Жена легендарного мастера

Глава 39. В Зале Поющей в Небесах Птицы На следующее утро Ю Сяомо отправился в Зал Поющей в Небесах Птицы. Это место на Пике Единения имело особое назначение: здесь алхимики высшего уровня читали лекции, наставляли учеников и делились собственным опытом в алхимии и совершенствовании. Занятия проводились нечасто — примерно раз в месяц. Попасть на них считалось и почётом, и необходимостью. В этом месяце читать лекцию выпало Кун Вэню. Ю Сяомо узнал об этом ещё вчера от Фан Чэньлэ: — Завтра в Зале Поющей в Небесах Птицы будет лекция. Проводить её будет наш учитель. Ты должен обязательно отложить все свои дела и прийти. Это очень важно, — сказал он, когда провожал Ю Сяомо к его жилищу. Ю Сяомо, само собой, тогда согласно кивнул. Да и… Пропустить лекцию самого Кун Вэня было бы огромной глупостью. О том, что Ю Сяомо стал личным учеником Кун Вэня, пока знали немногие. Но Кун Вэнь не собирался оставлять это в тени. На сегодняшней лекции он намеревался представить Ю Сяомо как своего седьмого личного ученика. Лекции алхимиков высшего уровня всегда собирали аншлаг. «Мест нет» — это было не фигурой речи, а реальностью. Сегодня же, когда лекцию читал сам Кун Вэнь, ожидалось, что занятым окажется каждый клочок пространства в зале. Поэтому именно сегодня, именно на этой лекции Кун Вэнь собирался сообщить эту значимую новость. Так сразу большинство узнает о том, что у него появился седьмой личный ученик. Чтобы не опоздать, Ю Сяомо вышел заранее. Лучше подождать у дверей, нежели влететь в зал, когда лекция уже началась. К тому же, Зал Поющей в Небесах Птицы ещё предстояло найти — он понятия не имел, где на Пике Единения он расположен. Он вообще не знал до недавнего времени, что такой зал существует, ведь, в отличие от большинства своих братьев и сестёр по учению, мало общался с другими учениками. Он считал, что их разговоры — пустая трата времени. Пока другие общались меж собой, Ю Сяомо корпел над книгами или создавал пилюли. Поэтому откуда же ему было знать что-либо об этом Зале? Когда Ю Сяомо, наконец, разыскал Зал Поющей в Небесах Птицы и вошёл внутрь, его взору предстала картина, от которой он опешил. Зал чернел морем голов — был забит до отказа. Люди сидели на соломенных циновках вплотную друг к другу, плечом к плечу. Так как лекция ещё не началась, все разговаривали и так… Зал гудел, как растревоженный улей. У Ю Сяомо даже возникло ощущение, будто он оказался на центральном городском рынке. Он растерянно стоял на пороге и скользил по залу взглядом, пытаясь отыскать свободное место. Но иголке негде было упасть — не то что человеку присесть… Он уже было решил поискать Фан Чэньлэ — надеясь, что тот уже здесь, — как вдруг услышал: — Младший брат Ю, иди сюда! Это оказался Фан Чэньлэ. Он, аж стоя, махал ему, видимо, чтобы Ю Сяомо наверняка и сразу увидел его. Фан Чэньлэ пришёл прилично загодя, чтобы успеть занять хорошие места — себе и Ю Сяомо. Дальше он терпеливо ждал, предполагая, что Ю Сяомо, скорее всего, придёт почти к началу, когда зал будет битком набит и растеряется с непривычки. Так и случилось. И теперь Ю Сяомо стоял на пороге, смешно вытягивая шею и вертя головой туда-сюда. Вид, надо сказать, был у него презабавный — Фан Чэньлэ не смог сдержать улыбки. Как только Фан Чэньлэ позвал Ю Сяомо, в зале мгновенно стало тихо и настолько, что, казалось, стало слышно, как потрескивает фитиль в масляной лампе где-то в углу. А затем тишину нарушил шорох. Все — один за другим — начали оборачиваться. В конечном итоге, Ю Сяомо оказался под прицелом нескольких сотен взглядов сразу. Многие тут же узнали его. На их лицах читалось яркое удивление, а кое-кто и вовсе не сдержался: — О! А разве это не тот, кто на днях вместе с Лин Сяо с Пути Воина в трапезной был? Как это он умудрился так близко сойтись и со старшим братом Фан? Ю Сяомо же… Ему отчаянно захотелось сквозь землю провалиться. Но вместо того, чтобы сбежать, как ему хотелось, он, наоборот, торопливо зашагал вперёд, пробираясь к Фан Чэньлэ. Шепотки постепенно превращались в гул, становившийся всё громче — все наперебой обсуждали увиденное. И если бы они сейчас узнали, что Ю Сяомо стал седьмым личным учеником Кун Вэня… Эффект был бы как от внезапно взорвавшейся бомбы. Именно поэтому, чтобы избежать такой апокалиптической импрессии, Фан Чэньлэ заранее попросил особо болтливых младших братьев держать язык за зубами — пока помолчать об этом. Что же до свободного места для Ю Сяомо… Фан Чэньлэ, надо отдать ему должное, оказался предусмотрительным не только в вопросах секретности. Он предполагал, что Ю Сяомо, возможно, придёт к началу лекции, когда свободных мест уже не будет, поэтому заблаговременно занял одно и для него, ведь Ю Сяомо посещал лекцию в Зале Поющей в Небесах Птицы впервые, а потому не знал, что здесь и как. Когда Ю Сяомо, наконец, добрался до первого ряда — там сидели все личные ученики Кун Вэня — он сразу увидел пустую циновку рядом с Фан Чэньлэ. Ю Сяомо поблагодарил его за хлопоты и заботу, вежливо поздоровался с остальными старшими братьями и только после этого, стараясь казаться невозмутимым, словно реакция всех в зале на него его вовсе не трогала, опустился на занятое для него место. Он сидел, глядя прямо перед собой, и размышлял. Как ни старался он держаться в тени, как ни мечтал о тихой, незаметной жизни, судьба постоянно делала всё иначе. Стоило ему познакомиться с кем-то, кто имел хоть какой-то вес в секте, как об этом тут же узнавали все вокруг, и он мгновенно оказывался в центре всеобщего внимания. Ю Сяомо вздохнул про себя. Хорошо это или плохо — он не знал. Как бы то ни было, выбора у него всё равно не было. Всё происходило будто бы само собой. Примерно через четверть часа в зале появился Кун Вэнь. Ни пафоса, ни напускной важности — он держался как самый обычный человек. На нём были одежды, едва заметно переливавшиеся цветом чистейшего нефрита, скромного кроя, а волосы скрепляла белая простая яшмовая заколка. Вроде бы ничего особенного… Но. От него исходило нечто такое… И не глядя на него, это чувствовалось само собой: в зал вошёл мастер высшего ранга. Мгновенно стало так тихо, что казалось аж тишина звенит. Сегодня Кун Вэнь не приступил к лекции сразу, как он делал это обычно, а объявил, что хочет представить всем своего седьмого личного ученика. Этим седьмым личным учеником оказался никто иной, как Ю Сяомо. И тогда тишина взорвалась… Все, мгновенно войдя в ажитацию, заговорили разом, громко и наперебой. — Этот Ю Сяомо… Это же просто нечто! Несколько дней назад все только и судачили, как он с Лин Сяо с Пути Воина шуры-муры водит, а теперь — на тебе — уже в личных учениках у самого наставника Кун! Да это ж… Как же так? — Да кто он такой вообще, а? Откуда он взялся? Что у него за связи? Почему все вокруг него так и вьются? — Я слышал, способности у него совсем никакие. И как только наставника Кун угораздило взять его в ученики? — А может, это… Оно самое? Ну… «через юбку»? — Ага, точно. Очень умел он, должно быть, в искусстве спальных покоев. Недовольный ропот множился и ширился. Больше всего этому способствовали самые дотошные охотники за слухами. Едва они услышали, что Лин Сяо — первый среди молодого поколения с Пути Воина — начал уделять внимание некоему Ю Сяомо, они тут же бросились наводить справки. Не о Лин Сяо, разумеется. Лин Сяо в глазах большинства был фигурой неприкосновенной, почитаемой, почти, как божество. А об Ю Сяомо. О том, о ком никто и слыхом не слыхивал. И что удалось выяснить? Ю Сяомо не представлял из себя ровным счётом ничего. Ни таланта, ни уникальности — полный ноль по всем фронтам. Именно поэтому от него отказались и Пик Парящих Облаков, и Пик Неба. Если бы глава Пика Единения Кун Вэнь, не взял его к себе на Пик, возможно, из жалости, Ю Сяомо остался бы вовсе сам по себе — без учителей и наставников. И тут вдруг — совершенно неожиданно — Кун Вэнь берёт его в личные ученики. Не из-за связи ли с Лин Сяо? Какие ещё у Кун Вэня могли быть причины? Выделяйся Ю Сяомо хоть чем-нибудь, Кун Вэнь взял бы его сразу, а не после того, как им заинтересовался Лин Сяо. В Небесном Сердце Путь Алхимика был важен, но Путь Воина ценился куда выше. И не случайно: секта стала первой на континенте Драконий Простор именно благодаря практикам с Пути Воина, а не алхимикам с Пути Алхимика. Лин Сяо, идущий Путём Воина, был первым из первых, не просто лучшим учеником, а непререкаемым лидером. И ему, конечно, пророчили блестящее будущее: предрекали, что именно он станет следующим главой всего Небесного Сердца. А потому, если бы Лин Сяо замолвил словечко за Ю Сяомо, кто знает… Возможно, Кун Вэнь и поступился бы принципами, прогнулся, «продал бы часть лица» с расчётом, что это в будущем с лихвой окупится. Но всё это были лишь домыслы. В общем и целом, новость о том, что седьмым личным учеником стал Ю Сяомо, вызвала не столько удивление, сколько раздражение, несогласие с выбором наставника Кун и неприятие. Само собой, взгляды, которыми награждали Ю Сяомо, были полны зависти, обиды, недоверия и злого любопытства. — Тихо, — Кун Вэнь не повысил голоса, не крикнул, не прогремел. Он произнёс это будто бы небрежно. Но одного этого хватило, чтобы снова воцарилась тишина — теперь никто не смел издать и звука. Лишь со всех сторон слышались тяжёлые, надрывные вздохи — все всё ещё были взбудоражены. Ю Сяомо же… Он сидел, втянув голову в плечи. Ему отчаянно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте — лишь бы не здесь. Открыто говорить о нём уже никто не смел, но смотреть на него... Взгляды всех присутствующих в зале по-прежнему были устремлены на него. И эти взгляды… Они были такими, от которых хотелось убежать, спрятаться, укрыться. Фан Чэньлэ тоже взглянул на Ю Сяомо и не смог сдержать улыбки. Ю Сяомо… точнее, его поза… Он походил на черепаху, спрятавшуюся в панцирь. Это было… забавно. Фан Чэньлэ даже подумалось: реакции Ю Сяомо всегда были… нестандартными. Он никогда не мог предугадать, как Ю Сяомо поведёт себя в тот или иной момент. Всякий раз это было сродни сюрпризу — зачастую курьёзному. Фан Чэньлэ ждал, что Кун Вэнь скажет пару слов о своём новом ученике, но нет. Он просто начал лекцию. И держался так, будто совсем ничего не произошло, будто всё было мирно, спокойно, обыденно. На этой лекции Кун Вэнь планировал рассказать о своём личном опыте создания пилюль — о том тернистом пути, который ему пришлось пройти, чтобы достичь нынешних высот. Он собирался поведать о нюансах алхимического искусства, которые он узнал благодаря сугубо личному опыту. Поскольку Кун Вэнь был одним из старших мастеров, алхимиком высшего ранга, его опыт и знания были сродни бесценному сокровищу. Их невозможно было приобрести ни за какие деньги, и уж тем более такие знания не раздавались каждому встречному. В обучении существовал строгий принцип: учитель даёт знание один раз. Если ученик пропустил — учитель не повторяет. Считалось, что это воспитывает внимательность, уважение и ответственность у ученика за своё обучение. Кун Вэнь безоговорочно следовал этому принципу, как, впрочем, и большинство других совершенствующихся его уровня, взявшихся обучать молодёжь. И, конечно, об этом знали почти все, кто был в зале. Поэтому, как только Кун Вэнь начал лекцию и пока он продолжал говорить, в зале стояла полная тишина. Каждый понимал: то, что прозвучит сейчас, полезно и уникально; стоило отвлечься и пропустить — больше не услышишь и не узнаешь никогда. И когда Кун Вэнь заговорил — начал лекцию, Ю Сяомо, ещё мгновение назад мечтавший оказаться в тишине и безопасности своего жилища, мгновенно переключился. Он увлёкся так, что всё остальное стало для него пустым, далёким, абсолютно неважным. Остался только интерес — глубокий, жадный, ненасытный. Ю Сяомо, как оголодавший, ловил каждое слово Кун Вэня. То, о чём рассказывал Кун Вэнь, касалось пилюль среднего уровня. Ю Сяомо же по своему нынешнему уровню совершенствования даже подступиться к ним не мог — его духовных сил было недостаточно. Но слушал он очень внимательно. Теперь, когда у него была техника «Канон Небесной Души», он надеялся и верил, что обязательно прорвётся на следующий уровень совершенствования. И тогда всё, о чём сейчас говорил Кун Вэнь, обязательно пригодится — он впитывал знания впрок. Лекция длилась два часа без перерыва. Обычно наставники делали короткую передышку, но не Кун Вэнь — он явно выложился на полную. Для некоторых эти два часа стали сущим мучением. Одни из — совсем ничего не понимали и откровенно скучали. Другие — без конца ёрзали на циновках, поймав себя на мысли, что уже давно не слушают — их ум попросту уже не воспринимал информацию. Третьи — спали с открытыми глазами… Ю Сяомо же… Когда лекция завершилась, он сидел с таким лицом, будто у него отобрали самое вкусное блюдо, какое ему вообще когда-либо доводилось пробовать. Ему было мало, отчаянно мало. Два часа пролетели для него как одна секунда. Как только Кун Вэнь сообщил о том, что лекция завершена, все сразу засобирались и потянулись к выходу. Зал постепенно пустел. Ю Сяомо, однако, как сидел, так и продолжал сидеть. Он будто бы пребывал в некоем трансе. Фан Чэньлэ, не спеша собиравший свои вещи, покосился на него, покачал головой и тепло улыбнулся. Он чуть наклонился к нему и тихо произнёс: — Младший брат Ю, ты так и будешь здесь сидеть? Лекция кончилась. Решил тут заночевать? — А?.. — Ю Сяомо вздрогнул всем телом разом и уставился на Фан Чэньлэ, смотревшего на него в упор тёплым, насмешливым взглядом. Это и выдернуло Ю Сяомо из мира алхимических формул и рецептов обратно в реальность. Пока он растерянно моргал, приходя в себя (никогда ещё лекция не поглощала его настолько), Фан Чэньлэ отстранился и поднялся. Ю Сяомо машинально сделал то же самое — и только тогда заметил, что кроме них двоих, никого нет. Зал Поющей в Небесах Птицы был абсолютно пуст. — Я… я… было интересно… заслушался, — пробормотал он, отводя взгляд. Лицо горело, уши горели, шея горела. Он чувствовал себя жутко неловко. Фан Чэньлэ не стал продолжать подтрунивать над Ю Сяомо — и так было видно, что он до крайности смущён. Вместо этого он участливо спросил: — Младший брат Ю, всё ли ты понял из того, что сегодня говорил наш учитель? — в его голосе звучала неподдельная теплота и искреннее участие — желание помочь. Он хотел убедиться, что Ю Сяомо не остался с вопросами, на которые не сможет найти ответа. — Если что-то непонятно, — добавил он, — обращайся в любое время, — этими словами Фан Чэньлэ давал понять, что его дверь для Ю Сяомо всегда открыта. Ю Сяомо, конечно, поблагодарил Фан Чэньлэ за заботу и беспокойство. Покинув Зал Поющей в Небесах Птицы, он поспешил в своё жилище, а Фан Чэньлэ отправился по своим делам. Несмотря на произошедшее до лекции, настроение у Ю Сяомо было хорошим — лекция оставила теплое, приятное послевкусие. Но когда он дошёл до своего жилища, это хорошее настроение в мгновение улетучилось. У дверей стоял незнакомец, явно кого-то поджидая. Выражение его лица, поза, манера держаться — всё в нём источало равнодушие и холод. Ю Сяомо замер, не понимая, что происходит. Он точно знал, что видит этого человека впервые, поэтому вряд ли он к нему. Но что тогда он делал у его дверей? Увидев Ю Сяомо, незнакомец уставился на него в упор и без предисловий спросил: — Ты — Ю Сяомо? Глава 40. Четыре дня Ю Сяомо понятия не имел, что за человек перед ним — с какого он Пути, какое положение занимает в Небесном Сердце и в целом чего от него вообще можно было ожидать, поэтому не знал, как правильно себя с ним повести и как обращаться к нему: старший брат по учению, наставник, старейшина или как-то ещё. Ведь в этом мире встречалось такое, что возраст и внешность не совпадали. Поэтому он лишь растерянно кивнул, мол, да, он и есть Ю Сяомо. Незнакомец, получив подтверждение, что перед ним именно тот, кто и был ему нужен, не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу: — Лин Сяо поручил мне найти тебя и передать: он на задании, поэтому несколько дней его не будет. Как вернётся — навестит тебя. Он велел не волноваться. Ю Сяомо весь аж вспыхнул разом. Не от смущения, а от… Ему приписали то, чего не было и в помине. Что значит «велел не волноваться»? С какой стати он вообще должен волноваться о Лин Сяо, который явно навоображал себе не пойми что — решил, что Ю Сяомо ночами не спит, переживая, как там «досточтимый» Лин Сяо. Да провались он пропадом — Ю Сяомо сразу же легче задышится. Он уже было открыл рот, чтобы высказаться, как человек от Лин Сяо снова заговорил: — И ещё. Лин Сяо велел тебе сказать, чтобы ты приготовил пилюли с запасом на пять дней. Не ленись. Он, как вернётся, заберёт все сразу. «Так вот, оказывается, где собака зарыта!» — Ю Сяомо чуть не фыркнул громко вслух, но сдержался — лишь закатил глаза. Он искренне не понимал, зачем и с чего вдруг Лин Сяо решил напомнить ему о таких вещах. Он прекрасно помнил договор, считать умел, поэтому и без напоминаний знал, сколько именно пилюль надо изготовить. Лениться? Это вообще про кого-то другого, только не про Ю Сяомо. Отродясь он такой привычки за собой не наблюдал. Да и будь он самым распоследним лентяем с дырявой головой, и тогда не смог бы позволить себе нарушить обещание. К этому, он теперь личный ученик Кун Вэня. Опозорить учителя, нарушив слово, кому от этого было бы горше всего? — Этот младший услышал, внял и благодарит старшего за труды — за потраченное время и силы, — Ю Сяомо, несмотря на то, что вовсю кипел от негодования на Лин Сяо, старался быть вежливым. Ведь этот человек — лишь посланец. Повисла пауза. Человек от Лин Сяо разглядывал Ю Сяомо, а Ю Сяомо — в ответ — разглядывал его. Надо отметить, человек от Лин Сяо был красивым, изящным юношей. Обычно люди с такой внешностью сразу располагали к себе. Но от этого человека веяло не то, что холодом, а настоящей стужей. А когда он говорил, Ю Сяомо невольно хотелось горячего-горячего чая, чтобы согреться. — Не благодари меня, — голос человека от Лин Сяо звучал как у диктора, зачитывающего сводку новостей — ровно, монотонно, без капли эмоций. — Старший брат Лин велел мне прийти к тебе, но специально я тебя не искал — был неподалёку по делам. И ещё… — он на мгновение замолчал, словно раздумывая, говорить или нет. — Я не знаю, какое у тебя соглашение со старшим братом Лин, но… Я советовал бы тебе держаться от него подальше. Быть с ним — крайне невыгодно. «Родственная душа!» — Ю Сяомо чуть не бросился к нему заобнимать в порыве. Этот — в голове Ю Сяомо махом промелькнуло много бранных слов — Лин Сяо… Мало того, что от него никакой пользы, так он ещё и помыкает Ю Сяомо как хочет: сделай это, сделай то… Контролирует… Никакой свободы. Жаль, что нельзя было сказать человеку от Лин Сяо правду: что Лин Сяо совсем не тот, кем его все знают и считают, что нынешний Лин Сяо — самозванец, фальшивка. Что же до того, чтобы держаться от Лин Сяо подальше, теперь это, по мнению Ю Сяомо, касалось вообще всех в секте. И ещё, на памяти Ю Сяомо, человек от Лин Сяо первый, кроме Фан Чэньлэ, кто отнёсся к Ю Сяомо по-доброму, нормально, без презрения, высокомерия и малейшей надменности — он просто, по-человечески, как старший младшего, предупредил Ю Сяомо. — Спасибо за совет и предостережение! — теперь Ю Сяомо улыбался тепло, открыто, искренне, без тени той напряжённой вежливости, которая ещё минуту назад пронизывала его всего, казалось, с головы до пят. Человек от Лин Сяо явно не ожидал благодарности — тем более такой, от самого сердца. И это отразилось на его лице: на нём проступило удивление. Но лишь на мгновение. Бесстрастная холодность тотчас вернулась, скрыв его истинные чувства. А они были… Он всё ещё удивлялся. Скажи он такое кому-нибудь другому, и в ответ, в лучшем случае, услышал бы о себе много всего «хорошего». Ю Сяомо же… Его реакции были необычны. Тем не менее вслух он больше не сказал ни слова. Окинув Ю Сяомо долгим, пронзительным, изучающим взглядом, он развернулся и ушёл. «Этот старший… Он другой», — подумалось Ю Сяомо. Он явно отличался от всех, кто встречался ему прежде: от людей, которые только и делали, что унижали, оскорбляли или, в лучшем случае, выказывали неприкрытое презрение; и даже от тех, кто окружал Лин Сяо — льстецов и подхалимов, считавших Ю Сяомо алчным прилипалой. А этот старший (человек от Лин Сяо), несмотря на свою внешнюю холодность и закрытость… Он просто нормально поговорил с Ю Сяомо. При этом, выполняя поручение, он не возносил Лин Сяо на пьедестал, не молился на него, словно на Бога, а воспринимал его таким, какой он есть — видимо, видел насквозь. Человек от Лин Сяо, по мнению Ю Сяомо, был нормальным — таким, каким и положено быть уважающему себя человеку. И это удивляло — Ю Сяомо уже и не чаял встретить в этом мире адекватных людей. Впрочем, вскоре он переключился — перестал думать и о человеке от Лин Сяо, и об их встрече. Как только Ю Сяомо переступил порог своего жилища и оказался один за плотно притворённой дверью, он дал волю своим чувствам — тут же издал радостный звук, похожий на взвизг, и даже подпрыгнул. Радость он испытывал и раньше, но так бурно выказывать её, если кто-то мог увидеть… Это он мог позволить себе лишь наедине с собой. А в столь радостном возбуждении он пребывал потому, что… Не видеть несколько дней Лин Сяо — разве же это не счастье? К тому же после двухчасовой лекции Кун Вэня его распирало от желания создавать пилюли. И он, полный энтузиазма, которое буквально било через край, взялся за дело. Достав треножник и оставшиеся духовные травы, Ю Сяомо с небывалым воодушевлением принялся изготавливать пилюли. Человек от Лин Сяо назвал срок — пять дней. Но имея дело с Лин Сяо никогда ничего нельзя было знать наверняка. Лин Сяо мог появиться и раньше, и позже. Поэтому Ю Сяомо решил перестраховаться и изготовить пилюли с запасом ещё на два дня сверх обозначенных. Терпеть недовольство Лин Сяо… Этого он хотел избежать. Возможно, благодаря приподнятому настроению, — в последнее время удачи сыпались на него одна за другой, что было большой редкостью, внезапным роком судьбы в положительном ключе, — скорость изготовления пилюль заметно возросла. Если раньше примерно за два часа он мог изготовить десять пилюль сносного качества, то сегодня за это же время у него получилось сплавить целых пятнадцать! Ю Сяомо и удивился, и обрадовался. Несомненно, сейчас в его жизни шла белая полоса. Ко всем прочим радостям добавилась ещё одна: сегодня, изготавливая пилюли, Ю Сяомо обнаружил, что сила его души чуть-чуть возросла. Очевидно, это было связано с техникой «Канон Небесной Души». Без неё… Ю Сяомо дни и ночи напролёт плавил и плавил пилюли, изготавливал и изготавливал их, а толку… почти никакого. А с «Каноном Небесной Души»... Он только начал практиковать её — а результат уже заметен! Ю Сяомо краем уха слышал, что у Небесного Сердца есть хорошая техника развития силы души, которая яростно и ревностно оберегалась и передавалась лишь избранным из избранных. Раньше он не понимал, почему и зачем сохранять её в такой тайне… Теперь же ему стало ясно: польза использования техники развития силы души огромна — с ней совершенствование шло семимильными шагами. Как же её не беречь как зеницу ока?.. Как же не передавать исключительно достойнейшим из достойных, а не всем подряд?.. А если бы Ю Сяомо узнал, что на самом деле техника развития силы души Небесного Сердца в сравнении с «Каноном Небесной Души» — всего лишь низкоуровневая техника… Он точно бы стал лелеять, беречь и охранять «Канон» пуще собственной жизни. Что же до истинных причин, почему Ю Сяомо за столь короткое время достиг пусть небольшого, но заметного прогресса… На самом деле это было связано вовсе не с техникой «Канон Небесной Души». Дело было в другом. Первый, начальный этап любой техники совершенствования прост и доступен: его легко понять, освоить и практиковать. Поэтому у любого, кто брался за новую технику, прогресс на первых порах был скорым и заметным — так же, как у Ю Сяомо. Но чем дальше, тем труднее: дальше прогресс, как правило, замедлялся — уже не был столь быстрым. Первым делом Ю Сяомо взялся за пилюли для Лин Сяо. И сделал он их с небывалой скоростью — видимо, сказались возросшая сила души и отличный настрой. Откровенно говоря, никогда прежде он не работал с таким энтузиазмом. На пилюлях для Лин Сяо у него закончились все духовные травы — он израсходовал их подчистую, до последнего листа и стебля. Благо партия для Лин Сяо была полностью готова. Но также ему нужно было изготовить пилюли для секты и для себя, поэтому он отправился к дядюшке Чжао. На этот раз он планировал попросить тысячу двести духовных трав. А к этому моменту весть о том, что Кун Вэнь взял Ю Сяомо седьмым личным учеником, разнеслась уже не только по всему Пику Единения, но и по всему Пути Алхимика. Отношение дядюшки Чжао к Ю Сяомо… То ли Ю Сяомо показалось, то ли так и было на самом деле… Дядюшка Чжао вёл себя с Ю Сяомо совсем не так, как раньше — словно Ю Сяомо был не одним из множества учеников секты, а близким ему человеком сродни члену семьи. К этой открытой доброжелательности добавилось и то, что… Как только Ю Сяомо попросил травы, дядюшка Чжао сразу же, без колебаний и промедления, выдал их. Ни единого вопроса, ни тени подозрения, словно Ю Сяомо попросил не тысячу двести трав, а всего десяток. Когда удивление прошло, Ю Сяомо, поразмыслив, пришёл к выводу, что изменившееся отношение дядюшки Чжао связано с тем, что теперь у него, Ю Сяомо, и Чжао Дачжоу — сына дядюшки Чжао — один учитель. Это было подобно тому, как если бы они оказались в одной лодке, в которой плыть долгое время. Однако отношение к Ю Сяомо переменилось не только у дядюшки Чжао. Все братья и сёстры по учению, встретившиеся по пути за травами, улыбались и приветствовали его. В какой-то момент Ю Сяомо даже начало казаться, что отчуждение и презрение, с которыми он сталкивался до сегодняшнего дня, — всего лишь иллюзия, мираж, дурной сон. Впрочем, это было закономерно — так устроены люди. Даже самого последнего негодяя будут почитать как бога, если он сумел вознестись. Толпе будет совершенно неважно, какими методами этот негодяй добился своего положения. Ю Сяомо же, несмотря на столь кардинальную смену отношения к нему, кроме кратковременного удивления, не испытывал ничего. Он не возгордился и даже не почувствовал себя хотя бы чуточку польщённым. А если бы он заставил себя влезть в это эмоционально, если бы он заставил себя быть, как все остальные, то ему точно и наверняка быстро бы стало смертельно скучно. Ведь чем занималось большинство на Пике Единения? Вместо того чтобы сосредоточиться на собственном совершенствовании, вместо того чтобы помогать друг другу развиваться в алхимическом искусстве и, выступив единым фронтом, попробовать превзойти Пик Неба и Пик Парящих Облаков, все сплетничали, грызлись, плели интриги и строили заговоры друг против друга. Откровенно говоря, Ю Сяомо не понимал: как в такой обстановке Пик Единения вообще ещё не развалился… Все, кто встречался Ю Сяомо по пути, пытались с ним заговорить, но он делал вид, что не замечает их — будто вокруг никого нет, будто он один. С огромной охапкой духовных трав, аккуратно завёрнутых в узел, он быстро вернулся в своё жилище и снова принялся за изготовление пилюль. И пока он был в процессе, никто его не беспокоил. На самом деле его хотел навестить Фан Чэньлэ, но, узнав от дядюшки Чжао, сколько именно трав Ю Сяомо взял на этот раз, передумал тревожить его. «Учитель не ошибся, — подумал он, и его лицо озарила мягкая улыбка. — Найти столь прилежного ученика, как иголку в стоге сена, — несомненная удача. У учителя верный глаз». *** Спустя четыре дня Ю Сяомо наконец вышел из своего жилища. Под глазами виднелись круги и такие тёмные, словно он специально нарисовал их чёрной тушью. Вероятно из-за слишком долгого пребывания в полутьме, солнце едва не ослепило его. От внезапного яркого света в глазах возникла резь, от чего он зажмурился и так стоял некоторое время, привыкая. Тем не менее солнце было для Ю Сяомо воистину долгожданным — он наслаждался его тёплыми лучами, нежился в них, купался. Четыре дня… Вот что значил затянувшийся эмоциональный подъём — желание изготавливать пилюли никак не отпускало. И хотя четыре дня не выходить совсем на улицу — это слишком, именно благодаря этому он наготовил целую кучу пилюль. Особенно много вышло Пилюль Незаметной Трапезы. Проглотив одну такую пилюлю, можно было забыть о голоде, правда, лишь на некоторое время. Пилюли Незаметной Трапезы Ю Сяомо, позволяли не есть от десяти до пятнадцати дней. Пилюля Незаметной Трапезы относилась к духовным пилюлям первого ранга, поэтому её действие было недолгим. Но у неё было важное преимущество перед многими другими пилюлями того же ранга: у неё совсем не было побочных эффектов. И, что закономерно, чем выше было качество Пилюли Незаметной Трапезы, тем дольше она действовала — тем на более долгий срок заменяла обычную еду, устраняя потребность в пище. Именно ради этого Ю Сяомо многократно очищал каждую траву и в итоге получил Пилюлю Незаметной Трапезы, благодаря которой можно было не есть целых полмесяца. Для низкоранговой пилюли это был предел. Если бы даже он пропустил травы через очистку ещё несколько дополнительных раз, действие пилюли всё равно не увеличилось бы — из тех трав, что у него были, он создал максимально возможное качество Пилюли Незаметной Трапезы. Для сравнения: стандартная Пилюля Незаметной Трапезы, изготовленная из трав первого уровня, прошедших стандартную очистку, действовала пять дней. Ю Сяомо же увеличил этот срок в три раза. Увы, это было пределом. Чтобы пилюля действовала дольше, её нужно было делать уже из трав среднего или высшего уровня, но тогда и ранг самой пилюли стал бы выше. Ю Сяомо где-то краем уха слышал, что Пилюля Незаметной Трапезы среднего ранга позволяла обходиться без еды полгода, а высшего — целых десять лет. Так ли это на самом деле или нет, он точно не знал. Как бы то ни было, Ю Сяомо изготовил всего двадцать Пилюль Незаметной Трапезы и больше делать не стал. Он — человек с Земли, из другого мира, и привык есть трижды в день. Когда он этого не делал, ему становилось странно, словно он упускал что-то важное. Уходить надолго в затворничество он тоже не собирался. Прикинув всё это, он решил, что двадцати пилюль ему вполне хватит. Помимо Пилюль Незаметной Трапезы, он наготовил множество других пилюль. Часть — для Лин Сяо, часть — для секты, и более сотни — для продажи. На вырученные деньги он планировал прикупить ещё семян — особенно первого ранга. Похоже их потребуется много. *** Ю Сяомо уже было собрался достать из своего мешочка для хранения пилюли, изготовленные для секты, чтобы отдать их дядюшке Чжао, как вдруг услышал: — Неужели младший брат решился выйти из затвора? — голос звучал знакомо, а интонации, несмотря на явное подтрунивание, были мягкими, тёплыми, доброжелательными. Ю Сяомо машинально обернулся. Перед ним стоял Фан Чэньлэ и улыбался. Фан Чэньлэ, будучи в Зале Духовных Трав по делу, увидев Ю Сяомо, не смог не подойти и не поприветствовать его. Что отметил для себя Ю Сяомо… Фан Чэньлэ и раньше относился к нему хорошо, но теперь он вёл себя с ним так, словно Ю Сяомо его родной любимый младший брат. С самой первой встречи Ю Сяомо симпатизировал Фан Чэньлэ — он доверял ему и чувствовал себя рядом с ним спокойно. К текущему моменту эти чувства лишь укрепились: он всё так же чувствовал себя с ним спокойно, а доверять стал даже больше, чем Кун Вэню. Поэтому, увидев Фан Чэньлэ, Ю Сяомо внутренне обрадовался. — Старший брат, — вежливо поприветствовал он, сначала отдав дядюшке Чжао пилюли. — Четыре дня затвора, а и не скажешь, — заметил Фан Чэньлэ. — Наоборот, ты, младший брат, с каждым днём выглядишь всё лучше и лучше. Действительно, обычно после стольких дней в затворничестве большинство осунулись бы, похудели. А Ю Сяомо выглядел так, словно был не в затворе, а на отдыхе — полон сил, с румянцем на лице. Фан Чэньлэ, конечно, это удивило. Откуда же ему было знать про лечебные свойства воды из Пространства Синей Капли? Откуда ему было знать, что перед уходом Ю Сяомо сделал глоток этой воды? Откуда ему было знать, что все четыре дня он то и дело, что и пригублял эту самую воду? Сам Ю Сяомо, разумеется, не мог поделиться этой тайной. О воде из озера Пространства Синей Капли, как и о самом Пространстве, он планировал молчать — никогда и никому не рассказывать. Поэтому в ответ на слова Фан Чэньлэ он лишь выдавил улыбку и растерянно почесал затылок. И тут за спиной Ю Сяомо раздался знакомый голос: — Ю Сяомо... Я смотрю, ты без меня привольно устроился, — и сказано это было… Ровно, спокойно, без тени эмоций. Но Ю Сяомо в этой ровности уловил… Его словно хлыстом полоснуло.