Месть Джинни Уизли

Был обычный прохладный осенний день в Хогвартсе. Ребята сидели на завтраке в Большом Зале. Джинни, которая обычно сидит рядом с Гарри, сейчас сидела одна, но одиночество длилось недолго. В зал зашел веселый Поттер с улыбкой до ушей и сел рядом с Джинни: — Привет, Джин! – первое, что сказал Гарри, когда сел за стол. — Гарри! Привет! Что-то ты сегодня очень весёлый, что стряслось? – заботливо произнесла Уизли. — Не поверите! – обратился Избранный к своим рядом сидящим друзьям. — Мы с Чжоу начали встречаться! – после этих слов улыбка с лица девушки пропала. В этот момент все начали радоваться за друга. Почти все. Кроме Джинни. В этот момент время для неё остановилось. Гарри ей нравился с ранних лет. Каждый раз перед сном она представляла, как он предлагает ей встречаться, как они целуются, представляла то, что обычно делают пары в подростковом возрасте, но сейчас, после его слов, весь ее мир рухнул. Разве она хуже Чанг? Может, Чжоу играет в квиддич лучше Джинни? Или ему просто нравятся девушки азиатской внешности? Гадать можно было бесконечно. Пока Джинни мечтательно думала о том, что сам Гарри Поттер будет с ней встречаться, для него она была просто младшей сестрой лучшего друга, ничего больше. И от этого становилось больнее. Пару минут Джинни просидела в Большом Зале с ошарашенным лицом, но позже она с грохотом кинула столовые приборы на стол и быстрым шагом ушла прочь из зала. *** В это время за слизеринским столом о чем-то спорили ребята, но Драко особо не вникал в их разговор, ему больше было интересно наблюдать за тем, как веселый Шрамоголовый пришел в Зал и что-то радостно рассказывал своим друзьям. Малфой заметил, что после слов Гарри Джинни резко изменилась в лице, а в следующий момент она быстро вышла из Большого Зала. После этого ему стало еще интереснее, что такого сказал Поттер, раз Уизлетта решила уйти, еще и с плохим настроением. *** Спустя некоторое время студенты стали расходиться на уроки. А Джинни сидела на ступеньке лестницы в пустом коридоре и плакала. Обычно она не была такой ранимой, но в этот момент в ней что-то сломалось, а что именно она еще сама не поняла. Лицо было все мокрое, глаза были красные, рукава мантии были мокрые от слез, настроения не было от слова совсем. Вдруг откуда-то послышались глухие шаги. Она подняла свою голову и встретилась взглядом с серыми глазами. С глазами Драко Малфоя. — Малфой? – спросила она, поднимаясь со своего места, вытирая слёзы и так уже мокрыми рукавами своей недорогой мантии. — Вот эта встреча. Что, Уизлетта, твой ненаглядный Поттер тебя чем-то обидел? Впервые вижу, чтобы ты плакала. – с усмешкой сказал Драко, облокачиваясь спиной об каменную стену. — Какая тебе разница? Что тебе надо? – от его слов, на которые она обычно не обращает внимания, становилось обидно. — Уизли, ты очень грубая. Я пришел утешить тебя. – его губы снова согнулись в кривой усмешке. — Ты пришел что? – Джинни явно не понимала, о чем он говорит, и подозрительно смотрела на Драко. — Это риторический вопрос или мне стоит повторить? — Не стоит повторять. Ты сам-то себя слышишь? Сам Драко Малфой пришел утешить подружку Гарри Поттера, предательницу крови Джинни Уизли! – у нее явно не укладывалось это в голове, а может это его новая ловушка? Драко ничего не ответил и подошел чуть ближе к ней, в его глазах был азарт. Она была чертовски привлекательной, и как Поттер мог ее обидеть? — Интересно, что такого сделал твой ненаглядный Шрамоголовый, что ты сейчас ревела? – выплеснул Драко, смотря на нее сверху вниз. — Да он просто выбирает не... – она резко замолчала и закрыла себе рукой рот, а затем продолжила. — Какая тебе разница вообще, Малфой? Драко прищурился, его губы расплылись в кривой, почти насмешливой улыбке. — Выбирает кого? – спросил он, не скрывая торжества. — Дай-ка угадаю, Уизли. Поттер нашел себе кого-то поприличнее? Или ты просто не оправдала его низменных ожиданий? — Что? Нет! — выкрикнула Джинни, чувствуя, как к глазам поступили слёзы, а руки начали дрожать. — Он выбрал... Но.. Не меня... Он выбрал ту, которая даст ему то, чего не могла бы дать я... Драко увидел, как в уголках ее глаз стали появляться слёзы, а руки затряслись, и победно ухмыльнулся. — И кого же он выбрал? – Малфой облизнул пересохшие губы. — Не твоего ума дело, идиот. – Уизли чуть отошла, отвернулась от него, прикрыв рукой рот, чтоб он не слышал ее затрудненное дыхание. Драко не стал просто стоять и подошел к ней сзади, положив руку на плечо, нежно поглаживая её плечо большим пальцем. — Ну что ты, Уизлетта?... – прошептал он ей на ухо, его дыхание опалило кожу. — Неужели Поттер так сильно ранил? Ты дрожишь. Джинни вздрогнула, будто обожженная, и резко оттолкнула его руку. Она повернулась к нему лицом, глаза блестели от слёз и гнева. — Убери от меня свои поганые руки, Малфой! И не смей называть меня так! Малфой лишь усмехнулся, его взгляд скользнул по её лицу. Он выглядел самодовольным, но в его глазах всё ещё читался тот самый странный, изучающий интерес. — А я думал, что утешение — это то, что тебе сейчас нужно больше всего. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы весь Хогвартс увидел, как младшая Уизли оплакивает своего героя. — Он снова сделал шаг, на этот раз остановившись прямо перед ней, так близко, что ей пришлось запрокинуть голову. — Так кого же он выбрал, Уизлетта? Если это так больно, то должно быть что-то серьезное. Какая-то особенно отвратительная грязнокровка? Или... Джинни сжала кулаки, её тело напряглось. — Не твоего ума дело, Малфой! — выкрикнула она, но голос дрогнул. — Он... он выбрал Чжоу Чанг, если тебе так интересно! Доволен?! Теперь можешь идти и рассказывать всем, какой я идиоткой была! Лицо Драко на мгновение застыло. Чжоу Чанг? Значит, Поттер вернулся к той, из-за которой так рыдала... Ему это показалось до смешного нелепым. — Чжоу Чанг? — Он откинул голову и рассмеялся, но смех был сухим, безрадостным. — Поттер действительно слеп, раз променял тебя на плаксивую девчонку, которая до сих пор ноет по Седрику Диггори. Он снова медленно наклонился, его глаза теперь смотрели прямо в её, полные вызова и странного предвкушения. Он видел, как она тяжело дышит, как её грудь вздымается. Он видел огонь, который никогда не угаснет в этой Уизли. Его взгляд опустился на её припухшие от слёз губы. — Возможно, он просто не знает, что с настоящим огнём делать, — прошептал Малфой, его губы почти коснулись её. — Малфой, ты из ума выжил? — выдохнула Джинни, отшатываясь и отталкивая его плечом. — Что ты творишь? Драко отшатнулся, но его лицо оставалось непроницаемым, лишь в глазах мелькнул проблеск разочарования, быстро сменившийся прежней усмешкой. — Не прикасайся ко мне, Уизли. Я просто хотел посмотреть, насколько сильно ты можешь быть нелогичной. Джинни смотрела на него, сердце колотилось как бешеное. Он посмел её оттолкнуть? После того, что она проговорилась? И этот его тон... В её глазах вспыхнула искра ярости, смешанной с отчаянием. — А знаешь что, Малфой? — её голос стал резким, почти звериным. — К черту этого Гарри! И к черту его выборы! Не дав ему опомниться, Джинни сделала резкий рывок вперед. Она схватила его за воротник мантии и притянула к себе, целуя с такой силой и агрессией, что у Драко перехватило дыхание. Это был не нежный поцелуй, а вызов, обвинение, демонстрация. Она целовала его так, словно пыталась стереть из памяти другое лицо, другое прикосновение. Её губы были горячими, её руки сжимали его мантию до побелевших костяшек. Она целовала его грубо, не давая ему ни секунды опомниться, чтобы потом, возможно, он смог увидеть, как глупо выглядит Гарри, когда ревнует. Его руки лежали на ее талии, прижимая её ближе, пока она перенесла свои руки с воротника его мантии на его лицо и сильнее впилась губами ему в губы. Ее губы жгло. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, а мир вокруг закружился в вихре из запаха его одеколона, озона и собственной ярости, Джинни наконец отстранилась. Ее руки всё ещё судорожно сжимали его мантию. Она тяжело дышала, легкие горели, а сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь пульсацией в ушах. Вместо того чтобы посмотреть ему в глаза, она словно обессилела. Весь гнев, который подпитывал этот поцелуй, внезапно испарился, оставив после себя лишь пустоту и жгучее осознание того, что она только что сделала. Джинни инстинктивно прижалась лбом к его груди, к жесткой ткани мантии и, сквозь неё, к ровному стуку его сердца. Ее собственные легкие с трудом втягивали воздух, пытаясь привести дыхание в норму. — Драко... — выдохнула она, его имя прозвучало тихо, почти неслышно, непривычно, словно незнакомое заклинание. Она молча стояла так, прижавшись к нему, дрожащими руками всё ещё цепляясь за его мантию. Ей было всё равно, что он подумает, что скажет. В этот момент ей просто нужно было прийти в себя, почувствовать хоть какую-то опору в мире, который только что перевернулся с ног на голову. Драко замер. Его тело сначала напряглось, словно он ожидал удара или очередной вспышки её ярости. Он чувствовал её дрожь, горячее дыхание, впитывал запах её волос – смеси корицы и чего-то неукротимого. "Драко..." Его имя из её уст прозвучало чуждо, почти интимно, и это ощущение было... странным. Неприятным? Или... что-то другое. Его свободная рука, до этого повисшая в воздухе, медленно поднялась. Сначала он просто положил её на её спину, нежно, словно не был уверен в своём праве на это прикосновение. Затем его пальцы, совсем не как обычно, начали легонько поглаживать ткань её мантии между лопатками. Это был жест, который Малфой, по идее, не мог совершить. В его голосе, когда он заговорил, не было насмешки, лишь непривычная, чуть хриплая мягкость. — Уизлетта — прошептал он, и на этот раз прозвище звучало не как оскорбление, а скорее как смущенное, почти нежное обращение. — Что это было? И... ты в порядке? Джинни лишь покачала головой, всё ещё прижимаясь к его груди. Она чувствовала тепло его тела, равномерный стук сердца, который постепенно успокаивал её собственное. — Я не знаю, — выдохнула она, и этот звук был полон боли и усталости. — Просто... просто я так устала. От всего. От Гарри. От себя. Драко не ответил сразу. Его пальцы продолжали медленно скользить по её спине, и Джинни, к своему удивлению, не хотела отстраняться. Наоборот, она цеплялась за это странное, неожиданное прикосновение, как утопающий за спасательный круг. Он нежно опустил подбородок на её макушку, почти невесомо касаясь её рыжих волос. — Поттер... он идиот, — тихо, но с глубокой убежденностью произнес Драко. — Ты заслуживаешь лучшего, чем быть чьим-то второстепенным выбором, Уизли. Джинни подняла голову, её взгляд был мутным от слёз, но в нем уже загорался холодный огонек. "Лучшего", — повторила она про себя. Да, она заслуживает лучшего. И Гарри Поттер заслуживает увидеть, что он потерял.Она отстранилась от Малфоя, но не резко, а с какой-то новой, странной грацией. Дрожь ушла, сменившись стальной решимостью. Она посмотрела Драко прямо в глаза. — Ты прав, Малфой, — сказала она, и её голос был низким, почти мурлыкающим. — Я заслуживаю лучшего. И Гарри Поттер это узнает. Драко одарил её медленной, оценивающей усмешкой. Его рука, всё ещё висящая в воздухе после прикосновения к ней, медленно опустилась. В его глазах читалось понимание. — И как же ты собираешься донести до него эту глубокую мысль, Уизли? — в его голосе снова появились привычные издевательские нотки, но теперь они казались частью их общего, тайного плана. Джинни улыбнулась, и эта улыбка была холодной и опасной. — Думаю, у тебя есть несколько идей на этот счет, Малфой. Или... ты уже передумал утешать меня? Она бросила на него вызывающий взгляд, развернулась и, высоко подняв голову, зашагала прочь, оставляя Драко в полумраке коридора. Он остался стоять, наблюдая за её удаляющейся фигурой, и кривая усмешка медленно расползлась по его лицу. Игра только начиналась. И он был готов в неё играть. На следующее утро Джинни проснулась с тяжелой головой и странным послевкусием на губах. В голове всё ещё звучало имя "Драко", произнесенное ею самой. Она пыталась убедить себя, что это была просто минутная слабость, выплеск эмоций, но холодная решимость отомстить Гарри по-прежнему горела внутри. Ей нужно было встретиться с Малфоем. Они встретились после занятий по Зельеварению, в том же забытом коридоре. Джинни ждала его, скрестив руки на груди, её сердце билось чуть быстрее обычного. Драко появился, как всегда, небрежный и самодовольный. — Итак, Уизлетта, — начал он, прислонившись к стене напротив неё. — Я полагаю, ты готова к нашему... маленькому представлению? У меня уже есть пара набросков. Джинни фыркнула. — Набросков? Неужели ты уже написал сценарий, Малфой? Драко пренебрежительно махнул рукой. — Для Поттера не нужно сложных сценариев. Его ревность — вещь примитивная, но действенная. Слушай. Он выпрямился, его глаза сверкнули расчетливым блеском. — Пункт первый: Мы должны быть видимы. Не слишком броско, конечно, чтобы не вызвать подозрений у ваших братьев — это только испортит всё веселье, когда правда вскроется. Но достаточно, чтобы слухи начали ползать, как тараканы по стенам. Большой зал, например. Ты обедаешь со своими друзьями, я... случайно прохожу мимо, бросаю тебе заинтересованный взгляд, может, даже задерживаюсь чуть дольше, чем принято. Джинни скрестила руки на груди, пытаясь скрыть легкую дрожь. — И как я должна на это реагировать? Истерично краснеть, Малфой? — Нет, — Драко приблизился на шаг, его голос стал ниже. — Небрежная улыбка, Уизли. Или, что ещё лучше, демонстративное игнорирование. Пусть он думает, что ты пытаешься скрыть что-то очень интересное. — Дальше, — нетерпеливо сказала Джинни, чувствуя, как его близость снова сбивает с толку. — Пункт второй: "Случайные" встречи. В библиотеке, если ты умеешь делать умный вид. Или, о, в коридоре, после занятий. Я могу, знаешь ли, быть весьма убедительным, когда захочу. Несколько любезных слов, может, даже пара... комплиментов, сказанных тихо, чтобы Поттер мог их подслушать, но не расслышать полностью. Он не сможет этого вынести. Мы можем обсуждать квиддич, например, только с точки зрения моих побед над Гриффиндором. Джинни усмехнулась. Это было так в его духе. — А если Гарри окажется совсем уж тугодумом? — спросила она. — Тогда, Уизлетта, мы добавляем немного... драмы. — Улыбка Драко стала хищной. — Пункт третий: Физический контакт. "Случайно" столкнуться в коридоре и задержаться, слишком долго. Или я могу "неожиданно" провести тебя до Гриффиндорской башни, общаясь о чём-то таинственном. Представь его лицо, когда его "верная" Уизли будет смеяться с Малфоем у самой двери в свою гостиную. Джинни вздрогнула. Это уже было серьёзно. — А если он всё ещё не поймёт? Драко вновь наклонился, его глаза теперь смотрели прямо в её, полные вызова и странного предвкушения. — Пункт четвертый: Если даже это не пробьет его толстую голову... что ж. Мы можем "случайно" столкнуться в каком-нибудь укромном уголке Хогсмида. Или, о, на одном из его ненавистных матчей по квиддичу, после победы Слизерина, конечно. Представь заголовки в "Ежедневном пророке": 'Избранный брошен ради... Малфоя'. — Он выпрямился, победно оглядывая её. — И, конечно, всегда можно повторить наш... эксперимент. Только на этот раз — так, чтобы Поттер уж точно его увидел. — Кажется, у нас будет весёлое время, Уизлетта. И поверь, Поттер будет кусать локти. Он протянул руку, и его пальцы легко скользнули по её щеке. Джинни ощутила тепло его кожи, непривычное, почти болезненное прикосновение. Внутри неё всё ещё бушевал гнев на Гарри, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Что-то, что заставило её не отпрянуть, а, наоборот, задержаться. Что-то в его глазах, когда он говорил о "весёлом времени", казалось более личным, чем просто желание досадить Поттеру. Драко смотрел ей в глаза, и его взгляд, обычно полный презрения или насмешки, теперь был другим. В нём читалось что-то похожее на... вызов? Или, может, приглашение. Он видел, как она смотрит на него, как сжимаются её губы, как бьётся пульс на её шее. И в этот момент, впервые, он видел в ней не "Уизли", не "предательницу крови", а ту, которая в прошлый раз поцеловала его с такой яростью, что до сих пор жгло губы. Он медленно, почти невесомо, провёл пальцами по её щеке, затем по линии скулы, словно пытаясь запомнить каждый изгиб. Его губы приоткрылись, как будто он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. В глазах мелькнула неуверенность, которую он так старательно скрывал. Джинни замерла. Она чувствовала, как его дыхание касается её лица, как тепло его руки проникает сквозь кожу. Ярость, которая только что захлестнула её, начала утихать, оставляя место странному, тягучему ощущению. Ощущению, что всё происходящее — это не просто игра. Когда Драко наклонился снова, это было уже не так резко, не так агрессивно. Это было медленно, почти нерешительно, как будто он боялся спугнуть что-то хрупкое. Его глаза оставались прикованными к её губам. Он не давил, он ждал. Ждал её ответной реакции. И Джинни, не отстранившись, не оттолкнув его, медленно, очень медленно, прикрыла глаза. Её сердце бешено колотилось, но теперь это был не страх и не гнев, а предвкушение. Их губы встретились. Сначала это было лишь лёгкое касание, робкое, словно они боялись нарушить хрупкую тишину. Драко чуть надавил, и Джинни ответила, её пальцы, всё ещё цеплявшиеся за его мантию, ослабли, но не отпустили. Поцелуй был нежным, медленным, исследующим. Он был совсем не похож на тот, что был раньше. Здесь не было ярости, не было вызова. Была лишь неуверенность, любопытство и зарождающаяся страсть. Драко обнял её за талию, притягивая ближе, но мягко, без грубости. Он целовал её так, словно впервые в жизни чувствовал нечто подобное, словно открывал что-то совершенно новое и драгоценное. Джинни ответила, полностью отдаваясь этому моменту. Она чувствовала, как его рука скользнула по её спине, и не оттолкнула его. Её пальцы, которые так крепко сжимали его мантию, теперь легли ему на плечи, обвивая его шею. Это был поцелуй, полный обещаний и открытий, поцелуй, который заставлял забыть о Гарри, о Поттер, о всех остальных. Остались только они в этом полумраке, два существа, которые только что нашли друг в друге что-то такое, чего никто из них не ожидал. Когда они наконец отстранились друг от друга, тишина в заброшенном коридоре показалась оглушительной. Воздух между ними все еще вибрировал от напряжения, а вкус этого поцелуя - совсем не похожего на первый, - все еще обжигал губы. Драко не отпускал её талию сразу. Его пальцы слегка подрагивали, а в серых глазах, обычно холодных и расчетливых, теперь читалось полное замешательство. Он смотрел на Джинни так, словно видел её впервые, и это пугало его больше, чем любая угроза отца или Темного Лорда. — Знаешь, Уизлетта... — его голос был совсем тихим, надтреснутым и лишенным привычного яда. — По-моему, наш план становится... слишком опасным. Джинни сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Она не отвела взгляд. Рыжие волосы растрепались, а щеки горели лихорадочным румянцем. — Опасным для кого, Малфой? — она попыталась вернуть в голос прежнюю дерзость, но он прозвучал мягко, почти интимно. — Для Гарри? Или для тебя? Драко горько усмехнулся и наконец медленно убрал руки с её талии, хотя, казалось, это стоило ему огромных усилий. Он отошел на шаг, восстанавливая ту невидимую стену, которая всегда была между Гриффиндором и Слизерином. — Для всех нас, — отрезал он, поправляя воротник своей безупречно чистой мантии, хотя руки всё еще не слушались. — Если ты будешь так на меня смотреть... Поттер не просто приревнует. Он решит, что я применил к тебе Амортенцию. Потому что никто в здравом уме не поверит, что ты можешь так целовать меня. Джинни сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. Её глаза сузились, но не от гнева, а от странного азарта. — А ты сам-то в это веришь? – она пристально заглянула ему в глаза. — В то, что это всё еще просто часть игры? Потому что я – нет. Малфой замер. На мгновение на его лице промелькнула маска страха – страха перед чем-то настоящим, что он не мог контролировать. Он отвел взгляд в сторону темных сводов потолка. — Не важно, во что я верю, – холодно произнес он, возвращая себе привычный тон. — Важно лишь то, что увидит он. Завтра в Большом зале, Джинни... — он впервые назвал её по имени не в порыве чувств, а осознанно, и это прозвучало как официальный договор. — Мы начнем. Будь готова. Я не привык проигрывать, даже если ставка – разбитое сердце Поттера. — Или моё, — тихо добавила она. Драко посмотрел на неё в последний раз за этот вечер. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с восхищением. — Твоё сердце, Уизли, сделано из закаленной стали. Я сомневаюсь, что его вообще можно разбить. Он развернулся и быстро зашагал прочь, его черная мантия развевалась за ним, как крылья летучей мыши. Джинни осталась стоять одна в холодном коридоре. Она прикоснулась пальцами к своим губам. Они всё еще хранили его тепло. Она пришла сюда, чтобы выплакаться из-за Гарри Поттера, а уходила с тайной, которая могла уничтожить её репутацию, её семью и её саму. Но, странное дело, она больше не чувствовала себя брошенной. Она чувствовала себя... замеченной. И это было куда опаснее любого сглаза. Джинни шла по темным переходам, стараясь держаться в тени. Холодный воздух Хогвартса приятно холодил разгоряченное лицо, но не мог стереть ощущение его губ на своих. Она коснулась пальцами рта — он всё еще горел. В голове набатом стучало: «Что я наделала?». Но где-то глубоко внутри, под слоем страха и вины, теплилось странное, торжествующее чувство. Она больше не была «маленькой сестренкой Рона» или «безответно влюбленной в Поттера девчонкой». Она стала кем-то, кто заставил самого Драко Малфоя потерять контроль. На повороте к лестницам она едва не столкнулась с Гермионой. Та возвращалась из библиотеки, прижимая к груди стопку тяжелых фолиантов. — Джинни? — Гермиона остановилась, подозрительно прищурившись. В тусклом свете факелов её взгляд казался слишком проницательным. — Где ты была? Мы искали тебя после ужина. Рон разволновался, а Гарри… При упоминании Гарри Джинни внутренне сжалась, но тут же расправила плечи. Образ Поттера, смеющегося рядом с Чжоу, всплыл перед глазами, вызывая уже не слезы, а холодную ярость. — Мне нужно было побыть одной, Гермиона, — голос Джинни прозвучал на удивление твердо, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Просто… гуляла. — Ты сама не своя, — Гермиона сделала шаг ближе, вглядываясь в лицо подруги. — У тебя щеки горят, и… ты вся дрожишь. Джинни, что-то случилось? Это из-за того, что сказал Гарри? — Всё в порядке, — отрезала Джинни, обходя её. — Я просто устала. Спокойной ночи, Гермиона. Она почти бегом бросилась вверх по лестнице, чувствуя на своей спине тяжелый, недоуменный взгляд подруги. «Гермиона слишком умная, — пронеслось в голове. — С ней будет сложнее всего». У портрета Полной Дамы она едва вспомнила пароль. Оказавшись в уютной, залитой алым светом гостиной, Джинни не стала задерживаться. К счастью, Рон и Гарри сидели в дальнем углу за шахматами и не заметили её появления. Она проскользнула мимо, стараясь не смотреть в их сторону, и взлетела по лестнице в спальню для девочек. Она быстро разделась, даже не зажигая палочку. Забравшись под прохладное одеяло, Джинни закрыла глаза. В тишине спальни, под мерное сопение однокурсниц, звуки вечернего Хогвартса казались далекими. Она знала, что завтра её жизнь изменится. Знала, что игра, которую они затеяли с Малфоем, может закончиться катастрофой. Но, засыпая, она чувствовала на своей коже не холодный взгляд Гарри, а тепло пальцев Драко. Последней мыслью перед тем, как провалиться в глубокий сон, была не месть, а тихий шепот: «Твоё сердце сделано из закаленной стали…» И в эту ночь ей впервые за долгое время не снился Гарри Поттер.