Остаться?

— Что ты хочешь?! — эмоции рвались наружу, а вместе с ними и порча выходила из под контроля. Вокруг никого, кроме охотника и добычи, только, кто из них кто? Чуя мог бы физически справиться с Дазаем, но вокруг те, кто придет на подмогу, судя по всему их слишком много, раз верхушку портовой мафии уже разгромили, способность применять не получится, против него бесполезно. — Такой сложный и философский вопрос.. Дазай стоял, возвышаясь над невысоким парнем, которого он прижал к стене, отрезая все пути к отступлению. Все члены портовой мафии, что были верны Мори, мертвы. Остались лишь те, кто за переворот во главе с Осаму. Ну и Чуя. — Хочешь убить? Убей! — Терпение, Чуя, терпение. — Осаму хихикал в своей маниакальной манере. Игрался, как кот, загнавший мышь в мышеловку. Чуя слишком глуп и наивен, раз он думает, будто Осаму хочет его убить. Было бы так, без промедлений прострелил голову, чтобы не появилось возможности вырваться, дать отпор. Во круг, по всему зданию раздавались выстрелы, с каждой щели текла темно-алая жидкость. Ночь вышла до жути громкой. Огай изначально знал, что это произойдёт, но не мог знать когда— Что ты хочешь?! — эмоции рвались наружу, а вместе с ними и порча выходила из-под контроля. Вокруг никого, кроме охотника и добычи, только кто из них кто? Чуя мог бы физически справиться с Дазаем, но вокруг те, кто придет на подмогу, судя по всему, их слишком много, раз верхушку портовой мафии уже разгромили, способность применять не получится, против него бесполезно. — Такой сложный и философский вопрос... Дазай стоял, возвышаясь над невысоким парнем, которого он прижал к стене, отрезая все пути к отступлению. Все члены портовой мафии, что были верны Мори, мертвы. Остались лишь те, кто за переворот во главе с Осаму. Ну и Чуя. — Хочешь убить? Убей! — Терпение, Чуя, терпение. — Осаму хихикал в своей маниакальной манере. Игрался, как кот, загнавший мышь в мышеловку. Чуя слишком глуп и наивен, раз он думает, будто Осаму хочет его убить. Было бы так, без промедлений прострелил голову, чтобы не появилось возможности вырваться, дать отпор. Вокруг, по всему зданию раздавались выстрелы, с каждой щели текла темно-алая жидкость. Ночь вышла до жути громкой. Огай изначально знал, что это произойдёт, но не мог знать когда и как. Уж точно не ожидал, что выйдет так громко, может, думал, что протеже поступит так же, как и он сам с прошлым боссом мафии, по-тихому убьет босса, чтобы легко перенять борозды правления. Только не сама портовая мафия так нужна была ему, а то, с каким наслаждением он резал любимыми скальпелями, а после и выстрелил три раза, как и полагается наказывать предателей, в бывшего босса, мучительно долго убивая. Дазай сам не заметил, как все задание окатила суматоха, началась перестрелка. — Чуя... Глупый Чуя. — парень как-то робко протянул руку к лицу другого, будто ждал, что ее оттолкнут, но Чуя стоял, не шевелясь. Когда Осаму понял, что сопротивления не будет, уверенно взял за подбородок и приподнял лицо к верху. Казалось, это жест, грубый жест власти, чтобы указать на разницу их уровня, но на самом деле то, как легко, почти невесомо он прикасался к лицу Чуи. В этом было ни капли грубости. Момент безумно напряжен, словно в воздухе между ними летает шаровая молния. Как горячая картошка, отскакивая от одного к другому с каждым разом с более сильной скоростью. Еще чуть-чуть... Это напряжение бы переросло в что-то другое, что-то неожиданное для обоих. Но в комнату с скоростью молнии, что образовалась между ними, ворвался Акутагава, задыхающийся от кашля, который пытался сдерживать. Не успел он и открыть рта, как Дазай тут же отдал приказ. — Рюноскэ, вон отсюда. — момент был утерян, и Дазай был раздражён. Он не терял зрительного контакта с Накахарой, но руку убрал от подбородка. — Есть, сэр. — Так, о чем это я... А! Тебя убивать не входит в мои планы. И, как видишь, Огай мёртв, может, хочешь присоединиться ко мне? Будь со мной рядом во время правления. — это был не приказ, не деловая сделка. Это просьба, но, видимо, это понимал, хоть и отрицал всеми возможными способами, только сам Дазай. Он хочет, чтобы Чуя не просто остался в организации, но и был рядом с ним, так же доверял, как раньше, когда Осаму не сбежал от преступной жизни. — Пошел ты! — Чуя был предан боссу. Куда теперь податься? К чему приведет правление Осаму мафией? Мори самолично воспитал в нем того, кто будет править после него, все понимали, рано или поздно именно Дазай станет причиной его смерти. Дазай уже предавал портовую мафию. Да что там эта мафия. Он предал Чую, оставил одного, обещал всегда быть рядом и оставил. Рыжий помнил тот разговор, хоть и был пьян. *** Чуя напился в каком-то забытом богом баре на окраине Йокогамы. Здесь было дешевое пойло, за которое не спрашивали паспорт, хотя у него и был поддельный, с мерзкими типами, косящими под байкеров в кожаных куртках, думают, что они безумно круто выглядят. Смешно. Ну и самое мерзкое в этом месте — размалеванные шлюхи, словно мухи, крутились возле несчастных «байкеров», у которых на деле за душой ни гроша. Что объединяет это место? Все здесь неудачники, у которых так или иначе не сложилась жизнь. Именно так себя чувствовал Чуя в глубине души. Неудачник. Ничтожество. Монстр.. Не человек, очень пытающийся казаться им. Здесь хочется напиться и забыть о прошлом, не только не отпускающее уже год, но и преследующее по пятам на каждом углу. Все, что мог парень сделать с этим, попытаться сделать вид. Притворяться, как он делал всю жизнь. * — Мумия.. Ало. — на часах около четырех утра, считается, что в такое время уже неприлично звонить людям, но делать нечего. Дазай — единственный, кого не жалко. — Ты время видел? Малыши в это время спать должны. — Черт! Ты не можешь не быть придурком, как всегда? — Что случилось, Чуя? — кажется, впервые за год парень назвал его по имени, а не дебильным обзывательством. Стал серьезнее? — Забери мне. — на последнем издыхании смог вымолвить и отключился у грязного бара на улице. * — Куда ты меня тащишь? — сонно прокряхтел Чуя, прежде чем снова вырубиться. До дома рыжего далековато таскаться от этого отстойного местечка, в котором чиби решил накидаться, поэтому Дазай выбрал ближайшее укрытие, которое у него было. Пока он поднимал маленькую тушку на второй этаж хрущёвки, тот несколько раз еще просыпался, но что-то скулил себе под нос и засыпал на плече у Осаму. Когда он оказался на кровати. Осаму посчитал свой долг напарника выполненным и собирался было смотаться поскорее, уже придумав тысячу причин, почему он хотел это сделать, но на деле просто не хотел, чтобы Чуя думал, будто это он прилетел по первому зову, тащил на своем горбу до ближайшего безопасного укрытия, обтирал его лицо от блювотины и ещё очень много всего, что могло бы показаться заботой, так не свойственной ему. — 'Саму.. — Чуя, видимо, почувствовал, что вес на кровати становится легче, и схватил Дазая за руку, не давая уйти. — Спи, Чуя, спи.. — сладко прошептал Осаму. — Ты тоже меня бросишь? Как и остальные? Меня все бросают, потому что я монстр. Я не человек даже. — Он не плакал, не жаловался, просто говорил то, что крутится в голове постоянно, не давая спокойно жить. Дазай молчал, не зная, что на это ответить. — Я не знаю, что в твоей большой, но глупой головушке, чиби. Все, что я знаю ты — человечнее всех, кого я когда-либо встречал. Ты человек, Чуя. Самый что человечный человек. И я останусь до тех пор, пока ты не поймёшь это. Я останусь с тобой, слышишь меня? Останусь. — ответа не было, рыжий снова заснул, на этот раз крепко и до утра. А Дазай сидел до рассвета у кровати, дезактивируя порчу, которая периодически начинала разрастаться на теле Чуи без его желания. *** Как ему можно доверять? Он помнил его ответ, все помнил. Может, и не в деталях, но этот разговор отпечатался навечно. Как обещание остаться. — Я убью тебя и всех твоих придурков-последователей! — Это не ответ. Так ты присоединишься ко мне? — Ты — бинтованный идиот, долго доходит?! Я прикончу тебя за Мори, за Кое, за.. — Кое жива, сейчас ее держат в безопасном месте, чтобы я мог и ее пригласить на свою сторону. Если ты останешься со мной, у нее больше шансов выжить. Она не примет твою сторону. — Она бы никогда не перешла на сторону бунташика-предателя, который уже отходил от дел. — Я умею быть убедительным.. — Он улыбнулся в широкой улыбке, как у чеширского кота. Да, он умеет, а каким способом будет убеждать, зависит от собеседника, учитывая характер Кое, вряд ли чем-то хорошим это обернётся для нее.