Всего лишь секунда

Всего лишь секунда. В определенные моменты нельзя смотреть на время. Категорически запрещено следить за тем, сколько прошло с начала и сколько осталось до того, чтобы отпрянуть и убежать прочь. Всего лишь секунда на то, чтобы коротко вздохнуть и прижаться к суховато-влажным губам снова. А после бледные, жёсткие, но с такими мягкими прикосновениями руки берут за плечи, тянут к себе, плавно переходят на спину, и хочется раствориться. Не хочется исчезнуть, убежать куда-то далеко-далеко, где нет ничего живого и слышащего, где никто не видит, где нет тёмных глаз-наблюдателей, которые отсчитывают секунды до гибели. Не хочется сдавить себе горло что есть силы, чтобы упасть навзничь, уснуть и никогда впредь не проснуться. Хочется раствориться в этих руках, уснуть, но в холодной кровати, пока рыжие мягкие пряди на голове, прижавшейся к груди, щекочут ключицы. Хочется лежать вот так, обнимаясь, крадя поцелуи и сжимая друг друга всего на секунду так сильно, что ещё мгновенье, и хрустнут такие милые кости. Ещё совсем немного. Ещё одна секунда. Прямо в одежде, потому что нет времени на то, чтобы наскоро стянуть хотя бы верх, на забытую заправить с утра кровать. Хотя хочется обнажиться догола, запрокинуть голову и раскрыть грудь до самой души. Но нельзя, нельзя, есть всего лишь секунда на то, чтобы лишь немного сблизить бешено колотящиеся сердца наперевес желанию раствориться в единице измерения времени. Совсем немного. Ещё совсем немного. И шептать от самых милых и таких шаблонных фраз до таких непристойностей, что зубы скрипят, но именно они так и норовят вылететь из разгорячённого рта. И глаза закатываются, прикрываясь дрожащими ресницами, а в голове нет ни единой мысли, лишь прохладная, пустая тишина, разрываемая шорохом одежды и влажными звуками языков. Нет даже той мысли, что посещала ранее — как такой человек может быть... таким? Таким одним и таким другим. Но потом Мафую тёмным вечером взглянула на себя нагую в зеркало. Смотрела долго-долго, до неприличного, и осознала, что она такая же. Такая же одна и такая же другая. Нет никаких различий. Но почему бы не позволить лицемерие, когда обе стороны так любят другие две, и наоборот? Так любят, так обожают, так романтизируют и растворяются в одной секунде. Акито лишь на секунду спускается совсем ниже, задирая недвусмысленно подол длинной чёрной юбки и пролезая дальше, отчего хочется содрогнуться и напряжённо всхлипнуть. Но нельзя-нельзя. Потому лишь в отместку толкается рукой куда-то совсем внизу, получая низкий вздох, отдающий вибрацией на уровне груди, и сжавшуюся руку на дрожащем от переизбытка чувств бедре. Но есть лишь секунда. Они не смотрели на время, и потому прошла она наравне с вечностью, вдруг прервавшись совсем приглушённым, но таким важным, печально ожидаемым, а потому громким щелчком замка входной двери в квартиру. И они отпрянули друг от друга. Он вскакивает с кровати, уходя к подоконнику, и упирается ладонями, глубоко вздыхая, а Мафую рассеянно оседает на самом краешке, теребя пальцами смятую юбку. И уголки губ поднимаются, совсем на толику, всего лишь на секунду, как и в конце каждой такой украденной минутки из чьего-либо графика занятости. Улыбка растягивается, когда она слышит хриплый мат на выдохе, ведь он и тот, и другой. Как и она. И та, и другая. На секунду одни, на другую — вторые.