Контрольный выстрел

– Там двое у склада и один ранен. Я на пуш. Голос Томиоки как обычно был без единой лишней эмоции. Артём, прижавшись за ржавым контейнером, почувствовал привычный прилив адреналина. Когда Томиока говорил так, это значило что он уверен в своих словах. – Понял. Я прикрываю, – бросил Артём в свой микрофон, переводя дуло автомата в сторону указанной точки. В ушах стоял ровный гул тишины перед бурей. Даже Алина в общем чате затихла, а Муха, вечно болтливый, уже минут десять как молчал – то ли отвлекся, то ли уснул. – Погнали! Артём ринулся вперёд, как и договаривались, чтобы отвлечь огонь на себя. Выстрелы грохнули, заставив вздрогнуть. Экран затрясло от близких разрывов. – Одного убил! – крикнул он, видя, как вражеский боец падает от его очереди. – Второй за грузовиком. Дави, – скомандовал Томиока. Его голос был всё так же спокоен, и Артём неловко кинул гранату… Но промазал. И, кажется, именно с этого момента всё пошло под откос. С третьей точки, о которой никто не догадывался, выстрелила снайперская винтовка. Пуля просвистела в сантиметре от головы Артёма. Он дёрнулся, инстинктивно отпрыгнул за укрытие, но прямо на линию огня Томиоки, который как раз вышел для флангового удара. – Что ты делаешь, идиот?! – крик в наушниках прозвучало громче любого выстрела. – Снайпер! Слева! – заорал Артём, пытаясь развернуться. – Я ВИЖУ! – рык Томиоки перекрыл все звуки игры. Послышалась яростная очередь, но было уже поздно. Снайпер выстрелил первым, прямо в голову Артёму. Затем раздались редкие выстрелы – Томиока, один против всех, отчаянно отбивался. Артём затаил дыхание, бессмысленно уставившись в экран смерти, наблюдая за индикатором здоровья товарища в углу. Оно таяло на глазах. Но и оно не смогло продержаться долго. Надпись «Поражение» заполнила экран. Тишина в дискорде стала физически давящей. Артём сглотнул. – Том, прости, я… – ЗАТКНИСЬ. Слово было выжжено белым калёным железом. В нём была ярость, отточенная и направленная точно в цель. – Просто замолчи, Артём. Ты… ты абсолютно БЕСПОЛЕЗНЫЙ. Целый год играем, а ты так ничему и не научился. У меня в ушах до сих пор твой визг: "Снайпер! Снайпер!" Я СЛЕПОЙ ПО ТВОЕМУ, ДА? Я САМ НЕ ВИДЕЛ? – Я пытался предупредить… – Ты пытался СЕБЯ СПАСТИ и подставил меня! Это был последний враг, Артём! ПОСЛЕДНИЙ! Мы выигрывали! А ты… ты всё проёбываешь. Всегда. Голос Томиоки срывался на хрип, в нём звучало что-то большее, чем ярость из-за проигранной игры. Что-то личное, наболевшее. – Томиока, успокойся, просто не повезло…» – робко встряла в разговор Алина. – Не надо его защищать, Алина! Это не совпадение! Это – закономерность! Он просто ходит за мной везде и всё руинит! Каждый раз! Артём сидел, сжав кулаки. Обида подкатывала комом к горлу. Да, он ошибся. Но не заслуживал этого. – Если я такой плохой, зачем ты тогда со мной играешь? – выдохнул он в микрофон, почти шёпотом. На той стороне на секунду воцарилась тишина. Потом раздался короткий, беззвучный выдох – не то усмешка, не то отчаяние. – А знаешь что? Больше не буду. Щелчок. В списке участников канала 𝚃 𝙾 𝙼 𝙸 𝙾 𝙺 𝙰 пропал. Артём тут же захотел написать ему сообщение но было уже поздно: тот заблокировал его. Он откинулся на спинку кресла. В ушах всё ещё звенел тот самый хриплый, надломленный крик: «Ты всё проёбываешь. Всегда». Обычно после таких слов Томиока отшучивался, злился в ответ, забывал через час. Но сейчас было не так. Он перевёл взгляд на тёмный аватар Томиоки в списке контактов. – Всё проёбываю, да? – подумал Артём, и его пальцы уже потянулись к клавиатуре. – Хорошо. Но это… это мы ещё выясним. Начистоту. Благо, друзья также были участниками большого сервера, поэтому Артёму тут же пришла идея найти Томиоку там. Артём глубоко вдохнул и начал печатать. Но не извинения или оправдания изливались из его души, а вызов. – Друг мой, ты сегодня перешёл черту. Ты вылил на меня кучу дерьма, а потом просто смылся, как последний трус. Если ты такой крутой и всё обо всём знаешь, объясни это мне в глаза. Объясни, почему ты каждый раз взрываешься именно на меня. Или твоя храбрость только из-за монитора работает? Назначь место и время и мы поговорим. Только не прячься за никнеймом. Он нажал «Отправить». Сообщение повисло в цифровой пустоте. Индикатора «Прочитано» не появлялось уже час или два. Артём уже почти убедил себя, что это была безумная идея, но телефон наконец завибрировал. Оказалось, это сообщение от Тома. И не простое, а голосовое. – В парке Озёрном есть танцплощадка. Будь там в 22:00. Не опаздывай. На этот раз его голос был не таким ядовитым, как раньше в дискорде. Он был низким, приглушённым и усталым. Артём же не думая, ответил одним словом: – Буду. Времени было много, поэтому он полностью посвятил его приготовлениям к неожиданной встрече с другом. В 21:45 он уже стоял у арок входа в старый «Озёрный». Фонари горели через один, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Воздух пах влажной листвой, тиной и прохладой. Он дошёл до танцплощадки – бетонного круга, обросшего по краям бурьяном, с будкой диджея у края. Луна выплыла из-за туч, оставляя блики на осколках кусочках каменной плитки под ногами. Артём опустил руку в карман за телефоном, чтобы посмотреть время дрожащими руками. Внезапно сзади, из темноты между деревьями, раздался хруст камней. Артём инстинктивно обернулся. Тот, кто вышел из тени, был не похож на голос из наушников. Высокий, даже немного сутулый, как будто постоянно пытается стать незаметнее. Тёмный худи с капюшоном, натянутым на голову, чёрные джоггеры. Руки опущены в карманах. Лицо в тени, но даже при лунном свете видна резкость скул и твёрдый подбородок. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. – Привет, руинер, – сказал человек, и его голос прозвучал странно громко в тишине парка. Томиока сделал шаг вперёд, в полосу света от фонаря. Капюшон слегка съехал, открыв короткие, темные, беспорядочно взъерошенные волосы и глаза. Артём не ожидал такого оценивающего, холодного взгляда. – Ты пришёл, – констатировал Том. – Удивительно. Думал, испугаешься. – Ты же сказал – не трусь. Я и не трушу, – парировал Артём. – Это мы ещё проверим, – Томиока остановился в двух метрах. Дистанция, нарушать которую было опасно и заговорил: – Ты хотел объяснений? Так тут нечего объяснять. Ты – слабое звено. Ты руинишь любой мой план. С тобой нельзя выиграть. Вот и всё. – Бред, – отрезал Артём. У тебя больше нет хороших тиммейтов, ты играешь со мной. Ты ждёшь меня в онлайне каждый день. Почему, если я слабое звено? Томиока замер. Казалось, он даже перестал дышать. – Ты слишком много о себе думаешь. – Нет. Я просто смотрю на факты. Ты злишься на меня не потому, что я проигрываю, а потому что… Артём сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до метра. Он видел, как напряглись мышцы на скулах у собеседника. …потому что я тебя отвлекаю. Потому что ты не можешь сосредоточиться, когда я рядом. Даже в игре. Глаза Томиоки вспыхнули огнём. – Заткнись. Ты ничего не понимаешь. – Понимаю! Понимаю, что ты сейчас не смотришь на меня как на тиммейта, который подвёл! Ты смотришь на меня как на… Артём не успел договорить. Томиока рванулся вперёд. Не для удара. Он схватил Артёма за грудки куртки, с силой прижал к холодной бетонной колонне у будки диджея. Дыхание, согретое яростью, опалило кожу. – Как на КОГО? Говори! – его голос сорвался на низкий, опасный шёпот, а пальцы впивались в ткань. Артём не стал вырываться. Он поднял голову, встречая этот пылающий взгляд. – Как на проблему. Которая тебе… нравится. Эхо повисло между ними. Тишина вокруг стала абсолютной, будто и ветер притих. В пальцах Томиоки появилась дрожь, ярость или что-то ещё. Его взгляд метался по лицу Артёма, будто искал слабое место, куда можно ударить. – Ты… чёртов идиот, – выдохнул он наконец, но хватка не ослабла. В ней появилась странная нерешительность. – Возможно, – тихо согласился Артём. Он медленно, давая тому время отпрянуть, поднял руку и накрыл ею сжатую в кулак кисть Томиоки на своей груди. – Но я прав. Прикосновение подействовало как электрошок. Томиока дернулся, словно обжёгся, но не отдернул руку. Он замер и его дыхание стало частым и неровным. – Ненавижу тебя, – прошипел он, но уже не с прежней яростью. Это было похоже на признание, обращённое к самому себе. – Знаю, – сказал Артём, и, не отводя взгляда, наклонился. Он не был уверен, кто закрыл последний сантиметр. Возможно, они оба. Но когда их губы встретились, в страстном поцелуе, они всё поняли. Всплеск всего, что копилось месяцами: злости, раздражения, агрессии, но в тоже время и понимая, сочувствия. смеха в наушниках, горечи поражений. В нём был вкус железа (возможно кто-то прикусил губу) и холодного ночного воздуха. Томиока ответил с той же яростью, вцепившись в Артёма так, будто хотел сломать его, но вместо этого притянул ближе. Его руки выпустили куртку, чтобы впиться пальцами в плечи и волосы. Это было жёстко, больно и неистово. Битва без правил, где укус в губу был и наказанием и поощрением. Артём оттеснил его к будке диджея, спиной к облупившейся двери. Древесина затрещала под их весом. Томиока вырвался из поцелуя с хриплым, сдавленным звуком, его глаза в полумраке горели безумием и полной потерей контроля. – Доволен? – прошипел он, его тело выгнулось навстречу Артёму в немом вызове, – Это ты хотел? – Не останавливайся, – был единственный ответ, который Артём смог выжать из перехваченного горла, прежде чем снова захватить его губы, уже не спрашивая разрешения. Начинался дождь. Первые тяжёлые капли забарабанили по ржавой крыше будки, смешиваясь с прерывистым дыханием и скрипом старого дерева. – Ха-ах… выдавливал Артём, сквозь стиснутые зубы. Дождь застилал всё плотной пеленой, скрывая их от мира. Холодные потоки воды стекали по шее за воротник, но под кожей пылало. Томиока вырвался из поцелуя, его грудная клетка судорожно вздымалась. В его взгляде была не ярость, а дикий, животный вызов. – Зде-есь, – выдохнул он, откинув голову назад, обнажая мокрую от дождя шею. Артём не заставил себя просить дважды. Его руки нашли пояс джоггеров, пальцы, непослушные от холода и адреналина, впились в мокрую ткань. Взгляд Томиоки не отрывался от него, тяжёлый, горящий, полный ненависти. Он не помогал, но и не сопротивлялся, просто стоял, прислонясь к двери, как приговорённый к стенке, который сам подставил грудь под пулю. Одежда, промокшая насквозь, отяжелела и мешала. Она слетала с плеч, путалась, её отбрасывали в сторону с нетерпением, граничащим с насилием. Контакт кожи с кожей в промозглом воздухе был ледяным и обжигающим шоком. Артём прижал его к себе, и Томиока издал короткий, сдавленный звук полной грудью. – А-ах ты… Они не были нежными и не нуждались в прелюдиях. Была только жадная, неистовая потребность подтвердить, что один превосходит другого. И следующий шаг сделал Артём. Он вошёл в Тома резко, одним движением, заглушая собственный стон зубами в его мокром плече. Томиока вскрикнул “Су… ка…” хрипло, дико, и тут же впился зубами в губы Артёма, чтобы заглушить следующий стон. Боль смешалась с удовольствием в порочный, пьянящий коктейль. Их секс был продолжением их ссоры, их игры, их бесконечного противостояния. Каждый новый толчок был доказательством своего достоинства. Руки Томы хватались за Артёма, царапали, впивались, пытаясь найти точку опоры. – Какой же... ах... ты… противный… – стонал Томиока. Томиока откинул голову, его горло работало, ловя воздух, а дождь стекал по его лицу. Его ногти впились Артёму в спину, сквозь мокрую ткань футболки, рискуя процарапать кожу до крови, из-за чего Артём не выдержал: – А-ай!.. – Ненавижу… – вырвалось у Томиоки сквозь стиснутые зубы, когда волна нарастающего чувства заставила его выгнуться. – Знаю… – хрипло и улыбчиво бросил в ответ Артём, ускоряя движение, чувствуя, как теряет последние остатки контроля, – Ври ещё… Кульминация этого вечера не заставила себя долго ждать. Томиока затрясся в немом крике, его пальцы конвульсивно сжались. – А-ах ты… – кричал он, не сдерживаясь. Артём, ошеломлённый этим зрелищем, накрыл его собой и зарылся лицом в мокрые волосы у его шеи. – О-о… Хорошо… – нежно произнёс он, когда закончил. Они рухнули на груду мокрой одежды у двери, едва не сломав её окончательно. Двое друзей, объятых одной дрожью – то ли от холода, то ли от от шока. Артём первый нарушил тишину. Он приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на лицо товарища. Томиока лежал с закрытыми глазами, его ресницы, слипшиеся от дождя, вздрагивали. Губы припухли, а по щекам струилась вода. Он выглядел опустошённым и безоружным. – Как тебя зовут? – спросил Артём тихо, почти не надеясь на ответ, – По-настоящему? Томиока медленно открыл глаза. В них не было ни ненависти, ни насмешки. Только усталая глубина, в которой тонул весь его саркастичный, неуязвимый фасад. Томиока прошептал он так тихо, что это почти потонуло в шуме ливня. И отвернулся, уткнувшись лицом в скомканную ткань худи. Артём не стал настаивать повторить. Он снял с себя мокрую, но ещё сохранившую остатки тепла куртку и накинул её на дрожащие плечи. Тот вздрогнул. Они лежали так, слушая, как дождь постепенно стихает, превращаясь в мелкую дробь. Мир за пределами их промокшего укрытия будто пропал. Эпилог Через неделю в дискорде, в их общем канале, вновь появился ник «Томиока». Он не предупреждал, что зайдет. Сначала была немая тишина, но потом – шёпот в наушниках, всё такой же низкий, но без прежней стальной хрипоты. – Пошли сыграем, – пригласил Томиока. Артём усмехнулся про себя и нажал запустил игру. – Пошли сыграем, – принял Артём. На том конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом раздался короткий, едва уловимый выдох. – Не тормози, руинер, – подколол его Томиока. Игра началась. Но правила в ней были уже совершенно другими.