"Пока-пока, лифт"

      Душераздирающий страх преследовал Майлза с того момента, как тот переступил порог лечебницы. Его напугали, пошвыряли и в конце концов ему сейчас отхреначити два пальца. Жутко больно, и сдержать крик просто невозможно. Также становиться не просто страшно, а панически-страшно, когда осознаёшь, что напротив тебя стоит какой-то иссохший полудурок с огромными ножницами... Однако сейчас, хвала небесам, этот недохирург ушел. У Майлза появился шанс сбежать, чем он и обязательно воспользуется. Вот только сейчас нужно отдышаться, проблеватся и душевно прооратся.       Репортер уже пожалел о том, что послушал «поклонника» и приехал в это «прекрасное» место. Хоть он и любит свою работу, но если бы он знал, что здесь на самом деле происходит, то отказался бы приезжать сюда, и послал это место нахуй. Такого дерьма он ещё не видал, и жизнь к такому не готовила. Сейчас для молодого человека единственной надеждой остаётся его драгоценная камера, батарейки и свет за окнами.       Аккуратно побродив вокруг, Апшер приметил лифт. Но как по канону для него нужен был ключ, а где искать неясно. Бегая из комнаты в комнату и прячась от конченного ублюдка, парень зашел в очередную комнату, посреди которой стояла старая кровать. На ней был измученный человек. Майлз чуть-ли не подпрыгнул, когда тот мужик заговорил. Это было крайне неожиданно, ведь парень подумал, что он уже мёртв. Пациент представился администратором, а потом начал бредить всякую херь, на которую репортёру было максимально поебать. Но уже не «всё равно» стало, когда этот дебил начал орать, и орать очень громко, намереваясь привлечь внимание. Мужик стал звать какого-то Трагера, и когда в поле зрения снова показался придурок с ножницами, Майлз понял, что это он и есть. Парень рванул куда глаза глядят. Спасибо, что утренние пробежки подействовали на пользу.

***

      «Да! Господи, да! Ебанный ключ! Наконец-то!» - прошептал Майлз, когда в кое-то веки нашёл ключ от лифта; у него будто загорелись глаза. Неужели он выберется отсюда? Неужели он сможет уехать как можно дальше от этого мерзкого места? Неужели он выживет? Кроме Бога, этого никто не знал. Далее репортёру нужно было вернуться обратным и, как можно более, безопасным путём к лифту. С одной стороны это легко, а с другой – пиздец как тяжело. Ведь здесь, как минимум, 4 урода, которые не против будут кого-то растерзать. Самое главное – быть тихим, быстрым и внимательным.       Он наконец дошел до лифта. Бывший администратор был уже мёртв, Апшер и не заметил, как того убили. Ну и хер с ним, заслужил, не надо было орать. Ура, это и правда тот ключ, что нужен был, и лифт открылся. Довольно старый и неприятный внутри, с постоянным запахом крови. Когда парень зашел внутрь, предвкушая как выберется отсюда, он заметил, что уже засечён, и к нему на всех скоростях несётся Трагер. Все приятные мысли в миг исчезли, и Майлз начал в панике закрывать лифт. Но в раунде «лифт против полудурка» победил второй, успев забежать и начиная попытки заколоть несчастного репортёра. Парень же начал отбиваться и выталкивать из, ещё не закрывшегося до конца, лифта. Но феечка судьб решила, что злодей должен быть лучше и сильнее, а поэтому и победить в нечестном бою. Хирург вытащил за собой репортёра и лифт уехал пустой. Вместе с ним ушла и последняя надежда Майлза, которая до этого момента горела ясным пламенем.       Для Майлза всё стало как в тумане, так как он понял, что теперь в ловушке, из которой вряд ли выберется. Трагер швырнул парня к стенке, отчего тот ударился головой и сказал своё фирменное «блять!». И, как на десерт, Майлз выронил свою священную камеру, которая скорее всего и ядерную войну переживёт. Парень хотел было упасть на пол, однако хирург успел его подхватить и прислонить свои ржавые ножницы к его шее. В этот момент репортёр посмотрел на психа глазами полными отчаяния и страха. Немного насладившись моментом голожопый «друг» решил открыть свой мерзкий рот:       – Послушай, ты меня уже очень разозлил. Если ты не знал, то не вежливо закрывать двери перед носом других.       Вроде бы ничего необычного, но это прозвучало очень тревожно, ведь конченный идиот это сказал спокойным голосом. Майлз у себя в голове ответил: «Какая нахуй вежливость?! Отбитый кусок говна!!». Парень заметил, что Трагер улыбается и уже не знал какую эмоцию юзать. Свободная рука психа скользнула вверх по торсу репортёра и остановилась на груди. Хирург слегка приподнял и наклонил голову в сторону, будто ожидал устного ответа, но не дождавшись продолжил:       – Я очень не люблю, когда меня недооценивают или, тем более, не уважают. Ты же сделал и то, и другое. Уверен, ты не знал, что моя жизнь крайне насыщена, поэтому ты, дружище, станешь одним из её элементов. Хочешь ты этого или же нет – мне абсолютно похуй.       Трагер убрал ножницы с шеи Апшера, однако от этого легче не стало. Если чуть ранее нужно было спасать свою жизнь, то сейчас пора спасать свою жопу. Недохирург снял свою маску, которая только отдалённо её напоминала, а после взял лицо Майлза. Он приблизил его к себе и как голодный зверь, вцепился в губы парня. У второго уже текли ручьём слёзы, ведь он осознавал, что будет дальше и боялся этого. Трагер по всем параметрам был неприятен, ведь мало того, что у него не было половины обеих губ, но и от него смердело кровью и гнилью.       Напрашивается вопрос: почему же Майлз не сопротивлялся и не пытался въебать ему по роже? А вы окажитесь на его месте. Этот полудурок мог в любой момент достать обратно свои ножницы сотого уровня и покончить с этим раз и навсегда. Поэтому репортёр не видел иного выхода как выдержать весь этот пиздец.       Со временем псих разорвал издевательский поцелуй. В его глазу мигнул блик, и он сделал тяжкий выдох, после чего отпустил лицо парня. Хер знает откуда, хирург достал небольшой ключ и приблизившись к уху репортёра сказал:       – Так уж и быть, журналист… Живи.       Трагер оттянул рубашку Апшера и кинул туда этот самый ключ. Потом он отошёл от парня и исчез в непонятном направлении. Несчастный Майлз сполз по стене на пол и, дав волю слезам, пытался отойти от того, что сейчас произошло. Самым забавным было то, что, по сути, он оказался единственным, кого этот ублюдок просто отпустил. Ну да, отхуярил пальцы, засосал возле лифта и испарился. Пиздец.       «Как же благородно вы поступили, сударь, блять. Вам бы голову оттяпать и выбросить в мусор.»       Теперь же журналист сидел под стеной с ключом под рубашкой и камерой где-то в стороне. Кстати, о видеокамере, она, как по желанию, снимала как раз парня. Зато у него теперь были доказательства чуть ли не изнасилования. Хотя нахер они нужны, если ему дали шанс сбежать. И он сбежит. Он обязательно должен выбраться из этого места, передать запись и рассказать всем о том, что здесь происходит.

***

      Как хорошо, что он не поехал на лифте, ведь оказалось, что лифт упал куда-то вниз. Сейчас Майлз был совсем рядом от выхода. За окнами в церкви пожар, а вокруг спецназовцы. Но Апшеру повезло тем, что они были уже внутри, а он прямо шел наружу. Наконец увидев свою машину, он обрадовался и с последних сил поспешил к ней.       Теперь всё кончено. Он жив. Он выбрался из этого ужасного места. И сидя в джипе, Майлз заметил, что в лечебнице есть ещё кто-то выживший. Он его не знал, но почувствовал, что этот человек такой как он.       «Ему нужно помочь. Он еле ходит. Это не один из них…»