Папа, мы приёмные

— Фууу, прекратите, камера же снимает! — Хитоши громко пожаловался с лицом полного отвращения, прикрыв рукой глаза. — Здесь дети! Камера действительно снимала с места, куда Хитоши поставил её в гостиной. Приближался декабрь и стало семейной традицией снимать их Рождество. Однако, пока подросток трудился, чтобы установить камеру, его отцы были заняты, целуясь друг с другом на кухне так, словно они были подростками. — Как ты думаешь, ты появился, — его отец лениво протянул, совершенно невстревоженный, больше занимающийся назойливыми поцелуями своего мужа. Он даже не потрудился выйти из личного пространства голосового героя. Редкое зрелище: их отец, черный кот, отвечает взаимностью, даже требует, на привязанность их отца, золотого ретривера. — Точно не из-за того, чем вы занимаетесь! — Лавандоволосый мальчик раздражённо крикнул, сильно жестикулируя. «Он выглядит безумно», Шота тихо подумал, гордясь тем, что сделал, выполнил свои обязанности отца. Хизаши выглядел таким же позабавленным с глупой влюблённой улыбкой на лице. — Хочу, чтобы ты знал, прелюдия — важная часть создания ре- Хитоши даже не успел отреагировать, как в комнату зашёл его брат, тут же пожалев, что имеет отличный слух. — Фуфуфу! Что я только что услышал?! — Изуку в ужасе закричал, прикрыв руками ушами, словно это защитит его уже запятнаную невинность. — Папы пытаются убедить меня, что они воссоздают то, как они создали меня, — Хитоши сказал, содрогнувшись, как будто сама мысль об этом наполняла его страхом до глубины души. Эри выбрала именно этот момент, чтобы войти в комнату. Она бросила один взгляд на родителей, оглянулась на страдания братьев и пожала плечами, спокойно заняв место за кухонной стойкой. Она спросила: — Мы наконец подтверждаем, что Хитоши не приёмный? Он создан тобой и отцом? Обещаю, это не обидит меня и Изу, папа. Я знаю, я твоя любимица, — она сказала с ленивой, зубастой улыбкой, что верно подражала улыбке её отца. От её слов их отцы замерли. Хизаши тупо моргнул и все могли видеть момент, когда над его головой зажглась лампочка. — О, подождите. Вы все приёмные, — он сказал, смущённо рассмеявшись, словно это было новой информацией. — Я забыл. — Ты серьёзно прямо-

***

Подростковая драма могла быть любимой формой развлечения Хизаши. Он поймал джекпот, когда стал учителем и выиграл снова, когда его три ребёнка выросли в драматичных, злобных, мелких сопляков. Это было чудесно. Сегодня его ежедневное развлечение пришло в виде мелодраматичного Хитоши, только пришедшего со школы, не переодевшегося из униформы, прежде чем жалкой кучей упасть на диван в гостиной, уронив голову на колени отца. — Пап, я уродливый? — Хизаши очень гордится собой, что не засмеялся, проводя рукой по фиолетовым локонам. Пушистые. — Милый, ты унаследовал лицо своего отца и я женился на мужчине, верно? Думаю, ты можешь верить мне, когда я говорю, что ты очень красивый, — он старался не ворковать из-за большого малыша, зная, что его опека не будет оценена. Хитоши фыркнул. — Я буквально ничего не унаследовал от вас, но спасибо. Хизаши моргнул, на секунду прекратив гладить другого, прежде чем возобновить, хотя бы для того, чтобы успокоить нытье своего раненого старшего сына. — Я продолжаю забывать, что ты приёмный, и это каждый раз сбивает меня с толку, когда я вспоминаю, что ты не биологический ребенок Шоты. — Туше. Действительно, все видели сходство. Было странно, что они не были связаны биологически. Эти мешки под глазами не стоят того, чтобы о них писать. — Ты даже не получил его гены и всё ещё проклят уродливой рожей отца, — Изуку дерзко сказал, зайдя в гостиную с Эри на хвосте. Они переоделись из униформы в большие толстовки Сущего Мика, украденные у Шоты, и прототип толстовки декиру. — Замолчи, Изу-нии. Ты просто завидуешь, что ты не унаследовал гены про-героя Ластика. — Эри усмехнулась, демонстративно перекинув волосы. Её редкая поддержка (по сравнению с обычным уклонением против того, кем была жертва) заставила Хитоши фыркнуть. — Какие гены унаследовала ты, Эри-чан? — Зеленовлосый мальчик спросил, потакая сестре. — Его ужасное чувство стиля? — Я и Хито-нии получили немного роста. — Она с дерзостью усмехнулась, чему по сути научилась у братьев. Она подошла, чтобы сделать вид, что сравнивает их рост, проведя ладонью от макушки своей головы до головы Изуку. — Не могу сказать того же о тебе, старший брат. В данный момент они были почти одного роста и это точно было больной мозолью для крошечного зеленовласого сына Хизаши. — Готов поспорить, ты также унаследовала его очаровательные социальные навыки и характер. — Изуку пошутил, его поза изменилась и он выглядел так, будто готовился прыгнуть на сестру. — Ты так говоришь, как будто это плохо. — Эри хмыкнула, невозмутимо сложив руки на груди. — Я просто говорю, что требуется особый человек, чтобы заботиться о пульверизаторе, раздражающемся на- — Хизаши. — С кухни раздался скорбный шёпот. Хизаши встал, а Хитоши, несмотря на то, что лишился своей человеческой подушки, остался в основном невозмутимым, слишком занятый записью разворачивающегося словесного поединка. Он пошел на кухню и заглянул туда, чтобы увидеть своего мужа, склонившегося над столом, на котором были разбросаны стопки бумаг. — Они оскорбляют друг друга, однако под раздачу попал я. — Шота сокрушался, хотя его голос оставался ровным и монотонным. — Они точно твои дети, — Хизаши хмыкнул, сев рядом с мужем. — Все они — адские отродья. Может, нам надо вызвать экзорциста? — Темноволосый мужчина предложил, прилагая минимальные усилия (что больше, чем он обычно делал бы в обычный день), чтобы выглядеть жалко. Его слабая игра не дала ему возможности даже попытаться убедить мужа, прежде чем они были окружены упомянутыми адскими отродьями. Эри вскарабкалась на колени Шоты с преувеличенным криком «Папа, Изу надо мной издевается!», привычкой, которой она бесстыдно придерживалась, несмотря на то, что стала подростком, в то время как Изуку начал лазать по другому отцу, как по дереву, пока не прицепился к спине мужчины, как обезьяна, и не зашипел, как дикая кошка, в отместку. Хитоши, самый бестактный из троих, сел напротив двух мужчин, следуя за другими двумя, чтобы, по-видимому, понаблюдать за драмой. — О чем вы двое говорите? — Об открыти врат ада, чтобы отправить вас туда, откуда вы пришли, чтобы провести немного времени с вашим отцом. — Фу, вы флиртуете за счёт своих детей? — Знаешь, Шо. Если мы изгоним этих гремлинов, то сможем спокойнее флиртовать, — Хизаши задумчиво протянул, поиграв бровями от намёка пустого гнезда. Действительно впечатляло, насколько братья и сестра одновременно ахнули.

***

Хизаши любил и ненавидел поездки на машине, особенно те, которые были с его полным цирком. Никогда не спокойные, позвольте сказать ему. Каждый раз, когда ему приходилось загонять всех троих растущих детей в их маленькую, семейную машину, машина словно уменьшалась в размере, учитывая, сколько они спорили. — Ой, подвинься. Мне тесно. — Я уже в середине, черт возьми. Почему ты занимаешь столько места?! У тебя даже нет задницы! — Он получил это от папы, лол. — Я выброшу тебя из окна. — Пааап, скажи Тоши, что ты любишь его меньше, потому что он приёмный! — Слова Эри преврались визгом, когда Хитоши толкнул её бедра. — Милая, мы любим всех наших приёмных и биологических детей одинаково. — Хизаши успокоил ее, взглянув в зеркало заднего вида, развеселившись. — Хизаши, они все приёмные, — Шота громко пробормотал во «сне», что все знали, было для того, чтобы избежать ненужного нытья. — Значит, ты любишь нас всех меньше?! — Изуку театрально выдохнул, потому что он был мелким паршивцем, которому нравилось подливать масла в огонь, наблюдать за пожаром и начинать другой. — Конечно не- — Абсолютно. Я бы продал вас троих за полусъеденную пачку чипсов. Теперь заткнитесь. — Шота!

***

— О, я так горжусь, насколько ты выросла. — Хизаши восторгался своей дочерью, стоящей в униформе UA, убирая несуществующие складки на одежде, пока подросток ласково закатывала глаза. — Я помню день, когда ты родилась, и посмотри на себя сейчас! Такая взрослая! — Блондин говорил, не замечая лиц детей. — Боже, пап. С твоей стороны немного грубо присутствовать только на рождении Эри, но ни на одном своих сыновей. — Хитоши лениво протянул, попивая кофе за кухонным столом. — Это отдалённо напоминает случай, когда Эри плакала, потому что отец и папа не пригласили её на свадьбу. — Изуку добавил со ртом, полным блинов. — …Боже мой, я забыл. — Папа, на данный момент ты должен признаться, что у тебя есть тайный биологический ребенок. — Эри фыркнула, сидя рядом с Изуку, чтобы украсть блинчик, и уклоняясь от полусерьезного удара вилкой, направленного в её направлении. — Однажды я прифотошоплю наши лица на случайных малышей и заставлю папу создать воспоминания нашего детства. — Изуку сказал, зевнув, его брат и сестра с явным интересом оживились от идеи. — Звучит психопатически. Я так горжусь тобой, — Шота в полусне пробормотал, направляясь к кофемашине. Хизаши приходит в отчаяние.