Без названия

Город Клайпеда встретил Аланаса осенним дождем и серым небом. Переезд был внезапным — после развода родителей он остался с матерью, которая искала новое начало вдали от болезненных воспоминаний. Школа №17 казалась ему мрачным замком из красного кирпича, где окна смотрели на мир пустыми, безразличными глазами. Первый день начался с математики. Классный руководитель, Лукас Радзявичюс, оказался человеком лет тридцати пяти с мягкими манерами и внимательным взглядом, скрытым за тонкими стеклами очков. Он говорил о теоремах так, будто рассказывал сказки, и даже самые отъявленные скептики слушали, затаив дыхание. — Аланас, верно? — Лукас улыбнулся, когда тот робко вошел в класс. — Мы тебя ждали. Садись рядом с Емилией. Емилия — девушка с красивыми, кудрявыми, темными волосами — кивнула ему, подвинув стопку учебников. Рядом сидел Йокубас, высокий парень со спокойным, аналитическим взглядом. Они стали его якорем в этом новом море. Но Аланас быстро заметил странную динамику. Емилия почти не разговаривала со своим старшим братом Кристийонасом, который сидел у окна с другом Даней. Так же молчаливо игнорировал младшего брата Паулиуса и Йокубас. Братья существовали в параллельных реальностях — поделив не только дом, но и школьные коридоры на зоны молчаливого перемирия. Паулиус, живой и импульсивный, всегда был в компании Вали — парня с темными волосами вечным смехом. Их дружба была настолько плотной, что казалось — дышат они в унисон. Кристийонас и Даня представляли собой иную пару: тихие, наблюдательные, часто погруженные в разговоры о музыке или книгах. У Аланаса не было ни братьев, ни сестер. Его одиночество было тихим фоном, на котором ярче горели чужие связи. Он с завистью смотрел, как Валя хлопал Паулиуса по плечу, как Даня тихо что-то чертил в тетради, пока Кристийонас слушал в наушниках одну и ту же мелодию. Лукас казался единственным взрослым, который видел эти разрывы. На переменах он иногда подходил к братьям, пытаясь завязать нейтральный разговор, но наталкивался на стену односложных ответов. В его глазах на мгновение мелькало что-то — разочарование? Горечь? Аланас не мог понять. Вечером, идя домой один (мама работала до позднего), он видел, как Емилия и Кристийонас расходились у школьных ворот в разные стороны, как Паулиус и Валя сворачивали к парку, смеясь над чем-то, а Йокубас шел один, уткнувшись в телефон. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в его тени уже зреет семя безумия.