Прощения

Никто, в общем-то, и не сомневается, что он всепрощающий. Он же Пьюр Ванилла Куки, Воплощение Правды, Древний Герой, Милостивый Король. Пьюр Ванилла всепрощающий, без спора, он любую печеньку обнимет и помилует, потому что не может злиться, потому что не может обижаться, потому что не может их ненавидеть, потому что они его маленькие подданные и им нужно помогать. И Древним нужно помогать, они ведь его друзья, и Зверям, они ведь все просто заплутали, просто повернули однажды не туда, все имеют право на второй шанс. Шедоу Милка Пьюр Ванилла ненавидит. Эта долгожданная ненависть разрастается ядовитым плющом и роется сколопендрами под кожей. Шедоу Милк снова смеётся. Как же фальшиво это звучит. Отвратно. Пьюр Ванилла улыбается и не обращает внимание на его очередную маленькую ложь, потому что они в окружении их друзей – Холлиберри удивительно быстро нашла общий язык с Бёрнинг Спайс Куки, а Дарк Какао пока держится настороже из-за Этернал Шугар Куки, но как только Мистик Флаур Куки вернётся, тот точно расслабиться. Пьюр Ванилла не расслабиться. Шедоу улыбается и клыки его блестят. Улыбается и надменно смотрит на него. Улыбается и знает, что ложь его вызывает у Пьюр Ваниллы тошноту. А Пьюр Ванилла лишь наклоняет Шедоу к себе и оставляет мимолётный поцелуй – в щёку, Шедоу недоволен малым, но урчит сытым котом и улыбку делает более искренней, добавляя в неё ещё больше лжи. Как же Пьюр Ванилла от этого устал. Устал от постоянной лжи, от повторяющегося обмана, от вечных недоговорок. –Шедоу, ты как? –Спасибо за беспокойство, милый, у меня всё хорошо! У Пьюр Ваниллы губы поджимаются, а Шедоу Милк стелется рядом и полыхает любовью. –Любовь моя, как прошёл твой день? –Ооо, просто ужасно, Нилли, но с тобой он закончится прекрасно! Пьюр Ванилла оплетает руками оголённую шею, а Шедоу Милк хихикает от щекотки и упиваются запахом ванили. –Птичка моя, я тебя никогда не обижу, ты можешь мне доверять. –Авв, мой глупыш, я это знаю! Люблю тебя, люблю-люблю-люблю! Пьюр Ванилле глаза показной лаской закрывают, а Шедоу Милк сам свои глаза добровольно вырывает. Ложь, обман, полуправда. Чередовать по желанию и забить доверху помпезными фразочками и пурпурной прозой, льющейся изо рта Шедоу (если рот есть в их нынешнем облике), как из рога изобилия. Как Же Он У Стал Как же он устал. Пьюр Ванилла сказал один раз. Его не услышали. Пьюр Ванилла сказала второй раз. Его проигнорировали. Пьюр Ванилла сказал третий раз. Его слова извратили. Пьюр Ванилла сказал четвёртый раз... ... Пьюр Ванилла сказал ... раз... Как же он устал. Знаете, что такое безумие. Это повторение одного и того же действия, в надежде на другой результат. Пьюр Ванилла – безумец. Сумасшедший. Ненормальный. Псих. Это было понятно ещё тогда, когда он простил Лили, не виня ту за сотни тысяч смертей. Миллионы смертей. Ау, Пьюр Ванилла, очнись, её нужно было хотя бы убить за это. Ау, Пьюр Ванилла, Шедоу Милк обращали мир в хаос раз больше, чем ты лет живёшь. Ау, Пьюр Ванилла, как ты можешь целовать руки тех, кто по макушку в джеме? Ау, Пьюр Ванилла, где твоё отторжение их? А, вот оно. Вот твоя ненависть к ним. Пьюр Ванилла откровенно заебался. Шедоу – пизданутый мудак, по которому плачет дурка, но без него Ванилле, увы, никак, и лицо Шедоу Ванилла хочет раскрошить, потому что быть "всепрощающим" с этим воплощением всего самого худшего Ванилла не может. В конце концов, Пьюр Ванилла никогда не говорил, что он всепрощающий – так посчитали другие, его не спросили, он не сказал. Что он вообще "прощающий". А помилование не стирает преступления. –Шедоу. –Да-мррр?.. Раньше Шедоу больше походили на устрашающего волка; сейчас Ванилла знал, что Шедоу – дворовой кот, чёрный от грязи, с вросшими в лапы когтями, испуганный до конца жизни и потому ходящей со вставшей дыбом скомкавшейся шерстью. Шедоу Милк лениво потянулись в воздухе и запоздало обернулись. Пьюр Ванилла закрыл дверь их комнаты. Открыл глаза и поднял взгляд на это чудовище. –О, дай угадаю, – пропело чудовище, – "нам надо поговорить"? –Нет. Мне надо высказаться. –Ммм, ну, удиви меня. Какой же ты мерзавец. Сейчас Пьюр Ванилла и скажет, насколько он мерзавец. –Я заебался. Легенды, как же я заебался. Из-за тебя. Ты самая ужасная печенька, которую мне довелось знать, ты не ставишь никого на равный себе уровень, потому что считаешь себя ничтожеством, абсолютным нулём, но при этом делаешь вид, будто выше всех, будто лучше всех, будто знаешь больше всех, блядь, Шедоу! Ты жалкий! Тени криво дёрнулись – Пьюр Ванилла стукнул по двери. Громко. Звук ударил по ушам, отразился эхом по комнате и прошёл мимо Шедоу. –Какой ты жалкий! Ты одно из самых могущественных существ Хлебоземья и даже не можешь признать в себе печеньку! Пха-ха... Сколько, сколько раз я пытался тебе помочь? Молчи! Не открывай, нахуй, свой грязный рот, сотканный из лжи, говорю я! Я заебался! Пытаться тебе помочь! Почему ты просто не можешь стать нормальным?! Что я делаю не так?! Почему ты не становишься нормальным?! Я делаю для тебя всё! Я уже сделал для тебя всё! Почему я не могу ломать тебя, как неправильно сросшуюся кость, и излечить?! Почему ты до сих пор меня боишься?! Почему ты до сих пор меня боишься?! Потому что я сейчас ору?! Да- да блядь!.. Пьюр Ванилла не должен их обвинять, не должен, не должен, не должен... Зубы скрипят, пальцы впиваются в кожу головы, лицо искажается в ярости, а Шедоу... А эта тварь так и висит над полом, со скучающим лицом выслушивая всё! Да ему похуй! Как же Ванилла ненавидит Шедоу! Как же он ненавидит эту показную безразличность! –... ты уже довёл меня до такого состояния, как я вообще опустился до такого состояния!.. ты... Это ты во всём виноват! Ты меня заебал! Легенды, как ты меня заебал!.. да, конечно, я тебя люблю, но свет!.. ты невыносимый! Ты выпиваешь из меня все соки, всю энергию!.. сколько я тебе не даю – тебе всё мало, прожорливая скотина!.. как же ты меня достал! Как же я заебался от твоих закидонов! Видеть тебя не могу! Видеть тебя не хочу! До чего ты меня довёл! Как я от тебя устал! Как я хочу, чтобы ты был, блядь, нормальным! Как меня заебали твои изниоткуда берущиеся обиды! Что ещё мне нужно сделать?! Ты тянешь меня вниз! Иди нахуй, просто иди нахуй! –Ах, нахуй? – раздалось ровное шипение. Звонкий шлепок, щека горит, шея хрустит от наклона головы, мир падает вниз, боль, тьма. И холод: Пьюр Ванилла продирает глаза, с силой разлепляет веки и тут же из его глотки вырывается звук – а чего – не ясно. –На хую сегодня будешь только ты, – Шедоу возглас-стон-крик будто бы не слышит и руки Ваниллы слепляет жидкими тенями, когтистые длинные пальцы кривыми иссохшими ветками забираются под платье и проходятся по коже, – "моя любовь". –Шедоу, я- –Милый, честно, мне плевать, что ты там хочешь сказать, – Шедоу щёлкнули пальцами – и очередное заклинание въелось в мозг, рот Ванилле ничем не затыкали, он даже всё ещё может издавать звуки – но слов сказать не в состоянии, – говорил, что я тебя заебал? Ну, сейчас оформлю, – постойте, что вообще произошло? Пьюр Ванилла высказывал накопившееся, Шедоу было "похуй" , потом почему-то они его ударили, слишком сильно, он ударился головой о пол, они на этом же полу, да, в этой же комнате? Вроде, да, а сейчас... А сейчас его будут... Ох. А сейчас Шедоу наклоняется над его безвольным кукольным телом и глазищями своими смотрит в самую душу. Пьюр Ванилла дрожит от холода и страха, и губы его дрожат, и зрачки дрожат, но взгляд Ванилла отвести физически не может – загипнотизированный змеёю. –Расслабься. Сейчас отдохнёшь. Дорогой. Пьюр Ванилла сглатывает, но в пересохшем рту нет слюны. Тело в пол не вдавливают, тело тени не сжимают, когти тело не царапают, зачем? Зачем это делать сейчас? Пьюр Ванилла в их полной власти и ничего он никогда с этим сделать не сможет – спешить с "ласками" некуда. И Шедоу Милк это знает. Шедоу Милк жадно вдыхает ваниль и ненависть, страх и любовь, слизывает холодный пот с его лба и любовно целует. Просто берёт его и не спрашивает. И всех Пьюр Ванилла помилует. А Шедоу – простит.