Начнём сначала

       Гермиона слышит настойчивый стук в дверь и хочет убить того, кто решил нарушить её покой. В голове мелькает мысль, что это Джинни, но учитывая как она напивалась весь предыдущий вечер, врятли это она. От этой мысли становится легче, потому что Гермиона не хочет видеть её сейчас. Не после вчерашнего. Пока она плетëтся по квартире, снова раздаëтся стук и Грейнджер буквально рычит от негодования. Сильнее шлëпает босыми ногами по полу, чтобы было слышно, и смотрит в глазок, подходя к двери. — Блять, — стонет она и прислоняется лбом к деревянной поверхности. Ущипнув запястье до боли, она снова смотрит в глазок — та же картина. Малфой у её квартиры. Она прикрывает глаза и вспоминает как рыдала ночью на его груди, как он бил парня, приставшего к ней. Он помог, даже не раздумывая. Но это не значит, что он может посто взять и явиться к ней домой. Из мыслей её вырывает очередной резкий стук в дверь, заставивший подпрыгнуть на месте. — Хватит стучать, господи, — распахнув дверь, сердито говорит Гермиона. Малфой вопросительно поднимает бровь, а затем окидывает её недовольным взглядом. — Ты всегда открываешь двери полуголой? Она опускает взгляд на свои короткие пижамные шорты и майку, едва доходящую до пупка, вырез которой съехал на одно плечо. Затем поднимает на Малфоя недовольный взгляд. — Я одета. — Конечно, — он вздыхает. — Какого чёрта ты не отвечаешь на звонки и сообщения? — У меня вечерняя смена, Малфой, я сплю, — она всё же складывает руки на груди, прикрывая соски, которые выпирают через тонкую ткань. — Что тебе нужно? — Хочу узнать как ты, — отвечает он таким тоном, будто Гермиона дурочка. — И ради этого заявился ко мне домой? — Если бы ты ответила хоть на одно сообщение или взяла трубку, когда Сириус звонил, я бы тут не стоял, — он осуждающе смотрит на неё. — Мне не нужна твоя забота, — ощетинивается Гермиона. Понимает, что ведёт себя как психанутая, но ей сложно доверять этому парню. Она привыкла получать от него только негатив и презрение, потому просто не может вести себя с ним иначе. Не может просто взять и разрушить стену между ними, просто потому что он был вежлив пару недель. Он прикрывает глаза и выдыхает, будто ему стоит величайших усилий не наорать на неё за упрямство. — Гермиона, твою мать, — от почти рычит, а в серых глазах плещется раздражение. — Ты можешь ненавидеть меня, можешь не доверять мне, можешь быть грубой и злой. Я это заслужил. Только скажи, блять, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? Сириус волнуется. Поттер, который арестовывал того упыря, волнуется. Я волнуюсь. Отбрось на секунду эту свою маску дерзкой обиженной девочки и просто ответь на чёртов вопрос. А потом можешь снова язвить и грубить. Она сглатывает и удивлëнно хлопает ресницами, переваривая его тираду. А Малфой снова тяжело вздыхает. — Извини. Пожалуйста, просто скажи,— говорит он уже гораздо мягче, — ты в порядке? Её злость сдувается, как воздушный шарик, потому что она замечает искренность в его взгляде. Он и правда волнуется. Ощущение, словно его стена как раз рухнула. Он не прячется за саркастичными фразами, не флиртует, не пытается казаться безразличным. В его глазах настоящая тревога. Это немного подкупает. — Я в порядке, — бормочет Гермиона и робко улыбается. — Немного болит голова после ночи рыданий, но в остальном всё хорошо. — Он ничего тебе не сделал? — Нет. Не успел. Только пара синяков на руках от того, что он меня держал. Малфой стискивает зубы, на челюсти ходят желваки, словно он раздумывает не найти ли того парня, чтобы навалить ему ещё. Но затем он выдыхает и кивает. Только сейчас Гермиона замечает в его руках подставку с двумя стаканчиками и бумажный пакет. — Это мне? — Чёрный стакан мой. А тот что с тошнотворными розовыми сердечками для тебя, — улыбается Драко. — Латте с карамельным сиропом и круассан с шоколадом. — Откуда ты знаешь, мой любимый кофе и.. — Ты до безобразия постоянна, Гермиона, а я внимательный. И очаровательный. Она даёт себе мысленный подзатыльник. Изучает Драко пару секунд, склонив голову на бок. Пытается понять притворяется ли он нормальным человеком или стоит отвернуться и он снова начнёт поливать её грязью? Доверять страшно до ужаса, но очень хочется. Она кивает сама себе, соглашаясь дать ему крохотный шанс. — Ты занят прямо сейчас? — Нет, — растерянно отвечает Малфой. Она надевает балетки, хватает с крючка кардиган и ключи от квартиры. Выходит, захлопывая дверь. — Идём, устрою тебе завтрак с видом на город. Он следует за ней по коридору, затем вверх по лестнице. Гермиона старается не думать о том, что Драко сейчас открывается обзор на её задницу, которую едва ли сильно прикрывают пижамные шорты и кардиган. Он уже видел её в шортах и коротких юбках, так что... — Преимущества последнего этажа? — откашлившись, спрашивает из-за спины Драко. — Я снимаю эту квартиру только из-за выхода на крышу, — она оборачивается через плечо, с улыбкой глядя на Малфоя. — Сейчас сам всё поймëшь.

***

— Ого, а тут круто, — Драко оглядывает небольшую террасу на крыше и улыбается. Маленький диванчик с подушками, столик со стульями, цветы в горшках — всё очень уютно и симпатично. Под козырьком висят лампочки, которые вечером, скорее всего, делают это место особенно атмосферным. Мебель сдвинута к стене, очевидно, чтобы её не намочили дожди. — Да, люблю тут посидеть иногда. Учитывая, что аренда квартиры стоит не так много, крыша это прямо роскошь, — Гермиона ухмыляется и кивает на диван, собранный из каких-то деревянных ящиков, выкрашенных в белый цвет. — Милости прошу. Они садятся рядом, касаясь коленями, но не один из них не отодвигается. Гермиона крутит в руках стаканчик кофе и смотрит на крыши соседних домов, а затем, делает глоток, прикрывая глаза от удовольствия. Эта картина заставляет Драко замереть и перестать дышать. Грейнджер выглядит такой спокойной, безмятежной и очаровательной. Он отводит взгляд и тоже делает глоток. — Спасибо за помощь вчера, — говорит она, поворачиваясь к Драко. — Пожалуйста, — он пожимает плечами. — Это было правильно. Так что... — Какой джентельмен. Помог даме, — фыркает Гермиона. — В ответ я должна... — Ты ничего мне не должна, — он снова пьёт кофе, не глядя на девушку, сидящую рядом. Его злит, что Гермиона думала, будто он сделал это из корыстных целей. Ну не полный же он мудак! Малфой слышит тяжёлый вздох и не понимает как это интерпретировать. Но спрашивать подобные вещи — верх тупости. Потому он молчит, как грëбаная рыба. — А Джинни долго ещё была там вчера? — Грейнджер нарушает тишину. — Не долго. Ещё пять рюмок текилы, — мрачно отвечает он. — Она хоть на ногах стояла? — поморщившись спрашивает Гермиона. — Когда я сажал её в такси, она могла стоять, но с трудом. Что за муха её укусила вчера? — Этот вопрос не давал ему покоя всю ночь. — Понятия не имею. Хотя... Ты ещё в школе ей нравился, — она хмыкает, вытаскивая из пакета круассан. — Видимо решила воспользоваться шансом. — А как же женская солидарность и всё такое? Не должна она ненавидеть меня, раз вы такие уж прям лучшие подружки? — Должна, но твой мудачизм никогда её не отталкивал. Наверное, даже наоборот, — Гермиона издает тихий смешок. — Ну, знаешь же, что некоторым девчонкам нравятся плохие парни. — Хороша подруга. Уверена, что стоит с ней дружить? — он вопросительно выгибает бровь, говоря это в шутку, а Гермиона в ответ закатывает глаза. — И с кем мне дружить? С тобой? — Мы бы смогли... — Вот уж нет, Малфой, даже не думай об этом. — Гермиона... — Ты правда считаешь, что можно явиться сюда пять лет спустя, сверкнуть улыбочкой, поиграть мышцами и мы тут же подружимся? — она фыркает. — Это не так работает. И я прекрасно понимаю, что ты изменился, как и все мы, что ты больше не тот мальчик. Не думай, что я проецирую тебя школьника на эту взрослую версию. Это не так. Я понимаю, что ты другой. Но у меня нет волшебной палочки, чтобы взмахнуть ею и стереть все мои воспоминания о годах, когда ты был мудаком. Я не могу забыть это. У меня есть чувства, Малфой. Я живой человек. Он молча кивает, не перебивая, давая ей шанс сказать всё, что захочет. — Ты хоть понимаешь как влияет на девочку подростка факт того, что самый популярный мальчик в школе называет её страшилой и уродиной? — она искоса смотрит на него и вздыхает. — Конечно нет. Откуда бы тебе это знать? Тебя то все боготворили, только что не молились на тебя. А может и молились, как знать. Драко начинает смеяться, качая головой. А потом замолкает. Все думают, что знают каким он был в школе. Думают что его жизнь была идеальной, но мало кто знает, что это совершенно не так. — Мы не можем быть друзьями, Малфой. Это невозможно, — заканчивает она. — Никогда не говори никогда, Грейнджер, — усмехается Драко. — И к слову, ты никогда не была уродиной. Уродом был я. Может не внешне, конечно. Но вёл я себя точно как конченый урод. Драко опускает голову, глядя на свои конверсы. Гермиона бросает на него долгий заинтересованный взгляд и кивает. — Рада, что хоть в чем-то наши взгляды совпадают.

***

Они молча пьют кофе, сидя рядом и Гермиона не может понять, почему в этой тишине, повисшей между ними нет неловкости. Почему не хочется язвить или огрызаться. Она не знает ответов. Не может осознать до конца, какого черта притащила сюда Малфоя. Она чувствует, как её руки касается палец неожиданного гостя, привлекая внимание. Этот жест выглядит робко и она невольно улыбается. Поворачивает голову и встречается взглядом с серыми глазами. — Позволь мне сказать, ладно? — он не отводит взгляд, заставляя мурашки бегать по всему телу Гермионы. — Мне жаль. Искренне. Я был дураком. Идиотом, придурком, мудаком — называй как хочешь. Всё будет верно. И я сожалею о том, что вёл себя так. Ты не можешь забыть этого, а я не могу повернуть время вспять и исправить всё. Я бы хотел этого, но мы не волшебники. Но я могу пообещать, что никогда больше не причиню тебе боль. Просто дай мне шанс, пожалуйста. Может мы и не станем друзьями, а может у нас получится. Мы же можем, хотя бы попробовать. И если нужно, я буду извиняться каждый день. Прости меня. Она несколько секунд смотрит в серые радужки, отмечая в них голубые крапинки. Глаза обрамляют густые ресницы, не такие белые как волосы, а на несколько тонов темнее. Всё в этом парне красиво, даже глаза, от которых невозможно отвести взгляд. Что-то внутри неё тянется к нему и требует дать этот чёртов второй шанс. — Ладно, извинения приняты. И можешь использовать этот свой второй шанс. Доволен? Он откидывается на спинку дивана, не пряча улыбку. Когда он улыбается, то становится совершенно очаровательным. — Спасибо, это важно для меня. — О, прекрати быть милым, Малфой. Это раздражает, — фыркает Гермиона. — Мы же можем нормально общаться, видишь? — он усмехается. — Без всех этих твоих выкрутасов. Гермиона косится на собеседника, кладёт круассан на столик у дивана и вытягивает руку, показывая Малфою свой любимый жест. — Таких вот? — она корчит рожицу, заставляя Драко закатить глаза. — Именно таких. — А друзьям можно показывать друг другу средний палец? — задумчиво бормочет Гермиона. — Нет, нельзя. Грейнджер театрально вздыхает и опускает руку, едва сдерживая смех. — Ну, тогда точно никакой дружбы! Я бы могла перетерпеть обнимашки когда ты без футболки или утренний стояк, если бы мы вдруг заснули вместе за просмотром фильма, но не показывать тебе фак — это уж слишком. Малфой моргает раз, второй, видимо переваривая слово "стояк", произнесённое Гермионой, а затем прикрывает глаза и начинает хохотать. А она...она наблюдает за смеющимся парнем, не в силах спрятать улыбку. Тоже откидывается на диванную подушку, соприкасаясь с Драко локтями. Нет, она ничего не забыла. Но, возможно, стоит попытаться оставить прошлое в прошлом и двигаться вперед? Все совершают ошибки и делают глупости в молодости. Не должно же это определить всю дальнейшую жизнь.