Значимость

      Усоппу иногда, — ложь, на самом деле довольно часто, — казалось, что он бесполезен. Он не был так силён, как остальные члены команды. Он не дотягивал мастерством… Да ни до чьего уровня он не дотягивал. Кроме, пожалуй, исключительной меткости, в нём ничего особенного не было вовсе.       Накатывало по-разному. Иногда причиной служила очередная битва, где он показывал на деле гораздо меньше, чем на словах. Иногда это был мельком услышанный разговор про Луффи, Зоро и Санджи, — то ещё трио монстров, если вы спросите Усоппа. Иногда… Иногда это гадкое состояние мог вызвать самый обыкновенный сон.       — Да я прямо как эта рыбка… Трусливое содержание под горделивой обложкой, — буркнул Усопп, припоминая, как во сне плавал в аквариуме, будучи ничем не примечательной рыбкой…       Он плавал и плавал… А потом в этом сне его — рыбку — съедали. И почему-то Усоппу казалось, что судьба его не будет слишком уж отличаться от судьбы этой несчастной рыбки.       — Ты какой-то не такой, как обычно.       А ещё Усоппу казалось, что на такие моменты самобичевания у его капитана был нюх. И как, спрашивается, Луффи так подгадывал момент?       — Храбрый воин моря Усопп задумался, какой великий подвиг ему совершить на следующем острове, — горделиво вскинув свой длинный нос, по привычке начал вешать окружающим лапшу на уши Усопп.       В глубине души он надеялся, что если всё время будет так всё выставлять, однажды его ложь сможет оказаться правдой.       — Так круто, Усопп! — широко и абсолютно искренне улыбнулся Луффи.       — Вот как ты это делаешь? — глухо пробормотал снайпер, прикрывая в изнеможении глаза.       Сегодня он почему-то не мог продолжить крутить свою обычную шарманку. Сегодня его что-то дёрнуло в кои-то веки честно обнажить эти гадкие, гадкие мысли.       Капитан не заслуживал выслушивать эти самые гадкие мысли. Капитан не заслуживал принимать этот невразумительный эмоциональный груз. Капитан…       — Делаю что? — вдруг став серьёзнее, переспросил Луффи.       «Да вот то самое, что делаешь сейчас», — хотелось заскулить Усоппу, но он мужественно сдержал этот недостойный порыв. Каким-то образом капитан улавливал, когда снайперу действительно было плохо, и переставал дурачиться. Усоппа порой даже пугала эта его проницательность.       Но ведь Луффи — далеко не идиот, хоть и выглядел таковым большую часть времени. А ещё Луффи очень любил свою команду.       — Я… Я знаю, это глупо, но, — Усопп сжал кулаки, — я снова чувствую себя, ну, незначительным?       Луффи, едва это заслышав, нахмурился и, поджав губы, скрыл под шляпой глаза. Похоже, вспомнил, как и Усопп, тот самый разговор из Вотер 7.       После того случая Луффи буквально требовал от Усоппа честности, когда он снова почувствует себя хоть немного похоже на то, что было тогда. Чтобы вовремя поговорить. Вовремя выплеснуть эти эмоции. Чтобы не допустить той безобразной сцены, за которую Усопп до сих пор себя грызёт иногда, снова. Тот день сильно ударил по ним обоим.       — Усопп, — Луффи вскинул взгляд, и там была только абсолютная, безусловная уверенность. — Ты не должен так про себя думать. Ты умеешь то, чего не может никто из нас. Ты мой снайпер, Усопп.       И так много всего в одном простом «ты мой снайпер», что Усопп был готов расплакаться.       Что-то, похоже, уловив в изменившемся взгляде Усоппа, Луффи снова отбросил серьёзный вид, — но, как отметил снайпер, глаза его оставались такими же внимательными, — приобнял его за плечи крепкой рукой и, широко улыбнувшись, беззаботно предложил:       — Порыбачим вместе? — и сделал вид, что по лицу Усоппа не текли безобразно слёзы, пока губы безрезультатно пытались сдержать счастливую улыбку, полную внезапного облегчения.       Он так сильно, так сильно любил капитана. Да и не только Усопп. Они все. А как иначе-то?       — Спасибо, Луффи, — за всё и сразу.       — Да о чём ты, Усопп, в любое время!       На мгновение ему показалось, что даже солнце вдруг засветило немного ярче. Усопп счастливо рассмеялся, обнимая капитана в ответ.