Белая флейта Мэйгэ

Хэ Сюань

Он полагал, что умер. Это была очень болезненная смерть как для тела, так и для души. Внутри до сих пор всё полыхало и рвалось на части. И ещё отчаянно хотелось есть. Он думал, что мёртвым пища уже не требуется. Но голод терзал его хуже любой пытки. Он распахнул глаза, хватая ртом уже ненужный воздух. Всё плыло перед ним, дрожало, рябило. Тьма колыхалась вокруг, тянулась к нему. И поддаться бы, позволить себя поглотить, обрести вожделенный покой. Но что-то мешало. — Пей, — в губы ткнулось нечто холодное. Он послушно сделал глоток и замер. Густая жидкость солоно смочила язык и словно впиталась в него. Зрение медленно возвращалось. Белый силуэт рядом становился всё чётче. Пахло кровью, но боли он не ощущал. — Тебе уже лучше, я вижу, — над ним склонился некто в улыбающейся маске. Из-под капюшона выбилась перевитая серебристой нитью прядь. Он перевёл взгляд ниже — за поясом белая флейта. — Кто ты? — Можешь звать меня «наставник Мэй». — Мэй — как слива? — зачем-то уточнил он. — Понимай, как хочешь. Это неважно. Важнее другое — одному новорожденному призраку надо набраться сил, а вокруг много желающих им полакомиться. Поэтому ты идёшь со мной. — Я не умер? — бестолково спросил он, пытаясь подняться. Изорванная одежда повисла на нём жалкими клочьями. — Такая роскошь доступна не каждому, — откуда наставник Мэй извлёк плащ? Соткал из тумана? Мягкая ткань окутала его, скрывая раны и выпирающие кости, — я научу тебя менять облик, но позже. Как тебя зовут, юный призрак? — Хэ Сюань, — тихо ответил он.

***

По легенде, некогда существовал Непревзойдённый демон, Белое Бедствие, Безликий. Он сеял ужас и рознь, повелевал мёртвыми и вселял страх в живых. По той же легенде, после падения королевства Сяньлэ он был убит небесным императором Цзюнь У. И с тех пор титул «Белое Бедствие» перешёл к другому демону, тоже носящему маску, но уже другую — изображённое на ней лицо улыбалось. Он не устраивал войны и не насылал поветрия. Тихо скитался по миру и играл на своей белой флейте Мэйгэ, забирающей чужие чувства: хорошие ли, плохие ли. То, что Хэ Сюань был не в лучшем состоянии, его не извиняло. Прекрасно ведь знал легенды, должен был узнать. Но кто ожидал, что Белое Бедствие напоит его, накормит, согреет, приютит? К Хэ Сюаню и люди-то не относились так хорошо, чего от демона ожидать? Наставник Мэй выслушал сбивчивые оправдания, кивнул и придвинул миску: — Ешь. Вижу, ты достаточно окреп. — Почему ты выбрал меня и помогаешь? — Почему нет? Кто мне запретит? — Но рядом со мной было множество других голодных духов, — Хэ Сюаня пока что всё устраивало, но желание вникнуть и найти разумную причину пересиливало, раз уж им предстоит общаться. — Они не попались мне на глаза, а ты попался. Поздравляю, тебе улыбнулась удача. Хэ Сюань быстро отвёл глаза от маски. Голос из-за неё звучал чуть глухо, но, кажется, насмешки в нём не было. — Ты никогда не снимаешь её? — А зачем? Демоны превосходно умеют менять внешность. Ты никогда не будешь уверен, как выглядит твой собеседник по-настоящему. Поэтому какая разница? Маска честнее. Так ты точно знаешь, что облик ложный. — Спасибо, — помедлив, сказал Хэ Сюань. Взял миску. Варево было невкусное, но горячее, и его было много. Не ему жаловаться. Наставник Мэй молча сидел рядом, перебирал тонкими пальцами разноцветные камешки на щербатом блюде. Хижину освещала лишь одна тусклая лампа, но тени в углах не пугали, напротив, даже прибавляли уюта. Здесь было тепло, хотя, казалось бы, он мёртв, что ему до промозглого ветра за окном. Наверняка его не собираются есть или причинять другой вред. Выгоды от него сейчас нет никакой. Кормить того, кого хочешь убить — неразумно. Словом, по всем признакам выходило, что его научат, как жить в новом для себя состоянии, а уж учиться Хэ Сюань любил и умел. — Ты хорошо готовишь? — неожиданно спросил наставник Мэй. — Да, — растерялся Хэ Сюань, — я помогал отцу... только... — Тогда ты и будешь это делать. Нам не нужна еда. Но иногда нужна. Вижу, тебе не нравится суп, ты чересчур лениво возишь в нём ложкой. В сундуке есть груши, возьми. — Почему я хочу есть, если мёртв? — Хэ Сюань сдался, поставил миску на стол. Наставник Мэй протянул руку, и содержимое превратилось в пепел. — Так бывает. Покинув мир живых, не всегда оставляешь в нём чувства, — он вытащил флейту из-за пояса, погладил, положил на край стола, — тебе лучше не выходить никуда одному. По крайней мере, пока не научишься, как постоять за себя. — Я умею. — Нет, ты не умеешь. На тебя охотится Пустослов, очень сильная тварь. Я вижу его метку на твоей душе. — Пустослов? — Хэ Сюань облизнул губы. — Да. Существо, которое пускает под откос жизни своих жертв. Что бы они ни делали — их старания впустую. Чего бы ни касались — всё превращается в прах. Родных и близких ждут несчастья. Пустослов кормится их горем. Тебе попался очень жадный и могущественный. Но и ты оказался не робкого десятка. У тебя ещё есть возможность его победить. Хэ Сюань опустил голову. Он же мёртв. Как он может плакать? Грудь сдавило, в глаза словно дунуло перцем. Он уронил лицо в ладони, сглотнул. Его сестра, его Мяо-эр, его родители, его... всё. Рядом едва слышно зашелестели одежды, наставник Мэй привлёк его к себе, но, к счастью, молчал, просто держал за плечи, словно говоря «на этом пути ты наконец-то не один». — Как же я смогу его победить, если не умею постоять за себя? — Ты станешь сильнее. Я мог бы убить его хоть прямо сейчас, но нет, поглотить его должен ты, иначе некоторые раны так и не затянутся. Этот дом защищён, сюда не сможет проникнуть никто, кроме нас с тобой. Никакая чужая ворожба. Но вне его стен ты пока очень уязвим. — Я понял, наставник Мэй. Я готов слушаться, но хочу знать, зачем это тебе. — Просто так, — тот рассмеялся — словно ледяные горошины покатились, — потому что мне никто не запретит. Он как-то иначе представлял себе демонов, но жаловаться уж точно не приходилось. Наставник Мэй развернул циновку, выбил её, постелил в углу. Вручил одеяло: — Держи. Оно тебе не нужно, однако же так проще не сойти с ума окончательно. — Благодарю наставника, — Хэ Сюань неловко поклонился, принимая тёплый свёрток. Его вес словно удерживал, не позволял развеяться, — а можно спросить? — Спрашивай, — он обернулся, скрестил руки на груди. — Почему у тебя именно такая маска? — Память, — коротко уронил наставник Мэй. Положил ему ладонь на плечо — одежды взметнулись, словно крыло, — отдыхай. Учиться начнём завтра.

***

Солнце теперь ощущалось как-то иначе. Свет проникал сквозь веки, сквозь кожу, казалось, грел изнутри, а не снаружи. Хэ Сюань украдкой подвинулся, зашуршав травой. Стоило тени хоть немного накрыть его, внутри вновь поселялся влажный холод. Утром наставник Мэй покормил его всё теми же грушами, вручил белые одеяния взамен лохмотьев. Судя по всему, свои отдал: подол был чуть коротковат. Хэ Сюань не жаловался. Красоваться он и так не собирался, а ткань была мягкой и приятной на ощупь. Уже забытое ощущение. Даже странно, какие вещи вдруг стали важными. Умываясь в ручье, он долго рассматривал собственные пальцы под водой, пока те не показались прозрачными. Наставник Мэй не мешал и не торопил. Тихо стоял рядом, и его присутствие не тяготило. Ветер лениво поигрывал выбившимися из-под капюшона прядями: если бы не это, наставник Мэй казался бы изваянием. Теперь они сидели на холме в тени раскидистых крон и наблюдали за дорогой. Всё вокруг было удивительно живым и мирным. Люди безмятежно ходили туда-сюда, вороша ногами пыль. Неторопливо поскрипывали телеги. Весело галдели дети. Наставник Мэй медленно поглаживал флейту, замирая пальцами на отверстиях, словно примеривался заиграть. Хэ Сюань косился на него, но сказать было нечего, пока Мэйгэ оставалась безмолвной. Хотел бы он сам, чтобы у него забрали чувства? В холодной тесной камере, где не было ничего кроме пучка перепрелой соломы, он жил только памятью и яростью. Они давали ему силы. Внутри одна за другой рвались истлевшие струны души: любовь, нежность, радость, спокойствие, приветливость... Взамен вырастало то, чему Хэ Сюань сам затруднялся дать имя. Спина гнулась и крошилась под тяжестью потерь. Новым скелетом становилось всеобъемлющее желание мстить. Все, кто погубил его близких, должны умереть! Он рассчитывал уйти следом, но... Прохладные зелёные пучки под пальцами клейко сочились, когда он сжимал на них кулак. Пустослов. Самый главный виновник всех бед продолжает ходить и посмеиваться. — Смотри, — между лопаток опустилась узкая ладонь, Хэ Сюань вздрогнул, встряхнулся, выныривая из мыслей. По дороге шёл свадебный кортеж. Мёртвое сердце затрепетало, в горле застрял комок. Алые ленты, цветы, насурьмленная невеста под богатым покрывалом. Он мог бы тоже... Наставник Мэй приблизил к губам флейту, вдохнул. — Нет! — Хэ Сюань вцепился в его рукав. — Что такое? — Пожалуйста, только не их! Они... это может быть самый счастливый день их жизни! Может, даже единственный счастливый день, просто они пока об этом не знают! Прошу, не надо лишать их... — Хорошо. — Что? — Хэ Сюань осекся. Из-за маски было не разобрать, но, кажется, наставник Мэй смотрел на него с сочувствием. — Первый урок ты успешно усвоил. Следует понимать, чьи силы ты забираешь. Стать чудовищем очень легко, легче, чем ты думаешь. Что толку превращаться в кого-то сильного ради своих желаний, если в итоге ты перестанешь быть собой, и тому сильному существу твои желания будут не слишком-то нужны? Хэ Сюань облизнул губы. Безжалостное Бедствие? — Это было испытание, наставник? — Хотел послушать, что ты скажешь. — А... если бы я позволил играть? — Но ты ведь не позволил. Какая разница, что было бы тогда? Хэ Сюань неловко поддёрнул одежды, становясь на колени, поклонился и тут же получил лёгкий удар по голове флейтой. — Встань сейчас же. Не кланяйся мне больше. Никому не кланяйся. Ясно? — Да, наставник. Слушаюсь, наставник. Наставник Мэй тихо хмыкнул. Поднялся сам, убрал Мэйгэ за пояс. Протянул руку, помогая Хэ Сюаню: — Урок второй. Что хорошо для живых, может подойти и демонам. Идём, я научу тебя особой медитации.

***

Прежде Хэ Сюань не задумывался о том, что духовные силы даочжанов, небесных чиновников и демонов, по сути, одинакового склада. Не то, чтобы его прежде волновали духовные силы. Всегда полагался на более приземлённые материи. Но теперь следовало обучаться владению тем оружием, которое попало в руки. Наставник Мэй был скорее терпелив, чем нет. Хэ Сюань догадывался, что он впервые обучал кого-то. Не сравниться с его прежними учителями. Но зато сейчас он чувствовал: его достижения действительно кому-то небезразличны. — Почему ты так добр ко мне? Объясняешь, заботишься обо мне, всё показываешь. — Ты много читал, редко встретишь образованного собеседника, будет жаль, если сгинешь, и мне вновь будет не с кем поговорить, — наставник Мэй ткнул его в бок флейтой. Возможно, усмехнулся: за маской было не разобрать. — Мне казалось, одиночество тебе нравится, — осторожно заметил Хэ Сюань. — Одиночество нравится многим — если они выбрали его сами. Не отвлекайся. Хэ Сюань всё ожидал с трепетом, что его успехам кто-то помешает. Что мимолетную радость от хорошо проделанной работы отнимут, а он даже не сможет защитить себя и наставника Мэя. Как не смог защитить свою семью... И ведь не считал себя слабым. Теперь силы уж точно было много. И должно было стать ещё больше.   В Небесной Столице было множество небожителей. Но ни один не озаботился тем, чтобы оградить почитателей от демонов. Сейчас Хэ Сюань, конечно, находился по другую сторону противостояния. Но по привычке злился. В окрестностях Тунлу собрались полчища нечисти. Поди знай, из каких уголков света они явились и чем промышляли до сих пор. Вряд ли выращивали рис. Что ж. Небесные чиновники не желают убивать демонов. Значит, убивать их будет он. Хэ Сюаня привёл сюда наставник Мэй. Они долго, неторопливо скитались, ночуя в пещерах, полуразрушенных ветхих домишках, иногда и под открытым небом. Хэ Сюань полагал, что они идут куда глаза глядят, но, как оказалось, у странствий была цель. Он сможет стать ещё сильнее. Уничтожить Пустослова. Наставник Мэй утверждал, что Пустослов не может не прийти, Зов заманит к Тунлу и его. — Ты будешь поглощать их, — сказал наставник Мэй, — здесь, в Тунлу во время Зова, союзников не будет. Каждый из них мечтает убить всех и покинуть жерло Непревзойдённым демоном. Скоро гора закроется, и меня не будет рядом с тобой. Но я верю, что ты справишься. Ты умнее их всех. Ты силён. Ты голоден. Настало время насытиться. Вперёд. Я буду ждать тебя у жерла. В тёмных, закопчённых пещерах, где пыль оседала на губах знакомым вкусом пепла, эти слова вели его. Он справится. Он должен справиться, ведь его ждут. Зачем — Хэ Сюань гнал от себя этот вопрос. Но наставник Мэй был добр к нему настолько, насколько не ждёшь от Бедствия. От человека — и то не ждёшь. Он действительно становился сильнее с каждым поглощённым призраком. Вступал с ними в схватку, используя приёмы, выученные совсем недавно. Двигался к жерлу, чувствуя, как внутри пульсирует странное. Он справится. Отомстит. Изредка над Тунлу срывался снег, но он был не в силах выбелить это пристанище огня и крови. Хэ Сюань украдкой ловил снежинки на язык, когда опускалась ночь. Садился под каменным карнизом, выискивал в прорехах туч Луну. Кто бы мог подумать, что он окажется здесь. Жизнь текла так мирно и безмятежно. Простая, бесхитростная. И чем всё кончилось. Он убил всех, кто равнодушно следил за его бедами. Кровь была повсюду: его ли, чужая ли — неважно. Он потратил на месть последние силы. Не собирался жить дальше, ведь суть всего существования истаяла. «А ты и не живёшь» Надо было идти вперёд. Прорубать себе путь к Печи, чтобы не было времени думать о разных глупостях. Под ногами поскрипывали чужие жизни. Сколько веков назад здесь начались извержения? Сколько лавы покрыло эти земли? Внизу, под спекшейся чернотой, наверняка были целые города. Что скрывали в себе эти подземелья? Взять хотя бы те пещеры... И как только сохранились? В огромном гулком гроте стояли подернутые пылью изваяния юноши с цветком и мечом. Его же изображения красовались на стенах. Всё это великолепие явно принадлежало руке одного мастера, искусство которого росло от картины к картине. Сколько же времени провёл здесь бедняга? Прятался от голодных духов? Живым автор быть не мог: что бы он тут ел? Хэ Сюань невольно хмыкнул, вспоминая прекрасные минуты, проведённые в том гроте. Вот уж действительно смог отвлечься от чёрных мыслей. Улыбка изображённого юноши словно дарила свет. Знал ли наставник Мэй об этих картинах? Наверняка: ведь тут были его владения. Или он был моложе, не застал их создание? Судя по нарядам и другим мелочам, там изображалась страна Сяньлэ. А ведь Безликий был убит уже после её падения.