Благодарность за подарок

Гоночный год подошёл к концу. Последние съёмочные дни остались позади, паддок опустел, трассы замолчали. В квартире Рассела в Монако стояла тишина, нарушаемая лишь гулом города за окнами. Джордж стоял у панорамного окна, опираясь плечом о стекло. В руках он держал фотографию в тонкой рамке — подарок на Тайного Санту от Леклера. На снимке болид с номером 16 уверенно обходил его на одном из поворотов. Момент был пойман идеально: скорость, напряжение, превосходство. Он медленно провёл кончиками длинных пальцев по рамке, задерживаясь на углах, словно проверяя их на остроту. Взгляд был сосредоточенным, отстранённым. Мысли текли неспешно, но глубоко. Жаль, что Леклер попался не ему. Он бы не ограничился символичным подарком — сделал бы что-то по-настоящему стоящее. Джордж тихо хмыкнул собственной мысли. Его пальцы соскользнули с рамки на сам снимок, остановившись на болиде с номером 16. И вдруг он улыбнулся — не мягко и не дружелюбно. В этой улыбке было что-то хищное, оценивающее, словно он мысленно выбирал момент для атаки, представляя будущую жертву. Он потянулся за телефоном, быстро нашёл нужный контакт и набрал номер. Поднёс аппарат к уху. Достаточно было нескольких гудков, прежде чем раздался бодрый, чуть сонный голос. — Привет, какими судьбами, Джордж? — Решил позвонить, узнать, как дела… и поблагодарить тебя за подарок, — спокойно ответил он. — Не хочешь прогуляться по городу? На том конце линии послышалось невнятное мычание, затем шорох — будто Леклер приподнялся с кровати и прошёлся по комнате. — Да… почему бы и нет. — Отлично. Скинь адрес, я заеду за тобой. Джордж завершил звонок и отложил телефон. Уже через минуту экран загорелся — пришло сообщение с адресом. Он взглянул на него мельком и направился в спальню. Пятнадцать минут спустя он стоял перед зеркалом. На нём была тёмно-синяя рубашка и светлые брюки — просто, но выверено до мелочей. Он поправил причёску, оценивающе посмотрел на своё отражение, затем надел солнечные очки. Взяв ключи от машины, он вышел из квартиры, точно зная, куда едет и зачем. Они встретились без лишних слов. Короткое рукопожатие, быстрый взгляд — обычная формальность, за которой скрывалось больше, чем хотелось показывать вслух. Джордж сел за руль, и машина плавно тронулась с места, уводя их вглубь вечернего Монако. Гуляли они долго и неторопливо. Прошлись по узким улочкам старого города, где каменные стены хранили прохладу даже после жаркого дня. С балконов свисали цветы, в окнах горел мягкий свет, а туристы постепенно растворялись, уступая место тишине и местным. Они спустились к набережной. Море было спокойным, тёмным, почти зеркальным. Яхты покачивались у причалов, отражая огни фонарей. Леклер что-то рассказывал — про сезон, про усталость, про редкую возможность просто быть не гонщиком. Джордж слушал вполуха, больше наблюдая: за интонациями, за паузами, за тем, как Леклер иногда замолкал, глядя на воду. Разговоры были лёгкими, местами ироничными. Они вспоминали отдельные моменты гонок, спорили о манёврах, коротко поддевали друг друга — без злобы, но и без притворной мягкости. Напряжение никуда не исчезало, оно просто пряталось под слоем привычного общения. Когда начало темнеть, Джордж предложил зайти поужинать. Леклер не стал спорить. Ресторан они выбрали не туристический — тихий, с приглушённым светом и столиками у окна. Их усадили в углу, подальше от прохода. Официант принёс меню, и Джордж почти сразу заказал бутылку красного вина, не спрашивая. Леклер лишь поднял бровь, но ничего не сказал. Еда появилась быстро. Простые, но выверенные блюда, без излишеств. Вино оказалось терпким, насыщенным, медленно раскрывающимся — таким, которое не пьют торопливо. Разговор стал тише, медленнее. Паузы между фразами затягивались, взгляды задерживались дольше, чем требовали приличия. День подходил к концу. За окнами ресторана Монако погружалось в ночь, а между ними оставалось слишком много невысказанного, чтобы этот вечер можно было назвать обычным. Вино действовало медленно, но уверенно. Шарль откинулся на спинку стула, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и слегка покачал бокал в руке, наблюдая, как жидкость оставляет тонкие дорожки на стекле. — Кажется, я всё-таки немного перебрал, — признал он, отставляя бокал в сторону. — Не рассчитывал, что оно окажется таким крепким. — Ты просто наконец позволил себе расслабиться, — ответил Джордж. — Сезон закончился, можно. Шарль усмехнулся и кивнул. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и на мгновение утратил привычную собранность — движения стали менее точными, взгляд мягче, расфокусированнее. Джордж смотрел на него дольше, чем позволяла простая вежливость. Взгляд был внимательным, оценивающим, задерживающимся на мелочах: на том, как Шарль проводит пальцами по краю бокала, как чуть морщит лоб, пытаясь сосредоточиться, как расслабленно сидит, больше не держа дистанцию. В его голове уже выстраивались совсем другие сценарии этого вечера, но внешне он оставался спокойным, почти нейтральным. — Если честно, — сказал он после короткой паузы, — не уверен, что тебе сейчас стоит сразу ехать домой. Шарль поднял на него вопросительный взгляд, не заметив, как тот чуть задержался на его лице. — Почему? — Просто… — Джордж пожал плечами, словно речь шла о мелочи. — У меня квартира рядом. Можем зайти, выпить воды, перевести дух. Отдохнёшь немного, а потом решишь, как дальше. Он говорил ровно, без давления, но взгляд при этом оставался цепким, слишком сосредоточенным для случайного предложения. Шарль задумался. Провёл ладонью по столу, коротко усмехнулся. — Звучит разумно, — сказал он. — Сегодня я, похоже, не лучший пример ответственного поведения. — Бывает, — ответил Джордж. — Особенно в конце года. Он сделал знак официанту и расплатился. Поднимаясь из-за стола, Джордж снова посмотрел на Шарля — уже стоящего, чуть медленнее обычного, но доверчиво следующего за ним. Шарль видел в этом жесте лишь удобное продолжение вечера. Джордж же думал о нём совсем иначе. Они вышли из ресторана. Ночь окутывала Монако мягким светом фонарей, прохожие постепенно редели, а улицы становились почти пустыми. Джордж держал руль спокойно, но внимание было напряжённым: он оценивал каждую деталь маршрута, каждую поворачивающуюся улицу, думая, как максимально аккуратно привести Шарля к себе. Шарль сидел рядом, слегка покачиваясь, улыбаясь и тихо болтая, но Джордж понимал, что сейчас важно держать темп и атмосферу — мягкую, дружелюбную, почти случайную. Ни слишком быстро, ни слишком медленно. — Ты всегда так много гуляешь в Монако после сезона? — спросил Шарль, немного опираясь на спинку кресла. — Не всегда, — ответил Джордж, легко улыбнувшись, — но после такого сезона стоит немного растянуть вечер. Тишина, воздух… всё это помогает восстановиться. Шарль кивнул, пытаясь сосредоточиться на словах, но взгляд его блуждал, а движения стали ещё чуть более расслабленными. Джордж заметил это и слегка улыбнулся про себя. Всё шло так, как он планировал. Он аккуратно выбирал маршрут: улицы с меньшим движением, тихие повороты, свет фонарей падает именно так, чтобы ничего не отвлекало. На мгновение он посмотрел на Шарля — на расслабленные плечи, слегка рассеянный взгляд, на то, как бокал вина всё ещё держался в руке чуть неуверенно. Контроль был полностью в его руках, и Джордж наслаждался этим внутренне, оставаясь внешне невозмутимым. — Ну вот, скоро будем, — сказал он спокойно, не меняя интонации, но в уме уже строил, как встречать Шарля в квартире, чтобы вечер прошёл так, как он задумал. Они подъехали к квартире Джорджа. Машина остановилась у тихой улочки, где почти не было проходящих людей. Джордж вышел первым, открыл дверь и жестом пригласил Шарля пройти внутрь. Квартира была освещена мягким светом, тёплое сияние ламп создавали спокойную атмосферу. Джордж снял пальто, повесил его на вешалку и, не отводя взгляда от Шарля, сделал шаг в гостиную. — Присаживайся, чувствуй себя, как дома. — сказал он спокойно. Шарль сидел на диване, всё ещё слегка напряжённый, но уже расслабляющийся под мягким светом квартиры. Джордж оставался рядом, его движения были медленными, продуманными, каждая деталь казалась естественной и ненавязчивой. Он наблюдал, как Шарль перевёл взгляд с пола на него, затем снова опустил, словно пытаясь осознать собственные ощущения. Рассел сел рядом. Пальцы Джорджа, убрав прядь волос со лба Шарля, оставались на мгновение на коже — лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое заставляло Леклера вздрогнуть. Когда Джордж медленно провёл пальцами за ухом и вниз по шее, Шарль рвано выдохнул, а по его плечам и спине пробежали мурашки. Он попытался собраться, но дыхание выдавалось нестабильным, лёгким и поверхностным. Джордж наблюдал за этой реакцией, не меняя интонации, не делая резких движений. Он был полностью в контроле: каждый жест, каждый взгляд был рассчитан так, чтобы не спугнуть, но и удержать внимание Шарля. — Всё в порядке? — тихо спросил Джордж, не отводя взгляда, хотя сам оставался полностью в контроле ситуации. Шарль кивнул, ещё не в состоянии полностью скрыть дрожь, но уже пытаясь собрать мысли. Джордж медленно продолжил свои лёгкие прикосновения. Пальцы едва касались кожи Шарля, рисуя мягкие круги по шее, словно проверяя реакцию. Затем средний и указательный пальцы провели от внешней стороны ключицы к внутренней, а большим Джордж легко провёл снизу вверх по кадыку. Каждое движение было точным, выверенным. Шарль вздохнул рвано, дыхание сбилось, глаза сами закрылись. Тело реагировало на прикосновения, а разум пытался удержать концентрацию. Джордж оставался рядом, его движения медленные и продуманные, взгляд внимательный, не спеша фиксируя каждое движение Шарля. — Ты… выглядишь усталым, — тихо сказал Джордж, слегка наклонившись, голос мягкий и ровный. — Немного, — ответил Шарль, с трудом сдерживая улыбку, — но сейчас… мне лучше. Джордж лишь кивнул, не убирая внимания с него. Его пальцы снова провели по плечу Шарля, затем мягко коснулись его запястья. Шарль невольно вдохнул глубже, дыхание стало неровным, глаза слегка прикрылись. — Слушай, — тихо сказал Джордж, бархатным голосом, почти шёпотом, — приятно видеть, как ты расслабляешься. Шарль почувствовал, как взгляд Джорджа буквально проникает внутрь, внимательно оценивая каждое движение, каждую реакцию. Он с трудом удерживал дыхание ровным, тело будто само реагировало на это внимание. — Джордж… — выдавил он, слегка смущённо, — что ты делаешь? — Просто наслаждаюсь моментом, — спокойно ответил Джордж, улыбаясь. — И наблюдаю за тобой. Его рука вновь скользнула по колену Шарля, медленно, едва заметно, а взгляд не отрывался. Шарль почувствовал, как напряжение постепенно сменяется тёплым, лёгким волнением, которое невозможно было спрятать. Его дыхание стало медленнее, но неровным, и глаза снова слегка прикрылись. — Это… — начал Шарль, — действительно необычно. — Иногда необычное становится самым запоминающимся, — тихо ответил Джордж, почти шепотом. — Просто доверься моменту. Шарль глубоко вдохнул, ощущая, как каждое движение Джорджа, каждый взгляд, каждое лёгкое прикосновение создают невидимую связь между ними. Он не понимал полностью, что Джордж задумал, но уже чувствовал, что вечер будет совсем не таким, как он ожидал. В комнате висела тёплая, насыщенная тишина. Каждый звук — тихий вдох, еле заметное движение руки, взгляд, застывший на мгновение — создавал невидимое напряжение. Оно росло постепенно, почти незаметно, но с каждым моментом становилось всё более ощутимым. — Я видел твои взгляды, — сказал Джордж, едва улыбаясь, сидя рядом с Шарлем на диване. Его голос был спокойный, бархатный, но в нём звучала нотка игривости. Шарль слегка покраснел, отвёл взгляд, но не отодвинулся. — Какие взгляды? — тихо спросил он, пытаясь вернуть себе привычную собранность. — Те, что ты бросал на меня, когда думал, что я не замечаю, — ответил Джордж, наклоняясь чуть ближе. — Интересные, любопытные… с лёгкой растерянностью. Шарль нервно усмехнулся, но в ответ на улыбку Джорджа почувствовал, как сердце чуть быстрее забилось. — Я… не думал, что их кто-то заметит, — выдавил он, слегка покачивая головой. — Я замечаю всё, — сказал Джордж, не сводя с него взгляда. — Особенно когда кто-то старается скрыть свои чувства. Шарль снова перевёл взгляд на Джорджа, почувствовав, что взгляд того задерживается на нём чуть дольше, чем нужно для простой вежливости. Он не мог сразу понять, что именно Джордж хотел этим сказать, но лёгкое напряжение и тепло разлились по телу. — Ты довольно наблюдательный, — тихо произнёс Шарль, пробуя улыбнуться, — а ещё… немного хитрый. — Можно сказать и так, — спокойно ответил Джордж, слегка наклонив голову, — но это делает моменты интереснее. — Интереснее… — повторил Шарль, позволяя себе чуть расслабиться, — да, наверное. Джордж снова улыбнулся, не спеша, позволяя молчанию заполнить пространство между ними. В его взгляде была игра: лёгкая провокация, внимание к каждой реакции Шарля, предвкушение того, как тот будет отвечать на его слова. — Ты знаешь, — сказал Джордж тихо, — я могу быть терпеливым. Но наблюдать за тобой… — он сделал паузу, слегка наклонившись, — это гораздо приятнее, чем просто ждать. Шарль почувствовал, как внутри что-то откликнулось на этот взгляд и интонацию, дыхание снова сбилось, а лёгкая улыбка появилась сама собой. Шарль слегка откинулся на диване, но его глаза продолжали следить за Джорджем. Взгляд Джорджа оставался неподвижным, спокойным, но с лёгкой игривостью — словно он видел больше, чем Шарль хотел показывать. — Ты снова смотришь на меня так, — сказал Шарль тихо, с лёгкой усмешкой. — Это уже начинает раздражать… и одновременно приятно. — Рад, что хоть что-то приятно, — ответил Джордж мягко, чуть наклонившись ближе. — Особенно когда вижу твою реакцию на каждое движение. Шарль невольно вздохнул, плечи расслабились, а взгляд на мгновение встретился с глазами Джорджа. Его дыхание стало чуть более неровным, но он пытался сохранять спокойствие. — Твои наблюдения… — пробормотал Шарль, — они слишком внимательные. Иногда даже пугают. — А иногда — это делает всё интереснее, — тихо сказал Джордж. — Медленно, но верно. Каждое мгновение с тобой имеет значение. Он слегка коснулся пальцами предплечья Шарля, почти невесомо, проверяя реакцию. Шарль вздохнул глубже, дрожь лёгкая прошла по плечам, глаза на мгновение закрылись. Джордж наблюдал спокойно, улыбаясь про себя: каждая реакция была для него подсказкой, каждой паузой он словно управлял моментом. — Ты умеешь делать всё так… — тихо сказал Шарль, пытаясь скрыть ритм дыхания, — чтобы внимание было ощутимым, но не навязчивым. — Именно так, — ответил Джордж, едва улыбаясь. — Медленно, спокойно, но с полной ясностью того, что важно сейчас. Шарль вновь посмотрел на него, сердце чуть быстрее забилось. Его дыхание выравнивалось, но лёгкая дрожь всё ещё оставалась, взгляд задержался на Джордже чуть дольше, чем нужно для простой вежливости. — Ладно… — тихо сказал Шарль, улыбаясь, — признаю, быть под твоим вниманием интересно. — Я рад, — ответил Джордж, спокойно и уверенно. — Главное — наслаждаться моментом. Каждый их взгляд и жест говорили больше, чем слова: момент рос, усиливая интригу и флирт. Затем Джордж поддался вперед так, чтобы между их лицами осталось минимальное расстояние. Рассел смотрел в эти расслабленные зеленые глаза напротив, он чувствовал дыхание Леклера на своих губах и тот не отстранялся. Джордж смотрел, будто спрашивая разрешения и когда Леклер прикрыл глаза и приоткрыл губы, Рассел поддался вперед, касаясь их своими губами. Вкус вина смешался в медленном, глубоком поцелуе. Рассел ладонью зарылся в волосах Леклера, пронимая языком в рот Монегаска. Вторую руку кладя ему на шею, нежно проводя большим пальцем вверхя-вниз. Шарль тихо простонал в поцелуе и слегка отстранился, заглядывая в потемневшие голубые глаза напротив.  Он облизнул свои губы и сам потянулся за новым поцелуем. Джордж перенял инициативу, снова углубляя поцелуй, затем хватая Леклера за талию, поднялся вместе с ним, отходя от дивана к кровати.  Рассел нежно уложил Леклера на кровать, отрываясь от столь сладких губ и переходя на шею. Джордж выцеловывал каждый участок мощной шеи Шарля, руками уже исследуя тело под рубашкой 16 номера.  Уильям прикусил место, между плечом и шеей, оставляя след своих зубов, на что Леклер тут же отреагировал стоном, схватившись ладонями за плечи Джорджа, притягивая его ближе. Рассел продолжал кусать шею Леклера, ведь видел, как это своди и его с ума, как он выгибается и снова прижимается с Джорджу, ища большего трения между ними. Он толи всхлипывает, толи скулит, когда Джордж прикусывает его ниже линии челюсти.  Джордж резко отстраняется, но не для того, чтобы закончить это, а для того, чтобы снять с их двоих одежду.  Когда они оба оказались голые, Рассел сверху вниз смотрел на Леклера и улыбался хищной улыбкой, наконец-то, получив свою столь желанную жертву.  Рассел достал из ближней тумбочки смазку и презервативы, затем снова навис на Монегаском, жадно его целуя. Его рука провела вдоль груди, опускаясь на живот и только затем задерживаясь на органе парня. Он зажал ладонь на раскрасневшейся головке, медленно начал двигать рукой вниз до основания.  После долгих прилюдий он почувствовал, как напрягалось тело под ним, тот был близок.  Джордж убрал руку с парня и усмехнулся, услышав водевильный стон.  Он выдавил немного смазки себе на пальцы, разогревая ее. Джордж снова прижался к Леклеру, нежно целуя его. Он с аккуратностью, медленно ввел в него один палец, давая сначала привыкнуть, затем потихоньку начал им двигать. Через некоторое время добавился и второй палец, он растягивал его, готовил, заботился о том, чтобы Леклеру не было больно.  - Хватит… Пожалуйста, Джордж… Мне нужен… -  тихо, через стоны говори и Леклер. - Мне нужен ты… - он не успел договорить, его глаза заботились, а тело выгнулось, в немом крике удовольствия. Рассел задел нерв, нашел.  - Как скажешь, милый. - промурлыкал Джордж и снова задел пальцами чувствительную точку, на что услышал до чего приятное: Джордж! Пожалуйста!  Он вынул пальцы и вытер их об простынь, быстро надел презерватив и приставил головку к проходу, приподнял бедра Леклера, он начал входить, медленно заполняя его и наблюдая, как принц Монако сжимает пальцами простынь, как сглатывает и закатывает глаза от удовольствия. Как он стонет имя Джорджа.  После минуты привыкания, он начал движение, поначалу медленные глубокие, затем быстрые и жесткие. Он менял угол, пытаясь снова найти чувствительный нерв и он нашел. Попадая по нему при каждом толчке. Комната заполнилась запахом пота, секса, стонами и сбившимся дыханием гонщиком. Леклер царапал спину Рассела, оставляя красные полосы, как напоминание, которое будет медленно проходить.