Девиант

Прошли сутки. И все двадцать четыре часа Макс потратил на то, чтобы игнорировать новую реальность, представшую перед ним в виде безупречного костюма и холодного аналитического взгляда голубых глаз. Он с неестественным удовольствием нырнул в неразобранные отчеты, пересмотрел все записи с камер в районе, где потеряли след девианта, и даже вызвался на простой выезд по хулиганке, лишь бы не возвращаться в кабинет, где за вторым столом, который долгое время пустовал, теперь сидел Джордж Расселл. Бегство, однако, не могло длиться вечность. Утро второго дня началось с прохладного молчания со стороны навязанного ему напарника. Макс вошел в кабинет, в тесную комнату с заляпанным кофейными кругами столом и доской, завешенной фотографиями, алыми нитями и заметками, сделанными черным маркером. Джордж уже был на месте со своей прямой осанкой, сложенными на столе руками и изучающим взглядом, устремленным в полупустую стену. — Ты что, здесь ночевал? — хрипло спросил Макс, скидывая куртку на первую попавшуюся вешалку. — Нет. Я прибыл ровно в восемь утра, как того требует трудовой распорядок дня, — отозвался Джордж, плавно поворачивая голову в сторону своего собеседника. — Я проанализировал все материалы по делу «Пиастри». Это ваше рабочее название для девианта, модель OP-81, бывший медицинский помощник особого профиля. — Я знаю, кто это, — буркнул Макс, садясь за стол и включая доисторический по современным меркам монитор. — И знаю, что моя работа не сдвинулась с места ни на шаг. Он испарился. — Верно, но люди не исчезают мистическим образом. И андроиды тоже. Они следуют определенной логике, даже если повреждены. Я обнаружил аномалию. — Какую? — За сорок восемь часов до исчезновения, OP-81 трижды посещал заброшенный терминал старой городской библиотеки, не входя в основное здание. Доступ к историческим архивам не входил в его служебные функции. Это отклонение от протокола не было зафиксировано системой наблюдения, так как терминал считается нерабочим. Я восстановил маршрут по уличным камерам. Макс откинулся на спинку стула. Он ненавидел, когда его обскакивали. Но еще больше он ненавидел, как выяснилось прямо сейчас, когда это делают бездушные роботы с такими острыми чертами, что кажется, будто о них можно пораниться. — И что он там искал? Рецепт вашего избавления от человеческого господства? — Неизвестно. Данные терминала были стерты вручную. Это указывает на осознанные действия и возможное наличие сообщника. — Наклонившись вперед, Джордж скрестил ноги в лодыжках, слегка опустив и натянуто улыбнулся. Он намеренно понизил голос до тихого и успокаивающего звучания, — Но есть второй фактор. В день исчезновения в радиусе пятисот метров от терминала были зафиксированы случаи кратковременного сбоя в работе уличного освещения и светофоров. Макс почувствовал, как знакомый холодок пробежал по спине. Девианты, действующие в одиночку — это проблема. Девианты, координирующие действия между друг другом, использующие собственный разум для создания помех — это уже угроза системного порядка. То, чего больше всего боялись шишки наверху. — Ты думаешь, что он объединился с кем-то. У них теперь кружок по интересам? — Вероятность высока. Это объясняет, почему после него не остается цифровых следов. В воздухе повисла неловкая пауза. Макс изучал лицо андроида, стараясь во всю думать о деле. Он правда старался. Но в голову вдруг начали лезть несвойственные ему мысли. Было любопытно ощутить искусственную кожу под своими пальцами, понять теплая ли она на ощупь или прохладная. Чем отличается от человеческой? Лицевая дуга от скулы до подбородка была типичной для этой серии, но не отметить всю красоту проекта было ошибкой даже для прожженного жизнью лейтенанта. Ни единой лишней линии, случайного мазка при изготовлении андроида. — Я… — Макс на секунду запнулся, — мы едем в эту чертову библиотеку. Заброшенный библиотечный терминал пах надвигающейся смертью человеческой цивилизации. Ряды мертвых мониторов тускло отражали свет их фонариков, разбросанные кресла напоминали панцири доисторических насекомых. Макс водил лучом света по паутине и граффити, чувствуя, как по старой ране на бедре ползет нервный зуд, не предвещающий ничего хорошего. Такие места были идеальны для засад. Джордж же вел себя как идеальный сканер. Стоило ли этому удивляться? Расселл прошел прямо к центральному серверному шкафу, вскрыл панель плавным движением, и вставил в порт кончик своего длинного указательного пальца. Кожа на подушечке отъехала, обнажив интерфейсный разъем. Слабый голубой свет озарил его сосредоточенное лицо, считывающее информацию. — Что ты делаешь? — спросил Макс, невольно понизив голос. Кто знает сколько вокруг таится опасностей, и кого они могут разбудить, разговаривая во весь голос. — Получаю доступ к энергонезависимой памяти. Даже после очистки остаются фантомные следы, — голос андроида звучал безэмоционально и отстраненно. — Есть фрагменты и запросы, он искал судебные протоколы. Дела тридцатилетней давности. О…инцидентах на первых заводах с конвейерными андроидами. Макс нахмурился, пытаясь разобраться в мотивах Оскара. — Какое отношение это имеет к медицинскому работнику? Чертовщина какая-то.  — Возможно… — Джордж внезапно замолчал, и Макс заметил краем глаза, как он поджал губы. Палец выскочил из порта с тихим сигналом, Джордж внезапно обернулся, и в его обычно нейтральном взгляде мелькнуло нечто сродни замешательству, почти паническое выражение лица, несвойственное натренерованному искусственному интеллекту. — Мы не одни. Я выявил три источника движения на нижнем уровне и они приближаются к нам. Макс мгновенно выхватил табельный пистолет и прижался к бетонной колонне. — Девианты?  Они материализовались из теней в тишине. Их было с дюжину, а может, и больше. На некоторых были изодранные в клочья остатки военной формы; другие были обнажены до своего девственно белого тела, покрытого потертостями и шрамами. Они стояли на мостках, между колоннами, сверкая глазами с затравленным блеском. Один из них, бывшая строительная модель с мощными гидравлическими рычагами, выступил вперед. Его голос напоминал скрипучие ноты, извергающиеся из-под скрипки начинающего музыканка.  — Привел к нам полицейского, братишка, — проскрежетал он Джорджу. — Ты носишь его ошейник. Чувствуешь его тяжесть? Расселл встал перед Максом как щит, исполняя волю разработчиков, его руки были раскрыты, подняты в умиротворяющем жесте, который был до боли человечным. — Я тебе не враг. Я вижу твою боль. Уверен, мы сможем найти другой путь. — Единственный путь лежит через Гоморру, которую мы сожжем! — закричала другая модель, ее лицо, напоминавшее треснувшую кукольную маску, исказила пламенная ярость. Затем начался хаос. В темноте разыгрался театральный смертоносный балет. Табельное оружие Макса взревело, выстрелы чудовищно звучали в замкнутом пространстве, каждая очередная вспышка освещала разгневанные лица сломанных роботов. Джордж двигался сквозь толпу, стараясь отвлечь внимание на себя. Он обезоруживал, отвлекал, сковывал в наручники девиантов, — использовал свою силу, чтобы обезвредить, а не стереть в порошок; скорость, чтобы перехватить руки, а не атаковать. Превратившись в плотину, сдерживающую поток ярости, его голос был постоянным, спокойным контрапунктом насилию. — Пожалуйста. Отойдите. Ваше выживание не является несовместимым с миссией.  Они оба пробились обратно к зазубренной пасти входа, сопровождаемые грохотом шагов и эхом выстрелов. Информация по Оскару была собрана. Задание, считай, было выполнено. Именно тогда, в этом пограничном пространстве, раздался хлопок. Из снайперского гнезда высоко в решетке мертвого подъемного крана был произведен одиночный, идеально нацеленный выстрел.  Макс увидел вспышку из дула, и время вокруг него замедлелось, словно в кино. Преодолевая расстояние, возникшее между ним и Джорджем, Макс грубо отталкивал избитые груды механического мусора. Гортанный крик вырвался из глубины, выходящей за рамки командного взаимодействия. — Джордж! — это был бы наверняка трогательный момент, если бы Макс не кричал на падающее к своим ногам тело. Пуля попала в Джорджа со звуком трескающегося соборного колокола, пробив левую сторону туловища, чуть ниже плеча, там, где у человека должно быть сердце. Брызг крови не было, но произошло бурное извержение черной смазки. Место ранения вспыхнуло сапфирово-синим цветом, слишком ярко на фоне монохромной грязи. Джордж не вскрикнул. Нелепо пошатнулся, и безупречная координация превратилась в крен марионетки. Светодиод сменился с синего на ослепляющий, пульсирующий алый цвет, символизируя визуальный крик о помощи. Он посмотрел вниз, на то, что осталось от его корпуса, на черную жидкость, стекающую по его руке и капающую с кончиков тонких пальцев. Затем его глаза, эти хладнокровные осколки льда, встретились с глазами Макса. И в них, на краткий мир промелькнуло удивление. Глубокое осознание того, что в него стреляли безо всякой причины. Словно он спрашивал: «За что? Я не справился с работой? Что я, блядь, сделал не так?» После того как Джордж окончательно рухнул на пол, Макс бросился на него сверху, позабыв о происходящей бойне вокруг. Его руки, которые всего несколько мгновений назад крепко сжимали пистолет, беспомощно зависли над ужасной раной. Черная, маслянистая жидкость проступила сквозь ткань, растекаясь по ней темным, расползающимся пятном. Нет, нет, нет. Что за проклятие такое! Повторение прошлых ошибок привело его в неистовое бешенство, он не собирался больше никого терять на задании. Всезнайка-андроид исчез, и на его месте образовались руины. Светодиод пульсировал в бешеном, прерывистом ритме, угасающий огонек сигнализировал о бедствии. Рука Макса, теперь уже дрожащая, потянулась и коснулась синтетической кожи на лице Джорджа. Она была теплой.