Невероятные приключения Санчо

Руки мёрзнут, на ощупь как лёд, воздух, объятый жаром из легких, окутывает ладони, но лишь на мгновение, после которого холод возвращается. Пальцы не дрожат, однако были ли они настолько тонкими и хрупкими? Белизна кожи особенно заметна на фоне тёмных рукавов, кровь почти не струится по венам, оттого и отсутствие тепла. Наши шаги отдавались эхом в пещере, освещённым голубым цветом от жил на стенах. Они напоминают трещины, по коим течёт энергия. Был бы он тут, то громким голосом бы нахваливал здешние красоты. Но сейчас каждый звук иглами впивался в голову, что приходится закрывать глаза, дабы дать боли пройти. – Как ты себя чувствуешь? – самый обычный, но на редкость гневящий вопрос. А как я должна себя почувствовать? За мгновение я потеряла то, чем так дорожила – я потеряла семью. Взор падает на ноги, где своё место нашёл Росинант, в такой причудливой форме. Эта обувь и была тем, что увело меня от парка, по воле Дон Кихота Ламанчского… по воле Отца. Фигура впереди медленно шагает, видимо всё ещё ожидая моего ответа. Бари – Рыцарь Белой Луны, могущественный корректировщик, чьё имя простирается за любой горизонт. Она была тем, кто дал невообразимую мечту моему Отцу, а после и мне. Её два меча и сложенный лук сразу показывают её дело. Легендарная синеволосая девушка – единственная, кто остался подле меня. Мне хочется обозлиться на неё, прокричать: «Ты во всём виновата!», высказать, выразить всю свою боль… Но Отец сам решил пойти за мечтой, как и я. Глубоко в сердце, в её самых тёмных краях, тешится надежда, по воле которой я продолжу путь, увижу места из рассказов Бари, проживу грёзы, гласно доносившиеся из её уст. Коль быть честной, то я с теплотой вспоминаю её истории. Однако не хотелось бы омрачать воспоминания нынешней ситуацией, не дать им померкнуть в гневе своём. Лучше пусть будут они покрыты вуалью мира снов, чтобы сохранить их на веки веков. По этой причине мы и ходим по Руинам, держа путь к реке Лета. Не первый час мы бродим по пещерам, проходя через ущелья, преодолевая высокие выступы. Рядом пролегает очередная река, течение которой сильнее всех других. Оно настолько велико, что сама река предстаёт одетой в белую пену. Непрекращающиеся звуки удара волн об собственные берега сильно отдаются в голове, не давая ясно думать. Рядом с водой мне приходится сосредотачивать всё своё внимание на каждом шаге. Такими темпами, я упаду, потеряв сознание от утомления… Моя спутница замедлилась, осматривая путь впереди: туннель резко сужался, оставляя только одну узкую тропу, рядом с рекой. Бари сняла свою амуницию, поставив её у стены. Её лицо было, как всегда, спокойным, но в глазах цвета благородного сапфира виднелось беспокойство, и некий страх перед источником болезненного шума. – В это время года Бойн не должен быть настолько широким. Не знаю, что произошло, но это единственный проход к Лете, – Бари покрыла свое оружие собственной курткой корректировщика. – Эта река – особенная, самая неизученная. Возможно, поток слишком силён, но однажды попавшее в воду будет унесено течением, вне зависимости от размера, – она указала к краю. – Иди впереди, я буду поддерживать тебя сзади. После короткого «поняла», я подошла к тропе, пара холодных капель приземлилось на мое лицо, сие событие вызвало волну мурашек, пробежавшихся по спине.  Страха перед рекой нет, хоть всё моё нутро изворачивается, а инстинкты кровавых дьяволов кричат в ужасе. Наоборот, есть некое желание прыгнуть, закончить этот путь здесь. Возможно такие мысли преследуют меня из-за утомления, а может я и впрямь устала от жизни за этот век. Нежное прикосновение к плечу вывело меня из этого состояния, обернувшись, я увидела лицо Бари, эмоцию кой угадать мне не удалось. Выражение не отличается от обычного, наработанное за долгие годы работы. Оно никогда не менялось, то же самое, что и в первой встрече, и когда Ла-манчаленд был объят пламенем. Но где-то глубоко в её глазах виднелась грусть. – Я буду позади, не беспокойся, – её слова дают дольку уверенности, настолько, чтобы сделать первый шаг. Медленно, прижавшись к стене покрытой влагой, мы продолжали путь. Гул воды оглушал, под подошвой было мокро, а ноги всё норовят подвести, неожиданно согнуться и отправить меня в свободное падение. Благо, Бари рядом, однако приходится прикусывать язык, чтобы очистить разум и сосредоточиться на движениях. Белый шум не давал покоя, полностью заполнил череп, бешено колотясь об её внутреннюю поверхность… Угх, думать почти невозможно. Осталось пара шагов до выхода, впереди виднелось открытое пространство, а дальше река, более спокойная, умеренная. Она светилась, а поверхность её будто небо в безоблачной ночи, звезды сияли в бездне мрака. Всего несколько шагов, и я буду свободна от тягостей памяти, больше никаких грёз и мечтаний, как минимум для меня. Мысль о забвении приносит покой, однако внутренности будто перекручиваются… Только когда ясность ума снизошла на сознание, поняла я, что оказалась лицом к потолку, а внутренности словили момент невесомости. Время замедлилось, собственное тело повиновалось каждому приказу, я контролировала падение, но снова подняться не могла, это было вне моих сил. Взор зацепился за синие волосы, а потом опустился на сапфировые глаза. Бари была в ужасе, вечно каменное лицо наконец сменилось, а рука тянется ко мне. Наблюдать её в таком состоянии, в некотором роде, даже забавно. Но грусть наполняет легкие, ведь Рыцарь Белой Луны беспокоится обо мне. Хоть она и редко участвовала в походах Отца, но Бари была той, кто, протянув ладонь, предложила… дружбу. Я успела схватиться, но поток реки был слишком мощным. Бари изо всех сил старалась удержать меня, слова «не смей отпускать!» доносились до моих ушей, вперемешку с волнами, которые били по лицу. Вода заполняла легкие, жгучее чувство покрыло их стенки из плоти, они горели. Вложенный страх воды вопил в агонии, пока все инстинкты требовали взбираться по руке. Но я не могла… Бари была на пределе, её вторая ладонь, которая ухватилась мёртвой хваткой за одну из трещин, уже соскальзывала. Хоть каждое волокно моего тела требовало спасаться, ум давал понять, что из этой ситуации мы обе не выберемся живыми. Я уже не боюсь бездны, вечного холода, но не желаю терять единственного близкого. Разжав руку, я посмотрела на Бари в последний раз, на свою единственную подругу и наставницу. Течение уносило меня, силуэт спутницы отдалялся, а холодный поток ударял об камни, об берега, но, всё же, не давал выбраться. После ещё пары столкновений, тело перестало слушаться, а сознание погрузилось во тьму.  Таков мой конец… или я так думала, теплые лучи солнца пробудили меня, пронзая мои веки. Я лежала на песке, но ноги касались воды, прохлада и влага объяли до колен. В легких всё ещё находилась жидкость, но не было сил на какое-либо действие. Тело было ослабленным, каждая часть хотела задрожать, сделать любое движение, чтобы снять накопившийся спазм. В таком состоянии мне осталось недолго, веки слабеют, опускаясь тяжелым грузом. Может кровавые дьяволы и могущественные создания, коим нужна только кровь, тем не менее, мы уязвимы, у нас есть слабости, сродни любому другому существу. Если я не встану, если не выведу воду, то погибну… и обрету покой. Я ведь смирилась, уже была готова к этому исходу, так почему же от этой идеи в груди больно и слезы наворачиваются в уже давно засохших глазах? Был слышен цокот приближающихся копыт, по земле прошлась вибрация. Через мгновение до моих ушей дошло дребезжание колёс, видимо катера, и она проехала мимо меня, чуть выше от берега. Скорее всего, рядом была дорога, но это не имеет значение. Карета отдалялась, то есть меня не увидели, или же не обратили внимание. Однако послышалось громкое «кучер, остановись!», после чего лошади прекратили свой ход. Дверь со скрипом открылась, кто-то шагал в мою сторону, хруст травы становился всё ближе. Незнакомец подсел рядом, проверил пульс, дыхание. Теплые, почти обжигающие ладони опустились на грудь, надавили, под давлением вода приходит в движение. Человек, или же другое существо, ритмично продолжает, а я чувствую, как влага течёт по горлу, легкие понемногу пустеют. Неизвестный приоткрывает мне рот, передавая своё дыхание мне. – Держись! – в шёпоте раздался его голос, будто боясь обратить лишнее внимание. Его мотивы понятны, он пытается спасти жизнь, мою жизнь. Может со злым умыслом, а может… Хотя не верю, что кто-либо будет настолько нежен и заботлив в своих движениях, коль движим корыстью. Резко тело пробуждается, кашель, рефлекс до невыносимости приятный, отдаётся по торсу. Свежий воздух немного шипит, но даёт понять – я жива. Мой взор устремился к незнакомцу. Передо мной предстал молодой мужчина, синие волосы, не слишком короткие, не слишком длинные, сверкали под лучами солнца, острые, выразительные черты лица, а также эти сапфировые зрачки, которые, в отличие от Бари, кипят жизнью. Он обладал сильным телом, хоть сейчас и сидел на коленях, но всё равно нависал как гора. Коричневый пиджак, слишком большой для меня, опустился на мои плечи, конечности начали жадно поглощать тепло из него. Сам мужчина остался в рубашке с жилетом. – Леди, как вы? – с беспокойством в голосе начал он разговор. – Что же случилось, раз вы оказались в таком состоянии? – Я… я упала в реку, когда путешествовала, – не думаю, что детали имеют значения прямо сейчас. – Хм…, – он задумался, рука на подбородке, а взгляд устремлён в даль. – Русло берёт начало из тех гор, около дня пути на быстром коне. Были ли у вас спутники? Если да… С гор? Но мы были в Руинах под Городом, все реки берут начало оттуда. Из этого выходит, что… я в абсолютно неизвестном месте, а впереди протекает не Бойн. Видимо, это и есть его особенность – отправлять предметы и людей в… Ха-а, нужно собраться. Первая задача – выведать больше информации, коль узнаю где я, смогу проработать план действий. – …то я мог бы помочь вам добраться. – Я путешествовала одна, – раскрывать личность Бари может быть опасно, особенно учитывая её статус. – А где мы? – В Англии, окрестности Лондона, – Англия? Лондон? Впервые слышу такие имена. – Если позволите, то я хотел бы пригласить вас в поместье, где вы сможете восстановиться. А после я помогу вам добраться куда угодно. – Я была бы…, – так просто предложить ночлег неизвестному? Это может быть ловушкой, но эти глаза… в них нет ни одной задней мысли. – Спасибо. – Не стоит, это мой долг джентльмена, – добрая, но скромная улыбка озарило его лицо. – Можно ли поинтересоваться, а как к вам можно обращаться? – Санчо. – Леди Санчо, рад знакомству, меня зовут Джонатан Джостар. Давайте пройдёмся к карете. Во время пути к фамильному поместью его семьи, у нас завязался разговор. Я узнала, что Джонатан возвращался с учебы, и торопился вернуться домой, к больному отцу. Его брат, Дио, ушёл раньше, давая ему возможность закончить исследование. Благодаря своим расспросам стало понятно – это не мой мир. Другие земли, существуют страны, а не корпорации, нет понятия корректировщиков. Однако интересно, ведь сам Джонатан говорит на одном из языков Города. Значит ли это, что наши миры связаны? Может я попала в будущее, или в далёкое прошлое? Исходя из его слов, в других странах используются другие языки, здесь должна быть некая связь. Пока мы вели беседу, карета прибыла к месту назначения, особняк Джостаров удивлял своими габаритами. Эта картина напомнила о тех временах, когда мы жили в замке, сооружение таких же масштабов возвышалось на наших землях. Мирные времена, когда Отец от тоски занимался любой деятельностью, про которую слышал, а нам приходилось собирать для этих занятий материалы. Никогда не забуду тот день, когда мне пришлось срубить целый лес, ведь он захотел стать мастером в создании деревянных статуй… Пока я была поглощена воспоминаниями из прошлого, из дверей особняка появился блондин, не настолько мускулистый, как Джонатан, но всё равно подтянутый юноша. Он улыбнулся, когда увидел синеволосого, но было в его взгляде острота, медленно и еле заметно впивающаяся в сердце. Этот человек не внушает доверия, будто лис, слишком изворотливый, его кровь грязна, не как у Джостара. Из уст последнего прозвучало громкое, гласное «Дио!» и они пожали руки. Получается, что блондин его брат, но не по крови. Животное, кое пробралось в дом, но безобиден ли он, или же серый волк с кровью на зубах? – Позволь представить – леди Санчо. Она лежала без сознания на берегу реки, и я предложил ей остаться у нас на время. – Узнаю своего брата, всё также помогает кому может! Мы прошли в дом, поместье было обставлено в соответствии с фасадом: множество украшений, статуй и древних реликтов. Джонатан упоминал о своих исследованиях, которые фокусировались на последних. Меня привлекла каменная маска, из неё исходила странная аура, схоже с давно не использованным инструментом. – Интересная вещица, – ко мне подошёл Дио, почти беззвучно, – брат предполагает, что маска использовалась для ритуальных жертвоприношений. Если на неё попадёт кровь, то иглы вонзятся в голову, убивая носителя… Я приказал слугам приготовить для вас комнату. – Благодарю, – но стоит ли? В его словах нет злобы, однако тот взгляд, которым он смотрел на Джонатана, не оставляет мне покоя. – Но сначала отец пожелал встретиться с вами, если изволите, то пройдите со мной, – в руках юноша держал серебряный поднос с обёртками бумаги и стаканом воды. Мы поднялись по широкой лестнице, покрытой красным ковром, по бокам были каменные девы, державшие в руках кувшины с острыми наконечниками на крышках. Впереди был длинный коридор, вдоль которого был слышен кашель, предположительно главы семейства. Звуки недуга исходили из дальней двери, почти в конце коридора, озарённый лучами садящегося солнца. Первое, что бросается в глаза – насколько комната обширная. Она находилась в углу поместья, из-за чего окна могут быть расположены на двух стенах. Благодаря этому солнечный свет обильно попадал внутрь, окрашивая всё в оранжево-золотистый оттенок. Около дальней стены располагалась кровать, на которой лежал пожилой мужчина с синими усами. Хоть он и был болен, но можно было легко понять, кому Джонатан обязан генами. – Хо, вот и настал день, когда один из моих сыновей привел в дом даму! – на лице главы поместья была добрая улыбка, однако Джонатан был сильно смущён этой фразой. – Отец, – начал он, его голос был полон некого стыда, – не стоит такое говорить нашей гостье… – Простите, если был груб, миледи. Не каждый день удаётся застать эту сторону моего сына, вот и не удержался, – после по комнате раздался гогот, который перерос в кашель. Данная ситуация столь похожа на те, где мой Отец вёл разговор о детях. В любом удобном случае, и не важно, при других членах семьи, при Бари, или же когда мы беседовали одни, он начинал свою тираду. Тираду о важности семьи, о важности её расширения. После сотого раза сознание само пропускает мимо эти слова, однако в первые разы я чувствовала себя также, как и Джонатан. Глава семьи попросил меня подойти. Стоя у кровати я смогла лучше рассмотреть его лицо: ярко выраженные скулы, некая бледность, а также морщины. Давненько я их не замечала, почти забыла, коль только один взгляд вызвал удивление. – Меня зовут Джордж Джостар. Будь у меня возможность, я бы встал дабы поприветствовать вас, однако скажу одно – чувствуйте себя как дома, – он повернул голову к синеволосому. – Проведи её к комнате, а мне пора принимать лекарство. Перед выходом я бросила быстрый взгляд на Джорджа, а после последовала за Джонатаном. На стенах уже горели свечи, красный ковёр глушил стук обуви, а мы пришли в противоположное крыло. – Прости моего отца, даже не знаю, что на него нашло… – Не стоит, у меня было также. – Ха, видимо всем детям приходится проходить через это унижение, – прикасаясь ладонью к затылку сказал он. – Но унижение ли это, когда слова полны любви и заботы? – Хмм… – юноша сильно задумался, – думаю, ты права. Такая простая истина, а сам дойти до него не смог. Мы предстали перед новой дверью, такой же громадной, как и все остальные. Джонатан открыл её мне: комната была меньше той, где лежал Джордж, но все блага были обустроены. Была широкая кровать, на которой лежала простая, но чистая одежда, большой шкаф, а также письменный столик с пергаментом и чернилами. Ещё присутствовал некий уют, кое свойственно только дому. – Если что-то понадобится, то позови служанок. А ещё, – юноша выдержал паузу, – можешь называть меня Джоджо, так ко мне обращаются близкие и друзья. – Поняла тебя, Джоджо. Спокойных снов. Нежная улыбка появилась на его лице, а после дверь закрылась. Теперь мне нужно подумать о ситуации и создать план действий. Наверное, завтра продолжу искать информацию про этот мир, пока не найду способ вернуться к Бари.