Неожиданный переполох в Большом зале, или приключения Слизеринской четвёрки

      После бойни в Министерстве магии перед Гарри... Не извинились. Министр не наказал Амбридж за использование кровавого пера, не наказал за дискриминацию маглорождённых. Вообще ничего.       После учёбы Гарри снова отправили к Дурслям. Он стоял перед домом, каких было на улице тысячи, и тяжело вздыхая, пока дядя Вернон что-то бурчал сзади, осматривая свою машину.       Тётя Петуния поджала губы, смотря на бледного племянника. Даже Дадли решил ничего не говорить. Они провожали его взглядами, пока он поднимался на второй этаж, в свою маленькую пыльную комнату.       Гарри не стал пока раскладывать багаж. Он слишком устал, чтобы этим заниматься. Он только открыл клетку, дал Хэдвиг печенье и отпустил её на волю, развеется и поохотится.       На удивление, Дурсли не трогали его. Гарри целый день просидел в своей комнате и смотрел в потолок, пока родственники сидели внизу и смотрели телевизор. Это был один из тихих и спокойных дней, когда его не дёргали и не давали поручения.       «Вот бы всегда так...» — с грустью подумал Гарри и повернулся за долгие часы на бок. — «Интересно, а у другого «я»... Тоже такие дни были в приюте? Я ведь почти не знаю о его детстве».       Гарри, честно признаться, завидовал своей слизеринской версии. Слизеринец был более... Счастливым. У него были, по крайней мере, здоровый цвет лица, щёки пухлые и улыбка, которая никогда не сползала с лица. А ещё у него был Том.       Том Реддл для Гарри был отдельной темой для разговора. Он немного отличался от того Реддла, которого видел на втором курсе в Тайной комнате. Этот Реддл, который появился с Гарри, был более... Спокойным, что ли? Да. Немного язвительным и саркастичным, но более мягким. По крайней мере, он терпел и закрывал глаза на проказы Ориона и слизеринского Гарри, которыми так восхищались близнецы Уизли.       И Гарри, наблюдая со стороны за гостями, чувствовал внутри себя грусть. Зависть. Жгучую зависть, от которой текли слёзы и сжимались кулаки на руках. Он завидовал своей счастливой версии, которая прыгала вокруг молодого Тёмного лорда и постоянно чем-то хрумкало.

***

      Следующее утро наступило как-то незаметно. Гарри, как обычно, приготовил завтрак для всех и собирался отложить немного бекона себе, как раздался стук в дверь.       — Мальчишка, иди и посмотри, кого там занесло, — недовольно сказал дядя Вернон, и Гарри, кивнув и с грустью посмотрев на такую подрумяненную корочку на беконе, пошёл открывать дверь.       Гарри сглотнул и отшатнулся. Перед ним стояли они. Том Реддл и Гарри-слизеринец. Они были одеты в белые рубашки. У Тома был аккуратно завязан галстук, в то время как у второго Гарри была растёгнуты несколько пуговиц.       — Гарри! Привет! — Гарри обнял другого его «я». Да так, что аж бока заболели. — Я так давно тебя не видел! Мы с Томом решили тебя навестить, заодно прихватили гостинцы!       Слизеринец протянул пакет, и у Гарри потекли слюнки от аромата шоколада, разных мармеладок и пирожных.       — Ч-что вы здесь делаете? — отошёл от ступора он.       — Соскучились, — впервые заговорил Том, и Гарри-слизеринец закивал, как болванчик. — Особенно Гарри. Он мне плешь в мозгу проел со своими жалобами...       — Ой, Том, хватит тебе! — Гарри-слизеринец повернулся к Тому, у которого на губах дрогнула еле заметная довольная улыбка.       — Мальчишка! Ты где шляешься? — голос, что раздался из глубины дома, приближался всё ближе. Около гриффиндорца появилась Петуния, которая была явно недовольна. Губы были у неё в тонкую линию, хотя они всегда были плотно прижаты друг к другу, а глаза смотрели только на Гарри, который немного сжался и покраснел от стыда и смущения перед гостями. — Если ты сейчас же не придёшь на кухню, я...       Рот её захлопнулся, когда она увидела гостей. Гарри нервно перевёл взгляд с тёти на однокурсников.       Гарри-слизеринец что улыбался буквально недавно, побледнел и со страхом смотрел на женщину. Руки его, державшие пакет, стали мелко подрагивать. И от Тома это не ускользнуло. Он встал впереди друга и мило улыбнулся женщине.       Петуния протёрла глаза и снова уставилась на них, положив руки на свои тощие бока.       — Здравствуйте. Вы кто такие и что вам нужно от Гарри?       Том, прищурив глаза, поправил свой галстук и сложил руки за спину. Его лицо выражало... Заинтересованность. Прикрытой, конечно же, маской доброты и вежливости.       — Здравствуйте. Меня зовут Том Реддл, и я, скажем так, новый друг Гарри. А сзади меня... Тоже стоит Гарри Поттер.       Настала вязкая тишина. Петуния смотрела недоумевающе на мальчиков, переводя с одного глаза на другого.       — Это к-как?...       — Путешествия во времени. Пока таков ответ, — ответил Том и снова улыбнулся. — Мы бы хотели забрать вашего... Подопечного на прогулку. На целый день. Если тот, конечно, не против.       Петуния сглотнула и нахмурилась сильнее. Она хотела сказать «нет», ведь Гарри в основном отпускали только тогда, когда он всё сделает. Но и позориться и отказывать перед гостями нельзя.       — До ужина, чтобы он был дома, — сдалась она. Гарри из Гриффиндора поднял брови и на неё посмотрел с немым вопросом «Реально?». Петуния же, фыркнув, развернулась и ушла обратно, захлопнув за собой дверь так сильно, что окна задрожали.       Гарри-гриффиндорец смотрел на захлопнувшуюся дверь и не знал, что делать. Его вот так вот просто отпустили!       — И так... Мы идём? — спросил Том, прижимая к себе одной рукой немного успокоившегося своего Гарри к себе. Тот, бедный, до сих пор держал пакет со сладостями.       Гарри медленно кивнул и спустя с низкой лестницы к ним.       — Отлично. Мы... Здесь немного не местные. Покажешь нам городок? — предложил Том, и глаза его бегло осматривали Гарри.       — Х-хорошо... Только... Я не знаю, что конкретно вам показать.       — Твои любимые места, — Гарри-слизеринец наконец улыбнулся своей прежней улыбкой и отдал пакет со сладостями Гарри. — Нам... Дамблдор посоветовал сладости. А Абраксас купил.       — Спасибо... Я не ходил на пятом курсе в Хогсмид. Запретили, — зачем-то поделился Гарри, достав оттуда кислые мармеладки длинные.       — Считай, что у нас... Интуиция на такие вещи, — Том показал свои небольшие клычки, пока Гарри тихо хихикнул.       Что ж. Этот день обещает быть интересным. И Гарри это не особо нравилось.

***

      Они шли по пыльной улице Литл Уингинга. Шли в тишине — никто из них не решался заговорить. Молчание прерывалось шагами и воем ветра июльского. Гарри молча ел свои сладости, иногда протягивая их двойнику, что пинал камушки, но тот лишь мотал головой. Том шёл между ними, как эдакий барьер. Он иногда смотрел на своего Гарри. У него настроение было... Не ахти. Том редко видел такого Гарри. Вспомнить ту же Горгону, их маленькую змейку, которую Дамблдор разрешил взять с собой в Хогвартс. Как Гарри по ней горевал, когда старшекурсники убили её. Он тоже ходил в подавленном состоянии несколько дней, если не больше. И Том его любыми способами утешал.       — Так... Мне это надоело, — не выдержал Реддл и остановился. Поттеры остановились и посмотрели недоумевающе на Тома. Тот повернулся к ним и сложил руки на груди. — Гарри, милый мой. Что случилось?       Теперь взгляд гриффиндорца был устремлён на слизеринца. Гарри, втянув голову в плечи, инстинктивно обнял себя.       — Просто вспомнил... Детство до приюта... — ответил Гарри тихо. Том и Гарри-гриффиндорец переглянулись, и последний вздохнул, зарывшись пятернёй в волосы.       — Давайте... Поговорим в другом месте. Не здесь. Я... Обычно провожу время на площадке детской. Она безлюдна, — Гарри взял двойника за руку и взглянул на него. Тот поднял голову, и у Гарри что-то защемило, сжалось в грудь. Гарри-слизеринец выглядел грустным, подавленным и беспомощным.

***

      Они пришли на площадку. Там было пару качель, песочница и карусель с горкой. Площадка повидала немало, на вид она была старой и дряхлой. Гарри-гриффиндорец сел на качель, цепи которой уже заржавели и были грязными. Красный цвет, в который были покрашены сами качели, уже выцвел и в некоторых местах отваливался.       Слизеринец тоже сел на качели, взявшись за цепи. Том стоял рядом с ними, облокотившись на фонарный столб.       — Я... Я мало знаю о своей семье. Моя мама, Лили Эванс, была полукровкой. А отец чистокровный... Мой отец, Джеймс, до сих пор жив, — гриффиндорец вздрогнул, и его глаза наполнились надеждой. — Но он её бросил. Как я понял, мама подбросила меня к тёте Петунии, а сама...       Гарри-слизеринец тихо всхлипнул и тут же вытер рукавом слезу. Том неотрывно смотрел на них.       — Дядя и тётя жили бедно. Им зарплаты хватало для того, чтобы прокормить себя и Дадли, моего двоюродного брата. На меня еды не хватало. Дядя частенько срывался на меня и бил. За всё. За его неудачи на работе, за моё присутствие в доме. Я часто оставался голодным, но не смел просить еды. Я видел, как они еле сводят концы с концами. Я не знаю, почему меня тётя сразу не отдала в приют. Может, долг перед мамой, может, боялась, что соседи будут шептаться... Но когда мне было девять, то она всё же отдала меня в приют Вула. Сказала мне одеться и за руку отвела. Честно сказать, мне было обидно... Очень обидно! Я думал, что никому не нужен... До того, как я встретил Тома, — голос слизеринца дрожал. Дрожал от сдерживаемых слёз, от ужаса, который ему пришлось пережить. Гарри-гриффиндорец смотрел на него и не знал, что сказать. Это маленькое, но такое болезненное откровение ударило по Гарри с такой силой, что ревность вылетела с криком и сдулась где-то далеко.       Том выпрямил спину и подошёл к своему Гарри. Он положил руку на его макушку и стал гладить по чёрным кудрявым волосам.       — Да... Признаться честно, он меня поначалу бесил. А потом... На Рождество он выдал такое, что я выпал на какое-то время из реальности...       — Да! Хнык, я до сих пор помню твоё выражение лица, когда я прочитал твои мысли...       — Да... Нет ничего лучшего, чем праздновать Рождество с семьёй, — Гарри всхлипнул и улыбнулся Тому, повернувшись к нему. Он обнял его за талию и уткнулся в грудь, иногда вздрагивая то ли ветра, то ли от слёз.       — А помнишь, как я заговорил со змеёй на парселтанге?       — Этот момент я никогда не забуду... Ты здорово меня испугал и удивил.       — Ты умеешь говорить на парселтанге? — удивился Гарри, обращаясь к двойнику. Тот, отстранившись от Тома, кивнул.       — Всегда умел, насколько я себя помню... Том однажды предположил, что мы родственники, — слизеринский Гарри смущённо покраснел, пока гриффиндорская версия задумалась.       — Я тоже... Тоже умею говорить на парселтанге. Только, насколько я знаю, никто из моих родителей не мог говорить на нём, — слизеринцы переглянулись и нахмурились.       — Может... Только у тебя дар пробудился? Хотя, это звучит немного абсурдно, — предположил Том. Но вдруг он побледнел. Его и без того бледная кожа стала белой. Его глаза наполнились яростью и страхом.       — Гарри, — обратился он к гриффиндорцу. — Я в Министерстве упоминал крестражи. Знаешь, что это такое? — спросил он. Гарри помотал отрицательно головой и выгнул бровь. — Отлично. Потому что эта информация доступна только в запретной секции в библиотеке Хогвартса. Проще говоря, крестражи — это артефакты, хранящие душу человека. Ритуал прост: убиваешь человека, и твоя душа вселяется в предмет, отколовшись от тебя.       — К чему ты ведёшь? — осторожно поинтересовался гриффиндорский Гарри, нахмурившись.       — Я веду к тому, что моя... Здешняя версия могла сделать из тебя крестраж. Это объясняет парселтанг. Но это... Всего лишь предположение.       Настала зарняшая тишина. Гриффиндорец осторожно поднял руку и потрогал свой шрам.       — Да... Да быть такого не может, Реддл. Да ты гонишь.       — Может быть, я и лгу. А может и нет. Это гипотеза, и она пока не доказана. Дамблдор... Он может знать, — Реддл, пожав плечами, провёл рукой по лицу и вздохнул тяжело. Вот почему, когда-то что-то происходит, он и его Гарри всегда рядом?       Слизеринский Гарри переводил взгляд с одного друга на другого. Ему эта тишина не нравилась, ой как не нравилась. Да, он любил покой и тихие места, но он не любил напряжённые ситуации.       — Слушайте, — обратился он к ним. — Давайте мы поговорим об этом с Дамблдором, ладно? У нас вроде как прогулка... Я бы хотел вообще покушать! Ты меня сегодня не кормил, Том!       Том повернулся к Гарри и указал на себя пальцем, подняв брови в изумлении.       — Я?       — Да! В общем, ты нас сегодня кормишь! — Гарри потянулся к гриффиндорцу и обнял его за шею. Тот, захлопав сначала глазами, а потом расслабившись и мгновенно забыв о каких-то там крестражах (не время пока. Дамблдор всё разрулит, да?), улыбнулся и обнял его в ответ.       — Да вы! — задохнулся от возмущения Реддл, сведя брови в переносице. — У меня денег не хватит вас обоих прокормить!       — Ой, да ладно тебе, тебе Абраксас и Орион столько денег дали, что хватит на всю неделю, — слизеринец фыркнул, а Том захныкал от всей этой несправедливости. А Гарри-гриффиндорец... Он почувствовал какое-то неумоверное спокойствие, будто бы все проблемы отошли на задний план. Он чувствовал себя хорошо в окружении гостей из прошлого. Все эти их забавные придирки друг к другу, все эти жесты, взгляды, объятия... Гарри чувствовал себя родным среди них, чувствовал себя полным, цельным. Ему было, одним словом, хорошо.       — Предатели... Хорошо, покормлю я вас. Где тут есть еда? — раздался голос Тома, и гриффиндорец встал с насиженного места.       — Идёмте. Здесь недалеко есть кафешка, думаю, мы можем там поесть.       И Гарри их повёл. Они снова шли по пустынному и безлюдному улице, иногда тихо посмеиваясь от рассказов о приключениях Гарри-слизеринца и Ориона Блэка...

***

      Вечер наступил незаметно. Троица стояла перед домом номер 4. Гриффиндорец не решался заходить внутрь. Он с грустью смотрел на слизеринцев.       — Слушай... Я тут подумал... — двойник Поттера прикусил палец, нахмурившись. — Может, ты поедешь с нами? В Хогвартс. Мы там живём, пока Дамблдор ищет способ вернуть нас в прошлое.       — Да. Мы видим, как тебе не очень хочется жить с родственниками. Да, и думаю, они будут рады от тебя... Скажем так, они будут рады отправить тебя в отпуск, лишь бы ты не маячил у них перед глазами, — Том кивнул, приобняв своего Гарри за талию. Это был неоспоримый факт, и гриффиндорец был согласен с Реддлом.       — Но... Я не думаю, что Дурсли отпустят, да и Дамблдор...       — Пока Дамблдора нет, то всё можно, — перебил его слизеринский двойник, подмигнув, и Гарри расплылся в улыбке. Казалось, что его другую версию вообще не волнуют последствия. Главное, что здесь и сейчас.       — А... Как мы до Хогвартса доберёмся? — спросил Гарри. Том усмехнулся и достал из кармана маленькую, ничем не примечательную засахаренную лимонную дольку (У Дамблдора... Всегда был специфический вкус).       — Портключ, — таков был ответ. И Гарри-гриффиндорец кивнул понимающе. И как он сразу не догадался?...       — Тогда... Я просто зайду и заберу вещи? — спросил гриффиндорец.       — Ну, а как же ещё? Не торопись, мы тебя подождём, — Том указал головой на дом, и Гарри, открыв дверь, зашёл в него.       Когда он собрал вещи, то в его груди всё разливалось счастье. Бесконечное и безграничное счастье. Оно обнимало, даря адреналин и планы на это лето. Он... Он будет в Хогвартсе! Не у Дурслях, а в Хогвартсе! В его первом доме.       Тётя Петуния не заметила. Или сделала вид, что не заметила. В любом случае Дурсли снова увлечены телевизором, и Гарри без проблем ушёл с багажом, и, конечно же, с любимой и верной Хэдвиг.       Там его поджидали другой Гарри и Том.       — Ну что, готов провести незабываемые каникулы? — спросил задорно Гарри-слизеринец.       — Обижаешь, — ответил с вызовом Гарри и взял за руки Тома и двойника. Внутри его всё клокотало от нетерпения и беспокойства. А вдруг Дамблдор будет не рад и снова отправит его сюда, на Тисовую улицу? Но, смотря на лица слизеринцев, на их мягкие улыбки, Гарри забывал. Не задумывался о том, что будет впереди. Ведь сейчас ему хорошо. И он хотел, чтобы это "хорошо" длилось вечно.