рики молчал, глядя в свой стакан. Он почти не пил, только делал вид.       Сонхун заметил это, но промолчал. Энигма был странным сегодня — задумчивым, отстранённым. Словно что-то решал для себя.       — Рики, — позвала Йеджи. — Ты вообще в порядке? Весь вечер как в воду опущенный.       — Всё нормально, — Рики поднял взгляд, и на его губах мелькнула слабая улыбка. — Просто думаю.       — О ком-то конкретном?       Пауза. Рики медленно повернул голову к Сонхуну, и альфа почувствовал, как что-то сжимается в груди под этим взглядом.       — Может быть, — тихо сказал энигма.       — Оооо, — Йеджи заинтересованно наклонилась вперёд. — Кто же это? Один из тех омег на площади? Или кто-то из нашей деревни?       — Не важно, — Рики отхлебнул виски, морщась. — Всё равно ничего не выйдет.       — Почему?       — Потому что этот человек… не готов.       Сонхун нахмурился. Что-то в тоне Рики царапнуло его неправильно. Была в этих словах горечь, смирение. И ещё что-то, чего альфа не мог определить.       — Тогда заставь его быть готовым, — пожала плечами Йеджи. — Ты же энигма. Самый сильный из нас. Можешь получить кого угодно.       — Не всё решается силой, — Рики поставил стакан, поднимаясь. — Иногда нужно ждать. И надеяться, что… что он сам поймёт.       Он ушёл, оставив их вдвоём. Йеджи проводила его взглядом, потом повернулась к Сонхуну.       — У меня такое чувство, — медленно проговорила она, — что речь была не о ком-то абстрактном.       — Не неси чушь.       — Я не несу, — Йеджи прищурилась. — Сонхун-а… ты правда не замечаешь?       — Чего?       Она вздохнула, качая головой.       — Ты самый умный идиот, которого я знаю.

***

      Ночь. Сонхун не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, слушая размеренное дыхание Рики на соседней кровати. Слова Йеджи крутились в голове, вызывая смутную тревогу.       Ты правда не замечаешь?       Замечает что? О чём она говорила?       Сонхун повернул голову. В тусклом свете луны, просачивающемся сквозь шторы, он видел профиль Рики — чёткий, почти скульптурный. Энигма спал — или нет? — с рукой, закинутой за голову, волосы растрепались по подушке.       Красивый. Эта мысль пришла неожиданно и заставила Сонхуна замереть. Он никогда раньше не думал о Рики в таких терминах. Друг. Просто друг. Лучший друг с детства. Но сейчас, в темноте, с приближающимся равноденствием, что-то изменилось.       Или нет. Может, это всегда было здесь, просто Сонхун не обращал внимания.       Запах. Запах Рики витал в комнате — кедр, дождь, что-то тёмное и манящее. Пантера внутри Сонхуна потянулась к этому аромату, заинтересованная. Альфа стиснул зубы, одёргивая зверя.       Это Рики. Твой друг. Не добыча.       Но зверь не слушал. Зверь хотел приблизиться, исследовать, понять.       Хотел…       — Не можешь уснуть? — голос Рики разорвал тишину, и Сонхун вздрогнул.       — Думал, ты спишь.       — Я тоже не могу, — Рики повернулся на бок, глядя на него сквозь темноту. — Слишком много мыслей.       — О завтрашнем дне?       — О многом.       Повисла пауза. Сонхун чувствовал взгляд энигмы на себе, тяжёлый, пронзительный.       — Сонхун-а, — тихо позвал Рики. — Если бы ты мог выбрать… кто бы это был?       — Что?       — Твоя пара. Если бы инстинкты не имели значения. Если бы ты мог выбрать любого. Кто бы это был?       Сонхун замер. Вопрос был странным, интимным. Почти болезненным.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Я никогда об этом не думал.       — Никогда?       — Нет. Я всегда просто… планировал избежать всего этого.       Рики усмехнулся, но смех вышел горьким.       — Конечно. Избежать.       — Рики…       — Забудь, — энигма отвернулся. — Спокойной ночи, Сонхун.       Альфа хотел что-то сказать, но слова не шли. Он лежал в темноте, чувствуя, как что-то важное ускользает между пальцев. Что-то, чего он не понимал, но что чувствовал всем нутром.       А пантера внутри тихо рычала, недовольная.       Глупый человек, казалось, говорила она. Слепой и глупый.       

***

      Последний день перед равноденствием был наполнен нервозностью.       Город гудел, как улей — все готовились, проверяли снаряжение, обсуждали стратегии. Некоторые оборотни уже удалились в лес, чтобы изучить территорию. Другие медитировали, пытаясь настроиться на связь со своим зверем.       Сонхун провёл утро, изучая карту леса. Обширная территория, разделённая на зоны — северная часть для энигм и альф, южная для бет и омег. Хотя во время охоты границы стирались — инстинкты не признавали искусственных ограничений.       — Вот здесь, — он ткнул пальцем в точку на западе. — Старая смотровая вышка. Если я доберусь туда до полуночи и закуюсь, должен продержаться.       — Вышка? — Йеджи нахмурилась, изучая карту. — Сонхун, это в самом центре зоны энигм. Ты спятил?       — Именно поэтому это сработает, — возразил он. — Никто не будет искать альфу в зоне энигм. Все будут охотиться ближе к границам.       — Или кто-то наткнётся на тебя случайно, — вмешался Рики, стоя у окна. — И тогда ты будешь прикован и беззащитен.       — У меня будет нож.       — Нож не поможет против энигмы в полнолуние, — Рики повернулся, и в его глазах плескалось что-то опасное. — Ты будешь лёгкой добычей.       — Тогда предложи что-нибудь лучше!       Рики шагнул ближе, нависая над столом. Даже в человеческой форме от него исходила мощь, давление, заставляющее инстинкты Сонхуна встрепенуться. Альфа сглотнул, не отводя взгляда.       — Лучше было бы, если бы ты просто принял участие, — голос энигмы был низким, почти рычащим. — Нашёл того, кто тебе подходит. Поставил метку. Закончил с этим раз и навсегда.       — Я не хочу метку!       — Ты боишься метки, — поправил Рики. — Это разные вещи.       Они стояли слишком близко. Сонхун чувствовал тепло, исходящее от тела энигмы, его запах, окутывающий плотнее любых объятий. Что-то внутри альфы дрогнуло, затрепетало, потянулось…       — Хватит, — Йеджи встала между ними, разводя руками. — Вы оба ведёте себя как идиоты. Сонхун, если ты хочешь спрятаться — твоё право. Рики, если ты хочешь охотиться — твоё. Но блядь, перестаньте рычать друг на друга.       Напряжение медленно спало. Рики отступил первым, отворачиваясь к окну. Сонхун выдохнул, не понимая, почему сердце колотится так, будто он пробежал марафон.       — Извини, — буркнул он.       — Забудь, — Рики не оборачивался. — Делай, что хочешь. Это твоя жизнь.       Но в этих словах была обида, и Сонхун чувствовал её, как занозу под кожей.       Днём они пошли в лес — все трое, последняя вылазка перед ритуалом. Йеджи хотела выбрать место для своей охоты, Рики просто молчал, идя рядом.       Лес встретил их прохладой и шелестом листвы. Весна пришла сюда раньше, чем в город — на ветках набухали почки, первые цветы пробивались сквозь прошлогоднюю листву. Воздух был наполнен запахами земли, воды, жизни.       Сонхун вдохнул полной грудью, чувствуя, как пантера внутри встрепенулась от радости. Зверь любил лес. Жаждал свободы. И чем ближе была полная луна, тем сильнее становилось это желание.       — Красиво здесь, — проговорила Йеджи, оглядываясь. — Понимаю, почему выбрали это место для ритуала.       — Древнее место, — Рики присел на корточки, касаясь земли ладонью. — Магия здесь сильная. Чувствуете?       Сонхун кивнул. Да, он чувствовал. Покалывание на коже, лёгкую вибрацию в воздухе. Лес был живым, осознающим. И завтра ночью он проснётся полностью.       — Вон там, — Йеджи указала на поляну между деревьями. — Идеальное место. Открытое пространство, видно подходы. Я буду ждать здесь.       — Ждать кого?       — Кого поймаю, — она усмехнулась. — Или кто поймает меня. Посмотрим.       Сонхун покачал головой. Йеджи была бесстрашной. Он завидовал ей — этой уверенности, принятию своей природы.       Они углубились дальше в лес. Сонхун искал свою вышку, сверяясь с картой. Рики шёл рядом, тихий, задумчивый. Йеджи отстала, изучая местность.       — Сонхун-а, — наконец заговорил Рики. — Можно задать вопрос?       — Валяй.       — Ты правда так боишься связи с кем-то? Или просто… боишься выбрать не того?       Альфа замедлил шаг, обдумывая ответ.       — И то, и другое, наверное, — признался он. — Я не хочу, чтобы кто-то контролировал мою жизнь. Не хочу зависеть от кого-то эмоционально. Метка — это… это слишком.       — Но это же не контроль, — Рики нахмурился. — Это партнёрство. Взаимность.       — Для тебя, может быть. Для меня — это капкан.       Рики остановился. Сонхун прошёл ещё пару шагов, прежде чем понял, что энигма отстал. Он обернулся.       Рики стоял посреди тропы, руки в карманах, взгляд тёмный и какой-то… грустный.       — Даже если этот человек готов принять тебя целиком? — тихо спрос​​​​​​​​​​​​​​​​ил энигма. — Со всеми твоими планами, амбициями, упрямством? Готов поддерживать, а не ограничивать. Даже тогда это капкан?       Сонхун замер. В словах Рики было что-то слишком личное, слишком конкретное. Словно он говорил не об абстрактных понятиях, а о чём-то реальном. О ком-то реальном.       — Рики… — начал альфа, но не знал, как продолжить.       — Забудь, — энигма качнул головой, проходя мимо. — Просто размышления вслух.       Но Сонхун не мог забыть. Что-то щёлкнуло в его голове, какая-то деталь встала на место. Взгляды Рики. Его напряжение. Слова вчера ночью.       Этот человек не готов.       Неужели…       — Рики, стой, — Сонхун догнал друга, хватая его за запястье. Энигма обернулся, и альфа увидел в его глазах подтверждение. Боль. Надежду. Что-то сырое и обнажённое.       — Это я? — выдохнул Сонхун. — Ты… это обо мне?       Рики не ответил. Просто смотрел, и в этом молчании было больше слов, чем в любой речи.       — Как долго? — голос альфы сорвался на шёпот.       — Достаточно долго, — Рики высвободил руку, отступая. — С пятнадцати, наверное. Может, раньше. Не помню точно. Просто в какой-то момент понял, что мне плевать на всех остальных. Что есть только ты.       Сонхун чувствовал, как мир переворачивается. Все эти годы. Все эти годы Рики…       — Почему ты не сказал?       — А что бы это изменило? — Рики усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Ты бы отшатнулся. Сказал, что мы друзья. Что я не должен. И наша дружба развалилась бы. Поэтому я молчал. Ждал. Надеялся, что, может, когда-нибудь ты сам…       Он не договорил. Не нужно было. Сонхун понял.       — Я не знал, — пробормотал альфа. — Я честно не знал.       — Знаю. Ты слепой, когда дело касается чувств, — Рики провёл рукой по волосам, выдыхая. — Но теперь ты знаешь. И что дальше?       Сонхун открыл рот, но слова застряли в горле. Что дальше? Он понятия не имел. Мысли путались, эмоции клубились — шок, смущение, что-то тёплое и пугающее одновременно.       — Я… мне нужно время, — выдавил он наконец.       — Времени нет, — Рики шагнул ближе, и в его движениях появилась хищная грация. — Завтра ночь равноденствия. Завтра мы оба будем в лесу, несмотря на все твои планы. Потому что зверь не спросит разрешения. И если не я, то кто-то другой поставит тебе метку. Или ты поставишь кому-то. И тогда уже действительно будет поздно.       — Ты хочешь, чтобы я… что? Согласился? Просто так? — Сонхун почувствовал, как гнев начинает закипать, прикрывая смятение. — Ты думал, что можешь меня заставить?       — Я не хочу тебя заставлять, — голос Рики стал жёстким. — Я хочу, чтобы ты блядь открыл глаза и посмотрел вокруг! Я рядом с тобой каждый гребаный день. Забочусь о тебе. Слежу, чтобы ты не наделал глупостей. Отказываюсь от других, потому что они не ты. И всё, что я прошу, — это шанс. Один шанс доказать, что мы можем быть чем-то большим, чем просто друзьями.       — А если я не хочу быть “чем-то большим”?! — Сонхун шагнул вперёд, их лица оказались в опасной близости. — Если мне достаточно того, что есть?!       — Тогда ты трус, — процедил Рики. — Трус, который прячется за своими планами и карьерой, потому что боится чувствовать.       Это было ударом ниже пояса, и Сонхун взорвался.       — Пошёл ты!       Он толкнул Рики в грудь. Энигма пошатнулся, но устоял. А потом усмехнулся — темно, опасно.       — Вот так, — прорычал он. — Покажи мне. Покажи, что ты чувствуешь.       — Я ничего не чувствую!       — Лжец.       Рики двинулся, быстро, схватив Сонхуна за ворот куртки и притянув к себе. Их носы почти соприкасались, дыхание смешивалось. Глаза энигмы горели — тёмные, голодные, полные такой интенсивности, что альфа почувствовал, как его собственный зверь отвечает.       Пантера зарычала, требуя. Не отступления — противостояния.       — Если ты хочешь доказать, что не чувствуешь, — прошептал Рики, — то оттолкни меня. Сейчас. Скажи, что я ничего для тебя не значу. И я отстану. Навсегда.       Сонхун смотрел в эти глаза и понимал, что не может. Не может сказать то, чего Рики хочет услышать. Потому что это была бы ложь. Когда-то, незаметно, что-то изменилось. Рики перестал быть просто другом. Стал… большим. Важным. Необходимым.       И это пугало до чёртиков.       — Я… — Сонхун сглотнул. — Не могу.       — Почему?       — Потому что ты важен, — почти застонал альфа. — Ты важен, и именно поэтому я не могу. Если мы попробуем, и всё пойдёт не так… я потеряю тебя. А это… это хуже, чем всё остальное.       Выражение лица Рики смягчилось. Хватка ослабла, но он не отпустил.       — Сонхун-а, — тихо позвал он. — Ты уже со мной. Просто не осознаёшь. Твой зверь знает. Я вижу, как он реагирует на меня. Чувствую, как ты напрягаешься, когда я рядом. Это не просто дружба. Это никогда не было просто дружбой.       — Рики…       — Дай мне доказать, — энигма наклонил голову, их губы были в миллиметре друг от друга. — Завтра. В лесу. Если твой зверь выберет меня, если инстинкты приведут тебя ко мне — это будет знак. Согласись хотя бы не сбегать. Дай охоте случиться.       Сонхун дрожал. От близости, от слов, от того, как его тело предательски отзывалось на тепло Рики.       — А если я выберу кого-то другого?       — Тогда я отступлю, — голос энигмы надломился. — Но если ты выберешь меня… если твоя пантера придёт к моему волку… я не отпущу. Понял? Буду драться за тебя. Буду доказывать, уговаривать, умолять, если понадобится. Но не отпущу.       Это была угроза и обещание одновременно. И где-то глубоко внутри пантера Сонхуна затрепетала от предвкушения.       — Хорошо, — прошептал альфа, сам не веря, что соглашается. — Хорошо. Я… я не буду прятаться.       Рики выдохнул, и облегчение на его лице было таким искренним, таким обнажённым, что у Сонхуна сжалось сердце.       — Спасибо, — энигма прижался лбом к его лбу, закрывая глаза. — Просто спасибо.       Они стояли так, сплетённые, окружённые лесом и тишиной. А где-то в отдалении раздался смех Йеджи, напоминая, что мир не остановился.       Но для Сонхуна в этот момент существовал только Рики. Его тепло. Его запах. Его присутствие, такое осязаемое, что альфа чувствовал каждую клеткой.       Что я натворил? — думал он, но даже эта мысль не приносила сожаления.       Вечер последнего дня прошёл в странном напряжении. Йеджи что-то подозревала — она метала между ними острые взгляды, но не задавала вопросов. Сонхун был благодарен за это. Ему нужно было время переварить всё произошедшее.       Рики держался рядом, но не давил. Просто… был. Как всегда. Но теперь Сонхун замечал детали, которые раньше упускал. То, как энигма всегда следил, чтобы у альфы была еда. Как отодвигал стул или придерживал дверь. Как его взгляд задерживался на Сонхуне чуть дольше необходимого.       Всё это было здесь. Всегда.       А он, тупица, не видел.

***

      — Завтра начнётся в полночь, — Йеджи потягивала вино, разглядывая луну за окном. — Мы должны быть в лесу к одиннадцати. Старейшины проведут короткий обряд, а потом… свобода.       — Свобода, — эхом повторил Сонхун. — Или безумие.       — Это одно и то же, — усмехнулась она. — Разве нет?       Может, и так. Сонхун не знал больше. Его мир перевернулся за один день, и он всё ещё пытался найти равновесие.       Когда они вернулись в номер, Рики молча прошёл в душ. Сонхун сидел на кровати, обхватив голову руками. Его пантера была беспокойной, кружила внутри, царапая рёбра изнутри. Она чувствовала приближение охоты. Жаждала её.       Волк, шептала пантера. Найти волка.       — Заткнись, — пробормотал Сонхун вслух.       — Что? — Рики вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Капли воды стекали по его обнажённому торсу, и Сонхун резко отвёл взгляд, чувствуя, как краснеют уши.       — Ничего. Разговариваю сам с собой.       Рики усмехнулся, натягивая футболку.       — Нервничаешь?       — А ты нет?       — Я чертовски нервничаю, — признался энигма, плюхаясь на свою кровать. — Но по другой причине.       — Какой?       Рики повернул голову, встречаясь с ним взглядом.       — Боюсь, что ты передумаешь. Сбежишь, несмотря на обещание.       Сонхун хотел соврать, но не смог.       — Я думал об этом, — честно сказал он. — Но не буду. Обещание — это обещание.       — Даже если тебе страшно?       — Особенно если страшно.       Рики улыбнулся — не широко, но искренне.       — Ты сильнее, чем думаешь, Сонхун-а.       — Или глупее.       — Может, и так.       Они засмеялись, и напряжение немного спало. Но когда свет погас, и комната погрузилась в темноту, Сонхун снова ощутил тот груз на груди.       Завтра всё изменится. В ту или иную сторону.       Он лежал, слушая дыхание Рики, и думал о том, что будет, если его пантера действительно выберет волка. Если инстинкты приведут его к другу… к тому, кто всегда был рядом.       Это не конец света, пытался убедить себя альфа. Это просто… новое начало.       Но страх никуда не делся. Страх потерять себя. Страх разочаровать. Страх не оправдать ожиданий.       — Рики, — позвал он в темноту. — Ты спишь?       — Нет.       — Я… что, если я не смогу? Что, если зверь выберет тебя, а человек будет сопротивляться?       Пауза. Шорох — Рики поворачивался к нему.       — Тогда я буду сражаться с твоим человеком, — просто сказал энигма. — Буду доказывать каждый день, каждый час, что это правильно. Что мы правильны. А ты… ты просто не мешай мне. Дай шанс.       — Это нечестно.       — Любовь и не должна быть честной, — голос Рики был мягким. — Она должна быть настоящей.       Сонхун не нашёлся, что ответить. Слово “любовь” повисло в воздухе, тяжёлое и значимое. Рики любил его. Черт возьми, как долго? Как он справлялся все эти годы?       — Спи, — прошептал Рики. — Завтра будет долгий день.       Но Сонхун не спал. Он лежал до рассвета, думая, чувствуя, пытаясь разобраться в клубке эмоций. А когда первые лучи солнца скользнули в окно, он понял только одно: он боится. Но готов попробовать.       Потому что терять Рики было страшнее, чем рисковать.

***

      День прошёл в тумане. Сонхун помнил завтрак — молчаливый, напряжённый. Помнил, как они втроём шли к лесу, присоединяясь к толпе других оборотней. Помнил лица — возбуждённые, испуганные, решительные.       Старейшины встретили их на опушке. Костёр уже горел, бросая длинные тени. Луна поднималась над горизонтом — огромная, полная, почти пульсирующая силой.       Чон Чонгук стоял в центре круга, его голос гремел над толпой:       — Дети луны! Сегодня ночью вы войдёте в лес как охотники и добыча, как искатели и находки. Ваши звери пробудятся, и инстинкты поведут вас. Не сопротивляйтесь им. Примите. И пусть луна благословит ваши союзы!       Толпа взревела. Феромоны взорвались в воздухе — желание, жажда, предвкушение. Сонхун почувствовал, как его пантера рвётся наружу, царапая изнутри.       Скоро, пообещал он зверю. Скоро.       — Когда луна достигнет зенита, — продолжал Чонгук, — начнётся трансформация. Те, кто готов, войдут в лес. Остальные могут остаться здесь, под защитой круга. Но помните: зверь не признаёт страха. Только силу. Только желание.       Сонхун огляделся. Йеджи стояла неподалёку, её глаза горели. Она уже выбрала направление — на юг, к своей поляне. Омеги там. Её будущее там.       А Рики… Рики стоял рядом, настолько близко, что их плечи соприкасались. Энигма был спокоен снаружи, но Сонхун чувствовал напряжение, исходящее от него волнами. Готовность. Решимость.       Он будет охотиться на меня, понял альфа с внезапной ясностью. Он будет преследовать, ловить, заставлять.       И эта мысль вызвала не страх, а возбуждение. Тёмное, первобытное, исходящее от пантеры.       Да, прорычала пантера. Пусть попробует. Посмотрим, кто кого поймает.       Луна поднялась выше. Сонхун почувствовал первый толчок трансформации — мышцы заныли, кости начали смещаться. Вокруг другие оборотни тоже начинали меняться. Рычание, вой, крики заполнили воздух.       — Удачи, — прошептал Рики ему на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Увидимся в лесу, Сонхун-а.       А потом энигма шагнул в сторону, его тело начало меняться. Кости ломались и перестраивались, кожа покрывалась мехом. Через мгновение на месте Рики стоял огромный чёрный волк с серебристыми глазами — красивый, смертоносный, величественный.       Волк посмотрел на Сонхуна, и в этом взгляде было обещание. А потом развернулся и исчез в темноте леса.       Сонхун выдохнул и отпустил контроль.       Трансформация накрыла его волной боли и экстаза. Кости ломались, мышцы рвались и восстанавливались, позвоночник изгибался. Он упал на четвереньки, чувствуя, как руки превращаются в лапы, как из спины пробивается хвост, как лицо вытягивается в морду.       А потом боль отступила, оставив только чистоту инстинкта. Пантера встряхнулась, оглядываясь. Мир изменился — стал ярче, острее. Запахи били в ноздри с невероятной интенсивностью. Он улавливал каждый — землю, деревья, других зверей.       И один запах, выделявшийся среди прочих. Кедр. Дождь. Волк. Найти.       Пантера рванула в лес, следуя зову. Инстинкт вёл её, требовал. Вокруг мелькали другие звери — волки, медведи, лисы, львы. Кто-то гнался, кто-то убегал. Лес был полон движения, звука, жизни. Но пантера видела только одно. Чувствовала только одно. Волк. Мой.       Она мчалась сквозь деревья, перепрыгивая корни и ручьи. Луна освещала путь серебристым светом. А впереди, в тени большого дуба, она увидела его.       Чёрный волк стоял, ожидая. Его глаза горели, отражая лунный свет. Он не убегал. Напротив — стоял, как вызов.       Поймай меня, казался говорить он. Если сможешь.       Пантера зарычала, припадая к земле. Ей не нужно было ловить. Ей нужно было сражаться. Доказать силу. Заслужить право.       Потому что волк был энигмой. А энигмы не покорялись просто так. Она прыгнула. Волк увернулся, быстрый и ловкий. Его зубы сверкнули в темноте, но не впились — просто предупреждение.       Ты хочешь драться? Тогда давай.       Они закружились в смертельном танце. Пантера атаковала, волк отбивал. Когти скользили по меху, зубы щёлкали в миллиметре от плоти. Это был не бой насмерть — это было испытание.       Проверка на прочность. На совместимость. На право быть вместе.       Пантера чувствовала восторг в каждом движении. Волк был сильным. Достойным. Он не давал ей поблажек, не отступал. Сражался на равных.       Хороший, урчала пантера. Сильный. Мой.       Но волк думал иначе. Он перешёл в наступление, заставляя пантеру отступать. Его атаки были точными, безжалостными. Он целился в ноги, пытаясь сбить её с равновесия.       И в какой-то момент ему это удалось.       Пантера покатилась по земле, и волк был на ней мгновенно. Его вес придавил её, лапы заблокировали движение. Клыки сомкнулись на загривке — не прокусывая, но держа.       Метка. Он мог поставить метку прямо сейчас.       Но не ставил. Просто держал, ожидая.       Сдаёшься? — казался спрашивать он.       Пантера зарычала, извиваясь под весом волка. Нет. Она не сдастся так просто. Инстинкт требовал сопротивления, проверки силы до конца.       Резкий рывок — и она высвободилась, откатываясь в сторону. Волк не удержал, позволил ускользнуть. В его глазах плескалось что-то похожее на удовлетворение. Он хотел погони. Хотел битвы.       Тогда получишь.       Они снова столкнулись, яростно и безжалостно. Когти оставляли царапины на шкурах, но не глубокие — инстинкт не позволял ранить по-настоящему. Это был танец, ритуал, древний как сам мир.       Пантера была быстрее, волк — сильнее. Она уворачивалась от его атак, наносила ответные удары. Он держал оборону, ждал ошибки. И когда она слишком увлеклась, оставив бок открытым, волк воспользовался этим.       Его тело врезалось в неё с силой тарана, сбивая с лап. Они покатились по земле, сплетённые, рычащие. Листья и грязь летели во все стороны. А когда движение прекратилось, пантера оказалась прижатой спиной к земле, волк навис сверху.       Его морда была в сантиметре от её горла. Клыки обнажены. Глаза горели триумфом и чем-то ещё — голодом, желанием, обещанием. Моя, прорычал волк. Не словами — звуком, вибрацией, что отозвалась в самых глубинах существа пантеры.       И пантера… замерла. Не от страха. От признания.       Да. Он достоин. Он заслужил. Он…       Мой.       Волк медленно разжал пасть, отстраняясь. Но не отпускал — держал лапами, не давая сбежать. Его морда скользнула по шее пантеры, вдыхая запах. Требуя подчинения. Не полного — волк не энигма, требующий слепого повиновения. Он требовал принятия. Согласия. И пантера дала его. Склонила голову, обнажая горло. Жест доверия. Жест капитуляции.       Волк издал низкое урчание удовлетворения. Его язык скользнул по открытой коже, лаская, обещая. А потом…       А потом что-то изменилось.       Туман инстинкта начал рассеиваться. Сквозь него пробивалось осознание — человеческое, паникующее.       Стоп. Стоп. Что происходит?       Сонхун почувствовал, как разум возвращается, проясняется.       Трансформация отступала, тело начинало меняться обратно. Он лежал на земле, уже не полностью пантера, но ещё не человек, и над ним…       Рики. Тоже меняющийся, тоже возвращающийся в человеческую форму. Их тела переплетались, кожа скользила по коже. Они были обнажены — одежда не выдерживала трансформации.       — Чёрт, — выдохнул Сонхун, осознание обрушилось на него лавиной. — Чёрт, чёрт, чёрт…       Он попытался отползти, но Рики удержал, перехватив запястья и прижав к земле над головой.       — Куда? — голос энигмы был хриплым, почти нечеловеческим. — Ты согласился. Твой зверь выбрал.       — Мой зверь — идиот! — Сонхун дёрнулся, пытаясь вырваться, но Рики был сильнее. Гораздо сильнее. — Отпусти!       — Нет, — Рики навис ниже, их лица оказались на одном уровне. В его глазах всё ещё плескалось серебро волка, дикое и необузданное. — Я предупреждал. Если ты придёшь ко мне, если твой зверь выберет меня — я не отпущу. И он выбрал, Сонхун. Твоя пантера хотела моего волка. Признала. Подчинилась.       — Это был инстинкт! Не я!       — Инстинкт — это и есть ты, — Рики провёл носом по его шее, вдыхая. — Самая честная часть тебя. Та, что не лжёт. Не прячется. Не боится.       Сонхун задрожал. Близость Рики — его тепло, запах, вес — вызывала противоречивую реакцию. Человек хотел сбежать. Но зверь… зверь жаждал остаться. Жаждал большего.       — Рики, пожалуйста, — голос альфы сорвался. — Не надо. Я не готов.       — Готов, — энигма прижался губами к его уху. — Просто боишься. Но я помогу тебе. Покажу, что это не страшно. Что это… правильно.       Его губы скользнули ниже, по линии челюсти, к шее. Сонхун задохнулся, выгибаясь. Каждое прикосновение было огнём, электричеством, взрывом ощущений.       — Стой, — но слово вышло слабым, неубедительным.       Рики поднял голову, глядя прямо в глаза.       — Скажи мне остановиться, — прошептал он. — Скажи по-настоящему. Не из страха. А потому что действительно не хочешь. И я остановлюсь. Клянусь.       Сонхун открыл рот… и не смог. Потому что это была бы ложь. Страшно — да. Неожиданно — да. Но не хотеть?       Он хотел. Боже, как он хотел.       Молчание было ответом. Рики прикрыл глаза, выдыхая облегчение.       — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за доверие.       А потом поцеловал его.       Мир взорвался. Губы Рики были горячими, требовательными, не оставляющими шанса на отступление. Он целовал так, будто это был последний поцелуй в его жизни, вкладывая всю накопленную боль, желание, надежду.       Сонхун замер на секунду, ошарашенный интенсивностью. А потом ответил. Неуклюже, неопытно — он никогда не целовался так, не с такой страстью. Но Рики направлял, учил, требовал большего.       Их языки переплелись, исследуя, сражаясь. Зубы прикусывали губы, вырывая стоны. Руки Рики скользнули вниз, от запястий к плечам, к груди, оставляя горящий след.       — Ты прекрасен, — пробормотал энигма между поцелуями. — Всегда был. И я так долго хотел… так чертовски долго…       Его рот переместился ниже, к шее, к ключицам. Зубы скользнули по коже, не кусая, но намекая. Метка. Он будет ставить метку. Скоро. Сонхун застонал, запрокидывая голову. Его тело действовало само по себе, подаваясь навстречу ласкам. Разум кричал протесты, но их голос слабел, тонул в волнах наслаждения.       — Рики… мы не должны… здесь… кто-то может…       — Наплевать, — прорычал энигма, его руки уже скользили по бёдрам Сонхуна, разводя их. — Пусть видят. Пусть знают, что ты мой.       Альфа дёрнулся, последняя вспышка паники.       — Нет, стой, я… я не могу просто так!       Рики замер, глядя на него. В его глазах боролись волк и человек.       — Что тебе нужно? — хрипло спросил он. — Скажи. Всё, что угодно.       — Время! Мне нужно время, чтобы… чтобы понять! — Сонхун попытался отползти снова, и на этот раз Рики отпустил запястья, но не отстранился. — Это всё слишком быстро, слишком…       — У нас нет времени, — Рики покачал головой. — Луна в зените. Инстинкты пробуждены. Если мы не завершим сейчас, если не поставим метки… связь не сформируется. И завтра кто-то другой может претендовать на тебя.       — И что? — огрызнулся Сонхун, хотя мысль о ком-то другом вызывала тошноту. — Может, так и должно быть!       Рики побледнел. Боль в его глазах была такой сырой, такой откровенной, что у Сонхуна сжалось сердце.       — Ты действительно так думаешь? — прошептал энигма. — После всего? После того, как твоя пантера выбрала моего волка? После того, как ты ответил на мой поцелуй?       — Я… — Сонхун не знал, что сказать. Мысли путались, эмоции бушевали. — Я не знаю, что думаю! Всё это безумие!       Рики закрыл глаза, глубоко дыша. Когда открыл, в них была решимость.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда я заставлю тебя понять.       Он снова двинулся, но Сонхун ожидал этого. Альфа перекатился в сторону, вскакивая на ноги. Его тело всё ещё было слабым после трансформаций, но адреналин давал силы.       — Я сказал нет! — прорычал он.       — А я сказал, что не отпущу, — Рики поднялся, его движения были плавными, хищными. — Ты обещал не бежать, Сонхун. Обещал дать охоте случиться.       — Охота закончилась! Ты поймал меня!       — Но не завершил, — энигма шагнул вперёд, и Сонхун отступил. — Метка не поставлена. Союз не скреплён. Это всё ещё охота.       Они кружили друг вокруг друга, обнажённые, в лунном свете. Напряжение между ними было осязаемым — смесь желания, гнева, страха, надежды.       — Если ты хочешь меня, — процедил Сонхун, — придётся снова доказать свою силу.       Улыбка Рики была тёмной, обещающей.       — С удовольствием.       Он атаковал. Сонхун увернулся, но недостаточно быстро. Рука энигмы схватила его за плечо, разворачивая. Они упали, снова переплетаясь.       На этот раз Сонхун сражался по-настоящему. Не как зверь — как человек, знающий слабые места противника. Он бил локтями, коленями, пытался вырваться. Но Рики был опытнее, сильнее. Каждую атаку он блокировал, каждый удар парировал.       — Ты не хочешь драться со мной, — прорычал энигма, переворачивая альфу на живот и прижимая к земле. — Ты хочешь сдаться. Просто слишком упрям, чтобы признать.       — Пошёл к чертям! — Сонхун попытался сбросить его, но Рики навалился всем весом.       — Уже там, — энигма прижался губами к затылку альфы. — С того момента, как влюбился в тебя.       Его руки скользнули по бокам Сонхуна, удерживая, лаская одновременно. Альфа задрожал, чувствуя, как сопротивление начинает таять. Тело предательски отзывалось на прикосновения, на близость.       — Рики… — голос Сонхуна дрогнул. — Пожалуйста…       — Что пожалуйста? — энигма провёл языком по его позвоночнику. — Остановиться? Или продолжить?       Сонхун не ответил. Не мог. Потому что сам не знал, чего хочет больше.       Рики перевернул его снова, лицом к себе. Его взгляд был серьёзным, почти умоляющим.       — Сонхун-а, — прошептал он. — Я люблю тебя. С пятнадцати лет, может, раньше. Каждый гребаный день я любил тебя. Смотрел, как ты строишь планы, мечтаешь о карьере, избегаешь отношений. И молчал. Потому что твоё счастье было важнее моего. Но сейчас… сейчас у меня один шанс. Один. И я не могу его упустить. Даже если ты возненавидишь меня потом. Даже если это разрушит нашу дружбу. Потому что жить рядом, но не с тобой — это медленная смерть. Понимаешь?       Слёзы. У Рики на глазах были слёзы. И Сонхун чувствовал, как его собственное горло сжимается.       — Ты идиот, — прохрипел альфа. — Полный идиот.       — Знаю.       — Почему ты не сказал раньше?       — Боялся потерять то, что имел, — Рики коснулся его щеки. — Хотя бы дружбу.       Сонхун закрыл глаза. Вся его жизнь, все планы разваливались на части. Но странным образом это не причиняло боли. Приносило… облегчение. Словно груз, который он тащил годами, наконец упал.       — Я не люблю тебя, — тихо сказал он, открывая глаза. — По крайней мере, не так, как ты меня. Не знаю, смогу ли полюбить. Но…       — Но? — Рики затаил дыхание.       — Но ты важен. Самый важный человек в моей жизни. И мысль о том, что ты будешь с кем-то другим… она разрывает меня на части.       Рики выдохнул, и на его губах расцвела улыбка — настоящая, яркая, полная надежды.       — Этого достаточно, — прошептал он. — Клянусь, этого более чем достаточно. Я заслужу твою любовь. Каждый день. Обещаю.       Он снова поцеловал его, но теперь поцелуй был другим — нежным, благодарным. Сонхун ответил, уже не сопротивляясь. Позволил себе чувствовать, принимать.       Руки Рики снова начали исследовать его тело, но теперь медленно, внимательно. Изучая каждую линию, каждый изгиб. Сонхун застонал, выгибаясь в ласку.       — Я не знаю, что делать, — признался альфа между поцелуями.       — Тише, — Рики поднял голову, встречаясь с ним взглядом. В его глазах плескалось серебро волка, но было и что-то человеческое — нежность, терпение. — Просто чувствуй. Я позабочусь обо всём остальном.       Его руки скользили по телу Сонхуна медленно, изучающе. Пальцы очерчивали каждую мышцу, каждый изгиб, словно запоминая наощупь.       Он задержался на груди альфы, большими пальцами проводя по соскам, и Сонхун выгнулся, задыхаясь.       — Чувствительный, — Рики усмехнулся, повторяя движение. — Хорошо. Мне нравится.       Он наклонился, заменяя пальцы ртом. Горячий язык обвёл затвердевший сосок, а затем зубы легко прикусили, вырывая у Сонхуна протяжный стон.       — Рики… чёрт…       — Всего лишь начало, — пробормотал энигма, перемещаясь ниже.       Его губы скользили по животу альфы, языком он прочерчивал линии между мышцами. Сонхун инстинктивно напрягся, когда понял, куда направляется Рики, его бёдра дёрнулись.       — Расслабься, — Рики придержал его за бёдра, разводя их шире. — Хочу попробовать тебя. Всего.       Горячее дыхание на самом чувствительном месте заставило Сонхуна застонать. А когда язык Рики коснулся его напряжённой плоти, альфа вскрикнул, вцепляясь пальцами в землю.       — Боже… Рики… это…       Энигма не отвечал, слишком занятый своим делом. Его рот работал медленно, методично, изучая каждую реакцию. Язык обвивал, губы сжимались, создавая невыносимое давление. Сонхун извивался, не зная, хочет ли он сбежать или податься ближе.       Когда Рики взял его глубже, почти до основания, альфа выгнулся так сильно, что его спина оторвалась от земли.       — Слишком… я не могу… сейчас…       Рики отстранился, облизывая губы. Его взгляд был затуманен желанием, но в нём читалось удовлетворение.       — Ещё рано, — прорычал он. — Я хочу быть внутри, когда ты кончишь.       Его рука скользнула ниже, между ягодиц Сонхуна. Альфа снова напрягся, инстинктивно сжимаясь.       — Эй, — Рики наклонился, целуя его губы. — Дыши. Это будет приятно, обещаю. Просто дай мне подготовить тебя.       Пальцы были мокрыми — Рики использовал собственную слюну, смешанную с чем-то ещё. Запах был специфическим — природная смазка, которую производили энигмы в период спаривания. Сонхун чувствовал её скользкость, когда первый палец начал медленно проникать.       Ощущение было странным. Не больно, но… непривычно. Чужеродно. Альфа стиснул зубы, заставляя себя не сжиматься.       — Хорошо, — похвалил Рики, целуя его плечо, шею, отвлекая. — Ты отлично справляешься. Просто дыши.       Палец двигался медленно, осторожно, давая время привыкнуть. А когда Сонхун немного расслабился, Рики начал исследовать, изгибаясь, ища…       — Ах! — альфа дёрнулся, когда палец задел что-то внутри. Удовольствие вспыхнуло яркой вспышкой, заставив видеть звёзды.       — Вот оно, — Рики улыбнулся, повторяя движение. — Чувствуешь? Это хорошо, правда?       Сонхун не мог ответить, только стонать, когда пальцы энигмы массировали эту точку снова и снова. Его тело само начало двигаться навстречу, требуя большего.       Второй палец присоединился к первому, растягивая, готовя. Было немного больнее, но удовольствие перекрывало дискомфорт. Рики работал методично, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя Сонхуна извиваться и умолять.       — Пожалуйста… — наконец выдавил альфа. — Рики, пожалуйста…       Энигма добавил третий палец, и Сонхун застонал протяжно. — Скажи. Хочу услышать.       — Хочу… хочу тебя… внутри…       Слова давались с трудом, но они вырвались. И Рики замер, глядя на него с таким голодом, что у Сонхуна перехватило дыхание.       — Ты уверен?       — Да. Блядь, да. Просто…       Пальцы исчезли, оставив пустоту. Сонхун едва не заскулил от потери. Но затем он почувствовал нечто большее, горячее, давящее в нужное место.       Рики устроился между его бёдер, его член упирался в подготовленный вход. Энигма придерживал себя одной рукой, другой поглаживая бедро Сонхуна.       — Смотри на меня, — приказал он. — Хочу видеть твои глаза.       Сонхун поднял взгляд, встречаясь с серебром и тьмой. И затем Рики начал входить.       Медленно. Мучительно медленно. Сантиметр за сантиметром, давая телу альфы время растянуться, принять.       Это было слишком. Слишком полно, слишком много, слишком…       — Дыши, — напомнил Рики, его собственное лицо было искажено усилием сдерживаться. — Чёрт, ты такой узкий… такой горячий… не могу…       Он замер на полпути, дрожа. Сонхун тоже дрожал, цепляясь за его плечи, пытаясь приспособиться к вторжению.       — Двигайся, — прохрипел альфа. — Пожалуйста, просто двигайся…       Рики толкнулся глубже, преодолевая последнее сопротивление. Когда он вошёл до конца, оба замерли, тяжело дыша.       — Блядь, — выдохнул энигма. — Сонхун… ты… это…       Слов не хватало. Он просто наклонился, целуя альфу жадно, отчаянно, благодарно.       А затем начал двигаться.       Первые толчки были осторожными, пробующими. Рики выходил почти полностью, а затем возвращался, каждый раз задевая ту точку внутри, что заставляла Сонхуна видеть искры.       — Больше, — застонал альфа, обхватывая его ногами за талию. — Рики, больше…       И энигма дал ему больше. Его движения стали быстрее, глубже. Он находил ритм, устанавливал темп, под который тело Сонхуна начало подстраиваться.       Удар. Отступление. Снова удар, сильнее.       Каждый толчок был точным, нацеленным. Рики знал, что делает — его бёдра двигались с отточенной грацией, угол был идеальным. Он целился в простату Сонхуна снова и снова, вырывая из альфы крики и стоны.       — Так хорошо, — рычал энигма между толчками. — Ты так хорош для меня… принимаешь меня… весь…       Его руки скользили по телу Сонхуна, оставляя царапины. Метки. Следы обладания.       Сонхун не возражал. Напротив — ему нравилось. Нравилось чувствовать силу Рики, его страсть, его абсолютную концентрацию на том, чтобы доставить удовольствие.       Рики сменил угол, немного приподняв бёдра альфы, и следующий толчок заставил Сонхуна кричать.       — Вот здесь? — прорычал энигма, повторяя движение. — Здесь хорошо?       — Да! Блядь, да, именно там!       Ритм стал жёстким, почти животным. Рики трахал его с силой и скоростью, что граничили с безумием. Звуки их тел, соединяющихся снова и снова, смешивались со стонами и рычанием.       Сонхун чувствовал, как наслаждение нарастает, скручивается в тугую спираль внизу живота. Ещё немного, и он сорвётся…       Рука Рики обхватила его напряжённую плоть, начиная двигаться в такт толчкам. Двойная стимуляция была слишком, невыносимо…       — Рики… я… сейчас…       — Да, — зарычал энигма. — Кончай. Кончай для меня. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня…       Ещё один толчок, ещё один…       Сонхун сорвался. Оргазм накрыл его волной, такой мощной, что мир исчез. Он кончал, выкрикивая имя Рики, его тело судорожно сжималось, удерживая член энигмы внутри.       Рики последовал за ним через мгновение. Его толчки стали отрывистыми, хаотичными, а затем он замер, изливаясь глубоко внутрь.       Его зубы впились в плечо Сонхуна, в точное место для метки. Боль была острой, яркой. Но она мгновенно трансформировалась в новую волну удовольствия, продлевая оргазм, делая его бесконечным.       Связь вспыхнула между ними — золотая нить, крепкая и неразрывная. Эмоции Рики затопили Сонхуна: любовь, экстаз, облегчение, удовлетворение. Настолько интенсивные, что альфа задохнулся.       А затем наступила тишина. Рики медленно разжал челюсти, лизнув рану, помогая ей затянуться. Его член всё ещё был внутри, пульсируя, они были соединены полностью.       — Мой, — прошептал энигма, целуя метку. — Навсегда мой. Сонхун не мог говорить. Только лежал, тяжело дыша, чувствуя, как их тела медленно расслабляются, остывают.       Рики осторожно вышел, и Сонхун застонал от пустоты. Но энигма не отстранился — притянул альфу к себе, укрывая своим телом.       — Как ты? — тихо спросил Рики, целуя его висок.       — Не знаю, — честно ответил Сонхун. — Чувствую… всё. Слишком много.       — Это связь, — Рики провёл рукой по его спине. — Она усилится, когда ты поставишь мне метку. Мы станем… одним.       Сонхун прикрыл глаза. Страшно. Всё это было страшно. Но и… правильно.       Он повернулся, глядя на энигму. На его лицо, на которое смотрел тысячи раз. Но сейчас видел по-новому. Видел любовь, терпение, надежду.       — Теперь моя очередь, — прошептал альфа. Рики замер, а затем медленно улыбнулся.       — Да. Твоя очередь. Он подставил шею, доверяя полностью. И Сонхун наклонился, его клыки удлинились, инстинкт взял верх.       Укус был глубоким, решительным. Кровь на языке была сладкой, опьяняющей. Связь удвоилась, стала ярче, сильнее.       Мы одно, прошептал голос в голове. Рики. Их сознания соприкоснулись.       Да, ответил Сонхун. Одно.       И впервые в жизни он не чувствовал страха перед будущим.       Только покой.

***

      Первые лучи рассвета окрасили небо в оттенки розового и золотого, пробиваясь сквозь густую листву. Лес постепенно пробуждался — птицы начинали свои утренние трели, где-то вдали слышался шум ручья, ветер шелестел листвой.       Сонхун открыл глаза медленно, с трудом. Веки словно налились свинцом, тело отказывалось слушаться. Первое, что он осознал, — это боль. Приятную, тянущую, пульсирующую между ног. Мышцы ныли, спина болела от лежания на неровной земле, но это всё меркло перед другим ощущением.       Тепло. Чужое тело, прижатое к его спине так плотно, что казалось, они слились в одно. Рука, обвившая его талию собственнически, крепко.       Дыхание на затылке — ровное, спокойное. Запах кедра и дождя, смешанный с его собственным ароматом до неразличимости.       И связь. Золотая пульсирующая нить, протянувшаяся от его сердца к сердцу того, кто держал его. Она была тёплой, успокаивающей, настолько реальной, что Сонхун почти видел её внутренним взором.       Рики.       Воспоминания хлынули потоком — погоня в лесу, драка, первый поцелуй, прикосновения, соединение тел, метка. О боже, метка. Альфа инстинктивно коснулся места на шее, где зубы Рики впились в его плоть, и поморщился. Кожа там была чувствительной, слегка припухшей, но рана уже затянулась, оставив чёткий шрам в форме клыков.       Доказательство. Неоспоримое доказательство того, что он больше не свободен. Что у него есть пара.       Что я натворил?       Паника начала подниматься, сжимая горло. Вся его жизнь, все планы — карьера, учёба, свобода — всё это рухнуло за одну ночь. Он связан.       Навсегда. С Рики. Со своим лучшим другом, который теперь стал чем-то неизмеримо большим.       Сонхун попытался пошевелиться, высвободиться из объятий, но рука энигмы мгновенно сжалась, не отпуская.       — Не вздумай, — голос Рики был сонным, хриплым от ночных криков и рычания, но в нём звучала твёрдость. — Я чувствую твою панику через связь. Не смей даже думать о побеге.       — Я не… — начал Сонхун, но осёкся. Потому что это была бы ложь. Он действительно думал о побеге, о том, как сбежать, пока Рики спит.       — Лжец, — энигма прижался носом к его затылку, вдыхая. — Твой запах меняется, когда ты нервничаешь. Становится острее, с горчинкой. Я всегда это замечал, просто не говорил.       Сонхун замер. Сколько ещё вещей Рики замечал, но не говорил? Сколько лет он наблюдал, изучал, ждал?       — Рики, мне нужно… подумать. Осмыслить. Это всё произошло так быстро…       — Нет, — просто сказал энигма, и его хватка стала ещё крепче. — Ты будешь думать и убедишь себя, что это была ошибка. Начнёшь искать способы разорвать связь, несмотря на боль. Я не позволю.       Он перекатил Сонхуна на спину, нависая сверху. В свете рассвета лицо Рики было почти нечеловеческим в своей красоте — острые скулы, полные губы, всё ещё припухшие от поцелуев, глаза, в которых серебро волка не до конца отступило.       — Мы пара, — твёрдо сказал энигма, его взгляд не позволял отвести глаза. — Ты поставил мне метку, я поставил тебе. Наши звери выбрали друг друга. Связь сформирована. И я не отступлю, Сонхун. Даже если ты будешь сопротивляться. Даже если будешь ненавидеть меня. Я буду сражаться за нас каждый гребаный день.       В его голосе была такая страсть, такая решимость, что у Сонхуна перехватило дыхание.       — Я не ненавижу тебя, — прошептал альфа. — Просто… напуган. Всё изменилось. Я не понимаю, что чувствую. Это слишком много, слишком быстро…       Выражение лица Рики смягчилось. Он коснулся щеки Сонхуна, большим пальцем провёл по скуле.       — Знаю. И я не прошу тебя полюбить меня сейчас же. Просто… дай шанс. Дай мне доказать, что мы можем работать. Что это не конец твоей свободы, а начало чего-то… большего.       Сонхун смотрел в эти глаза — серебристые, полные надежды и уязвимости — и чувствовал, как его защита трещит. Связь пульсировала между ними, тёплая и настойчивая, передавая эмоции Рики: любовь, страх потерять, решимость, нежность.       — Хорошо, — наконец выдохнул альфа. — Хорошо. Я… попробую. Но мне нужно время. Чтобы привыкнуть. Понять.       Облегчение на лице Рики было таким искренним, таким обнажённым, что Сонхун почувствовал укол вины. Сколько же энигма боялся отказа?       Сколько лет он прятал свои чувства, не смея надеяться?       — Спасибо, — прошептал Рики, прижимаясь лбом к его лбу. — Просто… спасибо.       Они лежали так несколько минут, просто дыша, ощущая близость друг друга. Солнце поднималось выше, и свет становился ярче, теплее.       — Нам нужно вернуться в город, — наконец сказал Сонхун. — Йеджи, наверное, волнуется. И… старейшины. Они говорили об обряде признания.       — Да, — Рики неохотно отстранился. — Все пары должны пройти регистрацию в течение трёх дней после метки. Иначе связь не будет признана официально.       Он помог Сонхуну подняться. Когда альфа встал, ноги почти подкосились. Боль между ног вспыхнула ярко, заставляя морщиться. Рики мгновенно подхватил его, не давая упасть.       — Прости, — виновато сказал энигма. — Я был слишком груб. Не контролировал себя…       — Заткнись, — Сонхун покраснел, вспоминая детали прошлой ночи. То, как он кричал, умолял, терял над собой контроль. — Я… это было обоюдно.       Улыбка Рики была мягкой.       — Всё равно. Сегодня я буду нежнее. Обещаю.       — Сегодня? — альфа уставился на него. — Рики, я едва хожу!       — Второй день полнолуния, — энигма пожал плечами. — Инстинкты не угасают так быстро. Но я сдержусь. Буду… внимательнее.       Сонхун застонал, понимая, что спорить бесполезно. Связь уже доносила до него желание Рики — приглушённое, но постоянное, пульсирующее фоном.       Они собрали остатки одежды. Вещи были разорваны — трансформация не щадила ткань. Рики нашёл свою футболку, относительно целую, и натянул на Сонхуна. Она была огромной на альфе, но хотя бы прикрывала наготу.       — Выглядишь мило, — усмехнулся энигма, оглядывая его.       — Заткнись.       Они начали путь обратно к городу, Рики поддерживал Сонхуна, когда тот спотыкался. Лес был полон следов ночной охоты — примятая трава, царапины на деревьях, остатки одежды других оборотней. Где-то вдали слышались голоса, смех — другие пары, тоже возвращающиеся.       По дороге они наткнулись на Йеджи и её омегу. Самка выглядела довольной собой, её короткие волосы были взъерошены, на шее красовалась свежая метка. Рядом с ней Минджу держалась застенчиво, но счастливо, тоже помеченная.       — Смотрите-ка, кто выполз из леса, — усмехнулась Йеджи, окидывая их взглядом. Её глаза задержались на метках, на том, как Рики поддерживает Сонхуна. — Значит, я была права. Вы действительно пара.       — Заткнись, — буркнул Сонхун, но без злости.       — Я рада за вас, — искренне сказала она, и в её глазах было тепло. — Правда. Рики будет хорошей парой для тебя. Не даст скучать.       — Вот уж точно, — пробормотал альфа.       Они вчетвером направились в город. По дороге встречали других оборотней — все возвращались, помеченные и удовлетворённые. Воздух был наполнен запахами довольных пар, смешением феромонов.       В отеле их встретила суета. Владелица — пожилая женщина-бета с добрым лицом — рассмеялась, увидев их состояние.       — Успешная охота, как я вижу, — подмигнула она. — Горячая вода работает. Полотенца в ванной. И советую поторопиться — регистрация в ратуше начинается через два часа.       Они поднялись в номер. Сонхун рухнул на кровать, закрывая глаза. Каждая мышца протестовала против малейшего движения.       — Душ, — сказал Рики, стягивая остатки своей одежды. — Нужно смыть грязь и… всё остальное.       Альфа застонал, но заставил себя подняться. В ванной он увидёл своё отражение и застыл.       Метки. Повсюду метки. Укусы на шее, плечах, груди. Синяки на бёдрах в форме пальцев. Царапины на спине. Он выглядел как… как…       — Как мой, — закончил мысль Рики, появляясь за его спиной. — Выглядишь как мой.       Их взгляды встретились в зеркале. Рики тоже был помечен, хотя и меньше — Сонхун был не так жесток. Но метка на его шее была чёткой, глубокой, видимой.       — Душ, — повторил энигма, включая воду. — Вместе.       Вода была горячей, расслабляющей. Рики мыл Сонхуна бережно, его руки скользили по коже осторожно, избегая слишком чувствительных мест. Намылил волосы альфы, массируя кожу головы, и Сонхун застонал от удовольствия.       — Хорошо? — тихо спросил энигма.       — Очень.       Когда пришла очередь Сонхуна, он делал то же самое — изучал тело Рики руками, запоминал каждый шрам, каждую родинку. Это было странно интимно, не сексуально, а просто… близко.

***

      После душа они обнаружили, что чистой одежды почти не осталось — всё было разорвано в порыве страсти. Рики нашёл джинсы и рубашку, Сонхун натянул спортивные штаны и толстовку.       — Выглядим как бродяги, — усмехнулся альфа, разглядывая себя в зеркало.       — Выглядим как пара после брачной ночи, — поправил Рики, обнимая его сзади. — Все поймут.       Они спустились к завтраку. В столовой отеля было полно оборотней — все помеченные, все с партнёрами. Атмосфера была радостной, наполненной смехом и разговорами.       Йеджи и Минджу уже сидели за столиком у окна. Львица махнула им, и они присоединились.       — Как ты? — спросила Йеджи, изучая лицо Сонхуна. — Правда как?       — Измотан. Сбит с толку. Напуган, — честно ответил альфа. — Но… живой.       — Это хорошее начало, — она улыбнулась. — Связь — это большая вещь. Нужно время привыкнуть. Но она того стоит, поверь.       Минджу кивнула, прижимаясь к плечу Йеджи.       — Это страшно, — тихо сказала омега. — Но и прекрасно. Чувствовать кого-то так близко. Знать, что не одна.       Сонхун посмотрел на Рики. Энигма смотрел в ответ, и в его глазах было столько тепла, столько надежды, что у альфы сжалось сердце.       Может, это действительно стоит попробовать.       После завтрака они направились в ратушу. Здание было заполнено парами — все пришли для регистрации связи. Старейшины сидели за длинными столами, записывая имена, проверяя метки.       Когда подошла их очередь, Чон Чонгук — глава совета — внимательно осмотрел их метки.       — Пак Сонхун, альфа, и Нишимура Рики, энигма, — произнёс он, записывая в большую книгу. — Метки поставлены в ночь равноденствия, обоюдно. Связь признаётся законной.       Он взял их руки, связал красной лентой.       — Перед лицом совета и предков, я объявляю вас парой. Ваша связь зарегистрирована, ваш союз благословлён. Носите метки с гордостью и чтите друг друга.       Лента загорелась мягким светом, а затем растворилась, оставляя лишь слабое покалывание на коже.       — Всё, — сказал Минсок, улыбаясь. — Вы официально пара. Поздравляю.       Рики сжал руку Сонхуна, и альфа сжал в ответ. Это было реально.       Они официально пара. Зарегистрированы. Связаны не только метками, но и законом.       Нет пути назад, подумал Сонхун. Только вперёд.       И странным образом эта мысль больше не пугала.       Когда они вышли из ратуши, солнце стояло высоко. Йеджи с Минджу уже ждали снаружи — они прошли регистрацию раньше.       — Ну что, официальные пары? — усмехнулась львица.       — Похоже на то, — Сонхун покачал головой, всё ещё не веря до конца.       — Тогда нужно отпраздновать, — Йеджи схватила Минджу за руку. — Я видела неплохую таверну в центре. Пошли, выпьем за новые начинания.       Они провели остаток дня в таверне, болтая, смеясь, узнавая друг друга заново — теперь уже как пары. Рики не отходил от Сонхуна ни на шаг, его рука постоянно касалась альфы — плеча, спины, бедра. Отмечая территорию, успокаивая, заверяя.       И Сонхун позволял. Потому что связь требовала близости, и бороться с ней было бессмысленно.       Когда солнце начало садиться, они вернулись в отель. Впереди была ещё одна ночь полнолуния. Ещё одна ночь, когда инстинкты будут править.       Но теперь Сонхун знал, что не одинок. Что есть кто-то, кто будет с ним. Всегда.       И это… это было не так уж плохо.

***

      Вернувшись в отель после регистрации, Сонхун чувствовал странную смесь облегчения и тревоги. Официально. Они теперь официально пара.       Зарегистрированы в книге совета, благословлены старейшинами. Нет пути назад.       Рики закрыл дверь номера за ними, и щелчок замка прозвучал громче, чем следовало. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Связь пульсировала между ними — тёплая, настойчивая, передающая желание энигмы.       — Рики… — начал Сонхун, но осёкся, не зная, что сказать.       — Я чувствую твою неуверенность, — тихо сказал энигма, приближаясь. — Через связь. Ты всё ещё сомневаешься. Боишься.       — Я не… — альфа замолчал. Бесполезно врать тому, кто чувствует твои эмоции напрямую. — Да. Боюсь. Всё это так ново, так…       — Подавляюще, — закончил Рики, останавливаясь перед ним. Его рука поднялась, коснулась щеки Сонхуна. — Знаю. Но я здесь. И я не дам тебе утонуть в этом страхе.       Он наклонился, их губы встретились в поцелуе. Медленном, исследующем. Не требующем, а просящем. Язык Рики скользнул по нижней губе Сонхуна, прося доступа, и альфа открылся, позволяя углубить поцелуй.       Это было иначе, чем ночью в лесу. Тогда было безумие инстинктов, дикость зверей. Сейчас — осознанность людей. Они целовались медленно, изучая вкус друг друга, угадывая, что нравится, что вызывает стоны.       Руки Рики скользнули под толстовку Сонхуна, поглаживая кожу. Альфа вздрогнул — прикосновения были нежными, почти благоговейными. Пальцы энигмы обводили каждый синяк, оставленный прошлой ночью, каждую царапину, словно извиняясь за них.       — Ты был потрясающим прошлой ночью, — прошептал Рики между поцелуями. — Сильным. Красивым. Моим.       Последнее слово было произнесено с такой собственнической интонацией, что у Сонхуна перехватило дыхание.       — Твоим, — эхом повторил альфа, и сам удивился, как легко это слово сорвалось с губ.       Рики издал низкое рычание удовлетворения. Его руки скользнули ниже, обхватили ягодицы Сонхуна, притягивая ближе. Их тела прижались друг к другу, и альфа почувствовал твёрдость энигмы, упирающуюся в бедро.       — Хочу тебя, — прорычал Рики. — Снова. И снова. Каждый раз по-разному. Хочу изучить каждый сантиметр твоего тела, найти все точки, что заставляют тебя терять разум.       — Я… я всё ещё болею после вчерашнего, — признался Сонхун, краснея.       — Знаю, — энигма поцеловал его шею, нашёл метку, лизнул её. Сонхун застонал, выгибаясь. — Поэтому сегодня будет по-другому. Медленно. Нежно. Я позволю тебе контролировать. А сам просто… буду наслаждаться.       Он отстранился, стягивая рубашку через голову. Тело Рики в дневном свете было произведением искусства — длинные мышцы, чёткий пресс, широкие плечи. Шрам от метки Сонхуна красовался на шее, яркий и свежий.       Я сделал это, подумал альфа с примесью гордости. Пометил его. Сделал своим.       Рики усмехнулся, читая эмоции через связь.       — Нравится то, что видишь?       — Заткнись, — буркнул Сонхун, но сам начал стягивать толстовку.       Когда они оба оказались обнажёнными, Рики подхватил альфу на руки, словно он ничего не весил, и понёс к кровати. Уложил бережно, устроился рядом.       — Сегодня мы не будем торопиться, — прошептал энигма, его рука скользнула по груди Сонхуна. — Хочу насладиться каждой секундой.       Рики лёг на спину, притягивая Сонхуна на себя. Альфа устроился у него на бёдрах, их члены соприкоснулись, и оба застонали от контакта.       — Возьми, что хочешь, — прошептал энигма, его руки легли на талию Сонхуна, но не направляли, просто держали. — Используй меня. Двигайся так, как тебе удобно.       Сонхун сглотнул. Контроль. Рики давал ему контроль. Это было… пугающе и возбуждающе одновременно.       Альфа приподнялся, взял член энигмы в руку. Тот был твёрдым, горячим, пульсирующим. Капля смазки выступила на головке, и Сонхун инстинктивно размазал её большим пальцем. Рики выгнулся, шипя.       — Не дразни, — прорычал он. — Или я не выдержу и переверну тебя.       — Попробуй, — вызывающе ответил Сонхун, и сам удивился собственной смелости.       Он устроил член Рики у своего входа. Внутри всё ещё было влажно от семени энигмы, растянуто после прошлой ночи. Начал опускаться медленно, мучительно медленно, чувствуя, как его тело растягивается, принимая вторжение.       Было больно. Дискомфортно. Но и… хорошо. Ощущение полноты, правильности, завершённости.       — Блядь, — выдохнул Рики, его пальцы впились в бёдра Сонхуна. — Ты… так узко… так горячо…       Альфа опустился до конца, и они оба замерли, тяжело дыша. Сонхун чувствовал каждый сантиметр члена Рики внутри себя, растягивающего, заполняющего до предела.       — Двигайся, — хрипло попросил энигма. — Пожалуйста… двигайся…       Сонхун начал медленно. Приподнимался, почти до выхода, наслаждаясь тем, как член Рики скользит внутри. Затем опускался обратно, принимая полностью. Снова и снова, находя ритм, что приносил удовольствие им обоим.       Руки Рики скользили по его телу — гладили бёдра, живот, грудь. Задержались на сосках, сжали, и Сонхун застонал, выгибаясь. Энигма повторил движение, то сжимая, то поглаживая, заставляя альфу терять ритм.       — Рики… — задыхался Сонхун, ускоряясь. — Это… слишком хорошо…       — Знаю, — энигма приподнялся, обхватывая альфу руками, притягивая ближе. Их губы встретились в жадном поцелуе, языки переплелись. Рики начал подаваться бёдрами вверх, встречая движения Сонхуна, углубляя проникновение.       Альфа нашёл угол, при котором член Рики задевал его простату при каждом движении, и застонал в поцелуй. Наслаждение нарастало волнами, всё выше, выше…       Рука энигмы скользнула между их телами, обхватила член Сонхуна. Начала двигаться в такт — когда альфа опускался, рука сжимала, когда поднимался — расслаблялась. Двойная стимуляция была невыносимой.       — Кончай, — прорычал Рики. — нравится чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня… нравится видеть твоё лицо, когда ты теряешь контроль…       Ещё несколько движений, и Сонхун сорвался. Оргазм накрыл его волной, такой мощной, что перед глазами вспыхнули искры. Он кончал на грудь Рики, его тело судорожно сжималось вокруг члена энигмы, удерживая внутри.       Рики продолжал двигаться, продлевая удовольствие альфы, пока не достиг своего собственного пика. Он излился внутрь, рыча, его зубы нашли метку на плече Сонхуна, обновляя её.       Связь вспыхнула между ними, яркая и ослепительная, передавая экстаз обоих.       Они замерли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Член Рики всё ещё был внутри, пульсируя, медленно размягчаясь.       — Это было… — начал Сонхун, но не нашёл слов.       — Невероятно, — закончил Рики, целуя его плечо. — Ты невероятен.       Они лежали так несколько минут, просто наслаждаясь близостью. Но тела оборотней восстанавливались быстро, особенно в полнолуние.       Сонхун почувствовал, как член Рики снова твердеет внутри него.       — Серьёзно? — альфа приподнял голову, глядя на энигму с недоверием.       — Второй день полнолуния, — Рики усмехнулся. — И я обещал показать тебе много разных способов.       Рики осторожно вышел из Сонхуна, перевернул его на спину. Устроился между раздвинутых ног альфы, его член упирался в уже подготовленный вход.       — Хочу видеть твоё лицо, — прошептал энигма, входя одним плавным толчком. — Хочу видеть каждую эмоцию, каждую реакцию.       Сонхун застонал, его руки обхватили плечи Рики, притягивая ближе.       В этой позиции проникновение было глубоким, интимным. Их тела соприкасались полностью — грудь к груди, живот к животу.       Рики начал двигаться медленно, размеренно. Каждый толчок был долгим, тянущимся — он выходил почти полностью, давая Сонхуну почувствовать потерю, затем входил обратно до упора, заполняя абсолютно.       — Чувствуешь? — шептал энигма, целуя лицо альфы — губы, щёки, веки. — Как идеально мы подходим друг другу? Словно ты был создан для меня… а я для тебя…       Сонхун не мог говорить, только стонать. Медленный темп был пыткой и благословением. Наслаждение нарастало постепенно, как приливная волна, накапливаясь с каждым толчком.       Рики менял углы, экспериментируя, находя точки, что заставляли альфу выгибаться и кричать. Когда он нашёл идеальный угол, при котором каждый толчок задевал простату, он удержал его, повторяя снова и снова.       — Рики… пожалуйста… быстрее… — умолял Сонхун, его ногти царапали спину энигмы.       — Нет, — прорычал Рики, замедляясь ещё больше. — Хочу растянуть это… хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду…       Его рука скользнула между их телами, обхватила член Сонхуна. Двигал рукой так же медленно, как бёдрами — долгие, тянущиеся движения от основания до головки.       — Не могу… слишком… — альфа дёргался, пытаясь ускорить темп, но Рики держал его крепко, не давая двигаться самостоятельно.       — Можешь, — энигма прикусил его губу. — Продержишься для меня. Потому что я так хочу.       Пытка продолжалась. Сонхун терял счёт времени, минутам. Наслаждение нарастало так медленно, что казалось бесконечным. Когда оргазм наконец накрыл его, это было похоже на взрыв — мощный, всепоглощающий, разрывающий на атомы.       Он кричал, цепляясь за Рики, его тело сжималось в конвульсиях. Энигма ускорился, его движения стали жёсткими, отрывистыми, и он кончил, изливаясь глубоко внутрь альфы.       Они лежали, переплетённые, тяжело дыша. Пот покрывал их кожу, сердца бились синхронно.       — Ещё, — прошептал Рики, и в его голосе было обещание. — У нас целый день.       Рики перевернул их на бок, не выходя. Они лежали лицом к лицу, ноги переплетены. Энигма задрал одну ногу Сонхуна выше, открывая доступ.       — Эта позиция позволяет целоваться, — объяснил Рики, начиная медленные, ленивые толчки. — Смотреть друг другу в глаза. Быть близко.       Действительно, их лица были в сантиметре друг от друга. Сонхун видел каждую деталь — как расширяются зрачки Рики от удовольствия, как дрожат губы, когда он сдерживается, как серебро проступает в глазах, когда волк требует выхода.       Они целовались между стонами, их языки двигались в том же ритме, что и их тела. Руки Рики скользили по телу Сонхуна — гладили бок, бедро, ягодицы. Массировали, ласкали, изучали.       — Люблю прикасаться к тебе, — шептал энигма. — Каждая часть тебя совершенна… каждый изгиб, каждая линия…       Альфа краснел от комплиментов, но не останавливал. Слова Рики грели изнутри, заставляли чувствовать себя желанным, ценным.       Этот раз был долгим, ленивым. Они не торопились, просто наслаждались близостью, теплом тел, соединением. Когда оргазм пришёл, он был мягким, волнообразным, растянутым.       — На четвереньки, — попросил Рики, и Сонхун подчинился.       Энигма устроился сзади, его руки скользили по спине альфы, от плеч до ягодиц. Массировал, разминал мышцы, заставляя Сонхуна расслабиться.       — Так красиво, — бормотал Рики, раздвигая ягодицы, обнажая растянутый, влажный от семени вход. — Так открыто для меня… так доверчиво…       Он вошёл медленно, наслаждаясь тем, как тело альфы принимает его. В этой позиции проникновение было глубоким, почти слишком. Сонхун чувствовал каждый сантиметр, каждую вену на члене энигмы.       Рики начал двигаться, держась за бёдра альфы. Его толчки были размеренными, но мощными. Каждый заставлял Сонхуна подаваться вперёд, цепляться пальцами за простыни.       — Так хорошо, — рычал энигма. — Принимаешь меня так глубоко… словно создан для этого…       Одна рука скользнула под живот Сонхуна, нашла его член, начала дрочить. Вторая поднялась выше, к груди, щипала соски.       Двойная стимуляция заставила альфу терять разум. Он стонал, толкался бёдрами навстречу, требуя больше, сильнее, глубже.       Рики дал ему то, что он просил. Его движения стали жёсткими, безжалостными. Звуки плоти о плоть заполняли комнату, смешиваясь с криками и рычанием.       Когда Сонхун кончил, он почти потерял сознание от интенсивности. Рики последовал за ним, вбиваясь в последний раз до упора и замирая, изливаясь.       Рики поднял обессиленного Сонхуна, прижал спиной к стене. Ноги альфы обхватили его талию, руки повисли на плечах.       — Держись, — прорычал энигма, входя снова.       Трахать стоя требовало невероятной силы, но Рики был энигмой. Он держал Сонхуна без усилий, его толчки были мощными, поднимали альфу вверх, затем опускали обратно на член.       — Рики… не могу… слишком устал… — стонал Сонхун, его голова откинулась назад, ударяясь о стену.       — Ещё один, — обещал энигма, целуя его шею. — Дай мне ещё один, и я позволю тебе отдохнуть.       Он менял темп — то ускоряясь до безумия, то замедляясь почти до остановки. Не давал Сонхуну предсказать, когда будет следующий толчок, держал на грани.       Пятый оргазм был болезненным, почти сухим. Тело Сонхуна протестовало, но Рики не останавливался, доводя до конца.       Рики отнёс Сонхуна в ванную, поставил под тёплую воду. Альфа едва стоял на ногах, опираясь на стену.       — Это поможет мышцам расслабиться, — сказал энигма, намыливая его тело.       Но руки Рики были не только заботливыми. Они дразнили, возбуждали, находили чувствительные точки. Когда пальцы скользнули между ягодиц, Сонхун застонал.       — Рики… пожалуйста… не могу больше…       — Можешь, — энигма развернул его лицом к стене, прижал грудью к кафелю. Вошёл сзади, медленно, бережно. — Последний раз сегодня. Обещаю.       Вода лилась на них, создавая интимную завесу. Рики двигался медленно, нежно, его руки гладили тело Сонхуна, успокаивая, лаская. Шестой оргазм был тихим, почти незаметным. Просто волна облегчения, расслабления.       Когда они вернулись в постель, Сонхун провалился в сон мгновенно.       Рики держал его, укрывал одеялом, целовал волосы.       — Моя пара, — шептал энигма. — Моё всё.       Связь пульсировала между ними — спокойная, удовлетворённая, счастливая.       И Сонхун, даже сквозь сон, чувствовал это тепло.       Чувствовал, что наконец дома.

***

      Дорога домой заняла четыре часа. Йеджи вела машину, Минджу дремала на пассажирском сидении, а Сонхун с Рики устроились сзади. Энигма не отпускал руку альфы всю дорогу, их пальцы были переплетены, большой палец Рики рисовал успокаивающие круги на коже.       За окном мелькали пейзажи — сначала городские улицы Санбата, затем трасса, окружённая весенними полями. Снег окончательно сошёл, обнажив землю, готовую к пробуждению. Деревья покрывались первой зеленью, воздух пах сыростью и новой жизнью.       Сонхун смотрел на проносящийся мир и думал о том, как многое изменилось за три дня. Он уехал из дома свободным, планирующим избежать традиций. Возвращался помеченным, связанным, с парой.       С Рики.       Альфа скосил глаза на энигму. Тот дремал, голова склонилась набок, тёмные волосы растрепались, падая на лоб. Даже во сне лицо Рики было красивым — острые скулы, длинные ресницы, полные губы. Метка Сонхуна на его шее была видна, несмотря на воротник рубашки.       *Мой*, подумал альфа, и эта мысль больше не пугала. Где-то за эти три дня страх трансформировался в нечто иное. Не любовь — ещё нет. Но… принятие. Привязанность. Начало чего-то большего.       Связь откликнулась, даже сквозь сон Рики. Тёплая волна, успокаивающая, как объятие.

***

      Их деревня встретила весенним дождём. Мелкие капли барабанили по крыше машины, превращая дорогу в грязное месиво. Йеджи аккуратно припарковалась возле дома Сонхуна — старый двухэтажный дом на окраине деревни, окружённый садом.       — Ну вот и дома, — сказала львица, глуша двигатель. — Твоя мать, наверное, уже караулит у окна.       Действительно, штора на втором этаже дёрнулась. Сонхун застонал.       — Она убьёт меня.       — Не убьёт, — Рики проснулся, потягиваясь. — Просто закидает вопросами. И будет рада. Твоя мать любит меня.       — Она любила тебя как моего друга. Это было до того, как ты стал моей парой.       — Именно поэтому она будет рада вдвойне, — энигма усмехнулся, выходя из машины.       Они не успели дойти до крыльца, как дверь распахнулась. Мать Сонхуна — Пак Мисон, элегантная женщина-бета с сединой в тёмных волосах — выскочила с зонтом.       — Сонхун-а! — она кинулась обнимать сына, затем отстранилась, её взгляд упал на метку. Глаза расширились. — Ты… у тебя пара?!       — Эм… привет, мама, — альфа неловко потёрся затылок.       Мисон перевела взгляд на Рики, заметила его метку, и на её лице отразилось понимание.       — Рики? — она ошарашенно моргнула. — Вы… вы двое… но как… когда…       — Ночь равноденствия, — просто сказал энигма, кланяясь. — Матушка, надеюсь, вы не против. Я позабочусь о Сонхуне. Обещаю.       Женщина смотрела на них несколько секунд, затем её лицо расплылось в улыбке.       — Не против? Я в восторге! — она схватила Рики за руки. — Я всегда знала, что ты идеально подходишь моему сыну! Заходите, заходите, вы промокнете!       Она затащила их в дом, продолжая щебетать:       — Нужно позвонить твоему отцу, он всё ещё в командировке, но обрадуется! И бабушке! О боже, она так давно ждала, когда ты найдёшь пару! И нужно устроить праздник, пригласить соседей…       — Мама, пожалуйста, — Сонхун поднял руки. — Не сегодня. Мы устали. Просто… дай нам отдохнуть, хорошо?       Мисон осеклась, разглядывая их внимательнее. Действительно, они выглядели измотанными — тёмные круги под глазами, метки по всему телу, Сонхун слегка прихрамывал.       — Конечно, конечно, — она смягчилась. — Рики, ты остаёшься? У нас полно места, можешь занять гостевую комнату. Или… — она хитро прищурилась, — комнату Сонхуна.       — Мама! — альфа покраснел до корней волос.       — Что? Вы пара. Это естественно, — она пожала плечами. — Ладно, идите наверх. Я приготовлю поесть. А вечером поговорим о планах.

***

      Комната Сонхуна не менялась с подросткового возраста. Постеры научных журналов на стенах, книжные полки, заваленные учебниками, стол с ноутбуком. Кровать — узкая, односпальная.       — На этой кровати мы оба не поместимся, — заметил Рики, оглядываясь.       — Тогда спи на полу, — буркнул Сонхун, стягивая куртку.       — Мы пара. Я не буду спать на полу, — энигма подошёл сзади, обнял за талию. — Найдём способ поместиться.       Его губы коснулись затылка альфы, и Сонхун невольно расслабился в объятиях.       — Устал, — пробормотал он. — Так чертовски устал.       — Знаю, — Рики развернул его, заглянул в глаза. — Тогда отдыхай. Я разбужу, когда ужин будет готов.       Но вместо того, чтобы отпустить, энигма наклонился, целуя его. Медленно, нежно. Их губы скользили друг по другу, находя привычный ритм. Язык Рики провёл по нижней губе Сонхуна, прося доступа, и альфа открылся.       Поцелуй. Глубокий, исследующий. Их языки переплелись, танцевали друг с другом. Рики смаковал каждую секунду, изучал вкус Сонхуна — кофе, что они пили в дороге, что-то сладковатое, уникально его.       Руки энигмы скользили по телу альфы — одна легла на затылок, пальцы зарылись в волосы, массируя кожу головы. Другая прижалась к пояснице, притягивая ближе, пока между их телами не осталось просвета.       Сонхун застонал в поцелуй, его собственные руки потянулись к плечам Рики, цепляясь. Поцелуй углублялся, становился более страстным. Рики слегка прикусил нижнюю губу альфы, затем лизнул, успокаивая.       Они целовались долго, теряя счёт времени. Языки скользили, переплетались, исследовали. Рики посасывал язык Сонхуна, вырывая протяжные стоны. Альфа отвечал тем же, его дыхание становилось прерывистым.       Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Губы Сонхуна были распухшими, покрасневшими. Глаза Рики горели серебром.       — Если продолжим, — хрипло сказал энигма, — я не смогу остановиться.       — Тогда не продолжай, — Сонхун прижался лбом к его груди. — Мама внизу. Это было бы… неловко.       Рики засмеялся, обнимая его крепче.       — Ладно. Спать. Потому что если я начну тебя раздевать, мы точно не остановимся.       Они устроились на узкой кровати, Сонхун лёг на бок, Рики прижался сзади, обнимая. Было тесно, но… уютно. Правильно.       Альфа провалился в сон под мерное дыхание энигмы и пульсацию связи между ними.

***

      Ужин прошёл в расслабленной атмосфере. Мисон приготовила любимые блюда Сонхуна — острый суп, жареную курицу, рис. Они ели, делясь историями о ритуале, хотя Сонхун тщательно избегал подробностей.       Когда тарелки были убраны, а чай разлит, Мисон серьёзно посмотрела на них.       — Теперь, когда вы пара, что планируете делать? — спросила она. — Сонхун, ты же собирался поступать в университет. Как это совместить?       Альфа открыл рот, но не знал, что сказать. Он не думал об этом. Всё произошло так быстро.       — Я думал об этом, — вмешался Рики, и Сонхун повернулся к нему. — У меня есть предложение.       — Какое?       Энигма глубоко вдохнул.       — Переедем за границу. В Америку или Европу. Там лучшие университеты для наших специальностей. Ты сможешь учиться, строить карьеру. А я… я найду работу, буду поддерживать нас финансово, пока ты учишься.       Сонхун уставился на него.       — Ты… серьёзно? Просто так бросить всё здесь?       — Здесь нет ничего, что держит меня, — просто сказал Рики. — Родителей нет, родственники далеко. Единственное, что имеет значение, — это ты. И если для твоей мечты нужно уехать, мы уедем.       — Но это… дорого. Переезд, учёба, жильё…       — У меня есть сбережения, — Рики коснулся его руки. — Я копил. На случай, если понадобится. И это как раз тот случай.       Мисон смотрела на них с тёплой улыбкой.       — Рики прав, — сказала она. — Здесь мало возможностей. В больших городах, за границей — там ты сможешь реализоваться. И я буду спокойна, зная, что он с тобой.       — Но ты… ты будешь одна, — Сонхун посмотрел на мать.       — У меня есть твой отец. Община. Друзья, — она погладила его по щеке. — А у тебя есть мечта. И теперь есть кто-то, кто поможет её осуществить. Не упускай этот шанс, сын.       Альфа молчал, переваривая информацию. Уехать. Начать новую жизнь. В другой стране, вдали от всего знакомого. С Рики.       Страшно. Но и… волнующе.       — Мне нужно подумать, — наконец сказал он.       — Конечно, — Рики сжал его руку. — Не спеши. У нас есть время.

***

      Следующие недели пролетели в вихре. Сонхун начал изучать университеты за границей, программы, требования. Рики помогал с документами, связывался с агентствами.       Деревня узнала об их союзе быстро — новости разлетались со скоростью ветра. Реакции были разными. Большинство поздравляли, некоторые шептались за спиной. Альфа с энигмой — необычная пара, хотя и не запретная.       Сонхун учился жить с меткой, со связью. Поначалу было странно чувствовать эмоции Рики постоянным фоном. Но постепенно это стало привычным, даже комфортным. Он всегда знал, где энигма, что чувствует, нужен ли он.       Рики переехал к ним — Мисон настояла. Узкую кровать в комнате Сонхуна заменили на двуспальную. Теперь они засыпали вместе каждую ночь, переплетённые, связь пульсировала между ними мягко, убаюкивающе.       Физическая близость стала частью рутины. Не так интенсивно, как в полнолуние, но регулярно. Рики был внимательным любовником, всегда заботился о том, чтобы Сонхуну было хорошо. И альфа учился отвечать, находить то, что нравится энигме.       Вечерами они сидели в саду, на старой скамейке под яблоней. Рики обнимал Сонхуна, тот прижимался, читая на планшете статьи о генетике. Иногда они просто молчали, наслаждаясь близостью.       Однажды вечером, когда закат окрашивал небо в оттенки розового и золотого, Рики заговорил:       — Помнишь, в лесу ты сказал, что не любишь меня.       Сонхун напрягся.       — Рики…       — Дай мне договорить, — энигма прижался губами к его виску. — Ты сказал, что не знаешь, сможешь ли полюбить. И я сказал, что этого достаточно. Что заслужу твою любовь.       — Куда ты клонишь?       — К тому, что… я думаю, ты уже начал. Любить меня. Может, ещё не осознал, но я чувствую через связь. То, как ты расслабляешься в моих объятиях. Как улыбаешься, когда я вхожу в комнату. Как твоё сердце ускоряется, когда я целую тебя.       Сонхун молчал. Потому что Рики был прав. Где-то, незаметно, страх трансформировался в привязанность. Привязанность — в нечто большее. Тёплое чувство, заполняющее грудь, когда энигма рядом.       — Может быть, — тихо признался альфа. — Не знаю, что такое любовь. Никогда не чувствовал. Но то, что я чувствую к тебе… это сильно. Важно. Ты важен.       — Этого достаточно, — Рики поцеловал его макушку. — Более чем.       Они сидели в тишине, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом. В доме зажглись огни, из кухни доносился запах ужина, который готовила Мисон.       — Я хочу уехать, — неожиданно для себя сказал Сонхун. — За границу. С тобой. Хочу попробовать.       Рики замер.       — Ты уверен?       — Да, — альфа повернулся, глядя ему в глаза. — Ты прав. Здесь мало возможностей. А там… там я смогу учиться, развиваться. И ты будешь со мной. Это… это делает это менее страшным.       Улыбка Рики была такой яркой, такой счастливой, что у Сонхуна перехватило дыхание.       — Тогда мы сделаем это, — сказал энигма. — Вместе. Всё, что захочешь, мы сделаем. Обещаю.       Он поцеловал Сонхуна — медленно, нежно, вкладывая всю свою любовь, благодарность, надежду. Их языки переплелись, танцуя знакомый танец. Руки Рики обхватили лицо альфы, большие пальцы гладили скулы.       Сонхун отвечал, его собственные руки легли на талию энигмы, притягивая ближе. Поцелуй углублялся, становился страстнее. Они целовались долго, пока не понадобился воздух.       — Я начинаю думать, — прошептал Сонхун, прижавшись лбом к лбу Рики, — что это была не такая уж плохая идея. Пойти на ритуал.       — Лучшее решение в твоей жизни, — усмехнулся энигма.       — Самонадеянный ублюдок.       — Твой самонадеянный ублюдок.       Они засмеялись, и звук был лёгким, счастливым.

***

Шесть месяцев спустя

      Аэропорт был шумным, заполненным людьми. Сонхун стоял с двумя чемоданами, нервно сжимая ручку. Рики был рядом, спокойный, уверенный.       Мисон плакала, обнимая сына в последний раз.       — Звони каждую неделю, — всхлипывала она. — И пиши. И присылай фотографии.       — Обещаю, мама, — Сонхун крепко обнял её. — Спасибо. За всё.       — Береги его, — она повернулась к Рики. — Он упрямый и не всегда заботится о себе.       — Буду, — серьёзно кивнул энигма. — Как зеницу ока.       Они прошли через контроль, поднялись на борт самолёта. Сонхун сидел у окна, глядя на удаляющуюся землю. Рики держал его за руку.       — Нервничаешь? — спросил энигма.       — До чёртиков, — признался альфа. — А ты?       — Нет, — Рики поцеловал его костяшки пальцев. — Потому что ты со мной. Пока мы вместе, всё будет хорошо.       И Сонхун поверил. Потому что связь между ними пульсировала уверенно, крепко.       Они летели навстречу новой жизни. Новым возможностям. Новому будущему.       Вместе.       И это было всё, что имело значение.

***

      Шесть лет спустя.

Лаборатория Калифорнийского университета.

      Сонхун склонился над микроскопом, изучая образец. Его волосы стали длиннее, собраны в небрежный хвост. На шее всё ещё красовалась метка — теперь превратившаяся в серебристый шрам, но видимая.       — Доктор Пак, — его ассистент заглянул в лабораторию. — Ваш муж здесь. Говорит, что вы забыли ланч.       Сонхун посмотрел на часы и ругнулся. Действительно, он забыл поесть. Опять.       Рики вошёл с пакетом еды, качая головой.       — Третий раз за неделю, — укоризненно сказал энигма. — Сонхун-а, ты обещал заботиться о себе.       — Извини, увлёкся, — альфа виновато улыбнулся. — Мы близки к прорыву в исследовании регенерации тканей у оборотней.       — Знаю. Ты не говоришь ни о чём другом, — Рики поставил пакет на стол, обнял его сзади. — Но ты не можешь совершить прорыв, если упадёшь в обморок от голода.       — Ты прав, — Сонхун повернулся, целуя его. Быстро, но нежно. — Спасибо, что заботишься.       — Всегда, — Рики улыбнулся. — Пойдём, поедим в парке. Погода отличная.       Они вышли из лаборатории, переплетя пальцы. По пути встречали других студентов и профессоров, некоторые здоровались, улыбались.       Пак Сонхун и Нишимура Рики были известной парой в университете. История о том, как альфа и энигма нашли друг друга на ритуале равноденствия и вместе переехали за океан, преследуя мечты, была почти легендарной.       Они сидели на траве, Сонхун ел сэндвич, прижавшись к плечу Рики. Энигма работал в крупной IT-компании, его зарплата позволяла им жить комфортно, пока альфа заканчивал докторантуру.       — Доволен? — тихо спросил Рики.       — Очень, — Сонхун посмотрел на него. — Ты был прав. Тогда, в лесу. Мы правильны. Вместе.       — Я всегда прав, — самодовольно усмехнулся энигма.       Они поцеловались, не обращая внимания на прохожих. Долго, страстно, вкладывая всю свою любовь друг в друга.       Шесть лет назад Сонхун боялся потерять свободу. Теперь он понимал — он не потерял. Он обрёл. Партнёра. Поддержку. Любовь.       И это было лучшим, что случалось в его жизни.

Конец