Поистине детские шалости

      До заветных двух пар нулей на экранах телефонов или циферблатах оставалось несколько часов. Аарон начал готовится довольно поздно, поэтому приходилось делать всё в спешке. И никакой помощи! Кевин, плаксивая королева экси, как его постоянно называли лисы — безусловно, Аарон тоже пренебрегал этим, — снова на тренировке и поэтому блондину приходится ощущать все муки приготовления самому. Готовка глинтвейна для Аарона не была чем-то сложным и с этим пунктом он справлялся на ура, как и в самом процессе, как и с тем, какой напиток получался на вкус. В прошлые годы Ники готов был душу продать за то, чтобы Аарон самолично приготовил его. Правда, иногда некие трудности возникали, например, достать стаканы. Кевин снова поставил те на верхнюю полку. Эта ходячая драма-переросток всё время забывает, что его парень не имеет такого высокого роста, как он сам. И даже капать на мозги на эту тему было некому, поэтому пришлось обойти лишь ворчанием под нос и брать стул. Только он хотел встать на него, как его резко подхватывают на руки, причем это всё сопровождается чужим негромким смехом и насмешкой: — Аарон, боже, я знал, что ты коротышка, но не настолько же, — насмехался Кевин. Его смешки были слышны до тех пор, пока Аарон не взял два стакана и одну кружку — та принадлежала Кевину и была его любимой. И Аарон постоянно присваивал ту себе, причем иногда даже не специально. Но вот на ворчания Дея всегда отмахивался, мол, губы у него не отвалятся, язык не отсохнет, и ротовая полость не покроется язвами, если он попьет один раз — о, это в стократ больше, чем один раз, — из другой. А перестал Кевин смеяться потому что Аарон стукнул его кружкой по макушке и поставил ту на место. — Спускай меня. И хватит подкрадываться ко мне. — Тебе никогда ничего не нравится, — он закатил глаза. — Не будь такой занудой, тем более перед праздником. — Кевин, — чуть грубо сказал он, привлекая внимание. — У меня ещё два стакана в руках, — ясно намекал на то, что Дею может попасть по голове ещё как минимум два раза. — Вечно ты используешь намёки не в тех сферах, — вздохнув, он всё же поставил Аарона. Стоило тому поставить стаканы на столешницу, как Кевин, ухмыльнувшись, забрался под чужую одежду руками и… тронул за бока ледяными руками. Он буквально пару минут назад зашел с улицы и его руки еще не успели отогреться. А говорил ведь ему Аарон перчатки с собой брать, мороз на улице. — Блять, Кевин! — дёрнулся блондин, вскрикнув от холода, обдавшего его бока и скользящего по ребрам. В попытке повернутся и сделать что-нибудь Кевину он задел один стакан и тот полетел на пол. Звук разбившегося стеклянного бокала и того, как осколки разлетаются по полу в мгновение заткнул обоих. Оба даже не двигалось, пока Аарон не сделал глубокий вдох. — …Слушай, я, кажется, забыл телефон в… — Кевин, это были два единственных бокала в этом, сука, ебучем доме, — почти спокойным — явно обманчивым, ведь можно было разобрать раздражение, — голосом перебил его Аарон.

***

Имбирное печенье было первым, что он начал готовить. Пока тесто выдерживалось в холодильнике, он, чтобы не терять и так не хватавшего ему времени, приготавливал ингредиенты для рождественского напитка, а уже когда готовые фигурки из теста запекались в духовке, он начал и само приготовление глинтвейна. И вот, перед ним предстала самая сложная задача — украсить имбирных, уже остывших, человечков. Просто смотря на них, ожидающих, когда на них польется глазурь и придаст им красоты и большей аппетитности, он жалел, что не решил сделать какие-нибудь елочки да шарики. На фоне играла какая-то музыка — её включил Кевин. До этого играла совсем другая, которую изначально ставил Аарон. Пришел, побесил и накосячил, ещё и музыку свою ставит. Но возмущаться было некогда — он уже открыл глазурь, накупленную им и Кевином в магазине. Первые движения были ужасно медленными, он как мог пытался сделать все аккуратно, и чтобы глазурь — не дай боже, иначе Аарон будет материть все в этом проклятом доме, — не стекла в сторону. Аккуратно он обвел и залил все, что нужно было черной сладкой массой, и даже на мгновение восхитился своей работой. Мысленно он пообещал себе, что если у него получится, то он покажет этого мини-спортсмена Кевину, а после на его же глазах откусит ему голову. Склонившись над столешницей, он пытался сделать очень маленькую деталь на имбирном лице — ферзя на щеке, изображенного просто как небольшая линия. Но вдруг за другую руку его хватает Кевин, и от неожиданности первый сжимает тюбик глазури. Имбирный спортсмен тут же заливается черным. Карьера имбирного спортсмена подошла к концу в это короткое мгновение. Аарон же думает, что сейчас настанет конец и для другого. Аарон молчит, глядя на то, как его творение медленно погибает, и ещё умудряется вляпаться в эту же глазурь пальцами, когда его разворачивают к себе. — Потанцуем? — не замечая очередного косяка, произошедшего по его вине, улыбаясь, предлагает Кевин. — Кевин, ну я из-за тебя тебя же и запоганил. Выражение лица Кевина после его слов было просто неописуемо. И в этот момент Аарон, не теряя времени, проводит пальцем над чужими губами и после этого незамысловатого действия на лице Кевина Дэя, ребёнка экси, неописуемого красавца, красуются нарисованные черной сладкой глазурью усы. Аарон пару секунд просто смотрит на него и после этого вдруг начинает смеяться, не удержавшись. Кевин, уже обративший внимание на приближающуюся к его лицу руку, уже с совершенно детской наивностью предполагал, что Аарон захочет накрасить глазурью его губы, а после затянуть в поцелуй и слизать этот приторно-сладкий слой с его губ во время этого, как в каком-нибудь рождественском фильме. Иногда Кевин жалел, что они не находятся в фильме. Но никогда не жалел, что Аарон был таким, какой он есть. Сначала он просто молча стоял, глядя на Аарона, но потом на его лице появилась улыбка, а после он даже подхватил чужой смех, отходя к столу. И вот в отместку за измазанное глазурью лицо, Кевин хватает с поверхности стола горсть муки, которую Аарон ещё не убрал, и бросает в парня. — Ну вот, теперь ты полностью белый! — с самодовольным выражением лица, будто забил решающий в игре, выдает Кевин под оханье Аарона. Тот оттягивает край черной футболки и смотрит, насколько сильно та испачкана. Но он вдруг он резко поворачивается к столешнице и сгребает в кулак муку прямо из упаковки, кидая в Кевина и попадая не то что футболку и шею, а даже на нижнюю часть лица. — А тебе даже это не поможет. Ошарашенный Кевин стоял, хлопая глазами, только пару секунд. После этого между двумя парнями разразилась настоящая битва. Белые снаряды метались из стороны в сторону, даже не долетая, а рассыпаясь в воздухе и застилая собой пол и стол, вокруг которого все и происходило. — Блядь, и кто этот срач убирать будет? — сказал Аарон, рассматривая по окончанию бойни масштаб загрязнения. Кевин же улыбается и спешит ретироваться в ванную, намекая, кому достанется полный комплект обязанностей домработницы. Но Аарон хватает его за шиворот, прежде чем тот успевает уйти, и предъявляет: — Ты первый начал. — Как ты дотянулся? — первое, что выдает Кевин и за что получает муку, собранную за пару движений со стола, себе за шиворот. Убравшись, они идут в ванную. Аарон идёт впереди, а Кевин плетётся за ним следом. Спустя ещё несколько шагов он подхватывает руку Аарона и сжимает в своей. Тянет в сторону прихожей, попутно не пропуская мимо ушей чужое недовольство, высказанное вслух. Посмеялся над ростом, имбирного себя запорол, войну с мукой продолжил, свалить пытался после. Одним словом только мешался, не помогал. Да, да, милый, все именно так, как ты говоришь. Они останавливаются прямо под венком омелы, висящем над косяком входной двери. — Знаешь про традицию? — Дэй улыбался и выглядел до невозможного глупо. Глазурь всё так же была у него над верхней губой на подобии усов. Она уже засохла, а до этого даже впитала в себя муку. Следы от последней были на парне почти повсюду. Лицо-шея-грудь-живот. Последние были скрыты футболкой. Подумалось, что через ткань на его слегка смуглую кожу тоже немного да просочилось. Руки у Аарона в муке и он тянется ими к лицу визави. Тот не сопротивляется, не кривится или не говорит, что испачкает. У самого до сих пор почти пол лица в муке. Наоборот, наклоняется сам, прежде чем Аарон первый дотянется до его лица. Прохладные руки Аарона заставляют стынуть румянец на лице Дэя. ты не только вечно недовольный, но ещё и вечно холодный? У Аарона губы мягкие. Слегка влажные от привычки облизывать губы перед поцелуем. У Кевина наоборот обветренные от суровой зимней погоды и сухие. Последнее исправляется быстро. Их губы соприкасаются, слегка сминая друг друга и они замирают на мгновение. В один момент все стало до ужаса трепетно, что, казалось, они растопят весь зимний снег одним только теплом, исходящим из их трепещущих сердец. Никто не углублял поцелуй, не был по пошлому жадным или настойчивым. Никакие французские поцелуи не вязались как завершение их детских забав. Их губы лишь сминали друг друга, кончики их губ иногда соприкасались друг с другом или те касались губ. Кевин гладит его по щеке, другой рукой в это время убирает светлые волосы за ухо. Поцелуй медленный и нежный, будто они двое влюбленных подростков, которые делят друг с другом свои первые разы.