I Love You V

      — Не шевелитесь, мистер Поттер, если не хотите, чтобы с десяток иголок вонзились вам… чуть ниже спины, — скучным, гундосым голосом наставительно предупредил Гарри его личный портной.       Несмотря на свою занудность и щепетильность относительно гардероба Гарри Поттера, Люсьен был отличным мужиком, как считал сам Поттер. Портной был пунктуален, честен, прямолинеен и спор на мелкие шалости, что и подкупило героя магического мира. Хотя сам Гарри с удовольствием открутил бы голову тому, кто поставит его имя в одно предложение с этим сомнительным — по его собственному мнению — титулом.       Мир, и вправду, был достигнут. Вот только совсем не тем способом, о котором мечтал Поттер. Вместо того чтобы сплясать джигу у надгробия своего врага, он теперь…       — Мистер Поттер! Да что с вами сегодня такое?! Стойте смирно! — басовито рыкнул Люсьен, и не ожидавший такого от хрупкого француза Гарри подскочил, едва не свалившись с подставки для ног, на которую его водрузили пару часов ранее.       — Люси, сжалься, — простонал Поттер, страдальчески заламывая руки и закатывая глаза.       — И не подумаю, юный мистер, — портной поджал губы и, чтобы добавить веса своим словам, несколько раз щелкнул огромными ножницами у носа Гарри. — Ваш муж с меня шкуру сдерет, если к вечеру вы не произведете фурор в Министерстве.       — Не напомина-а-ай, — простонал Поттер, все-таки соскочив с подставки. Но затекшие от долго неподвижного стояния мышцы подвели, ноги подкосились, и от падения его удержала только тоненькая, но неожиданно сильная рука портного. — Люси, спасай!       Гарри кинул жалостливый взгляд на портного, но тот лишь безучастно пожал плечами и, отпустив руку Поттера, отошел к своему саквояжу. Гарри тоскливо проследил за ним, но, поняв, что помощи от Люсьена не дождется, понуро отошел к огромному окну.       Как на зло, на улице все было белым-бело от свежевыпавшего снега, создавая впечатление, что земля укрыта пушистым, искрящимся в лучах солнца покрывалом. Поттер дернул на себя створки, впуская чистый, пьянящий воздух, и вдохнул полной грудью. Но ожидаемого облегчения это не принесло. На душе было все так же мерзко и тошно. А ещё предстоящий праздник…       — В чём, собственном, дело? — Люсьен остановился рядом, поигрывая огромными портняжными ножницами.       — Мы поссорились.       — Не новость, — портной покачал головой. — От ваших ссор и криков Министерство содрогается пару раз на дню.       — То не в счет, — Поттер дернул плечом, чувствуя, как на корне языка растекается горькое чувство досады и надвигающейся беды. — Сейчас всё совсем по-другому.       Между мужчинами повисло молчание. Француз понимал, что Поттеру просто необходимо выговориться, но не спешил, не давил вопросами, позволяя собраться с мыслями.       — Я думаю, что он меня больше не хочет и собирается развестись, — наконец-то выдавил из себя Поттер. Не в силах совладать с эмоциями, он потянулся вперед, зачерпнул огромную горсть снега с ажурных перил перед окном и тут же растер им лицо.       — Зря, — Люси скосил глаза на раскрасневшегося Поттера, ловя его расстроенно-удивленный взгляд. — А вдруг туда птички какали? — с ехидной ухмылкой добавил он, с наслаждением наблюдая, как Гарри начал кашлять и суетливо смахивать остатки снега с лица.       — Драконье пламя! Скажи, что ты пошутил!       — Возможно, — губы француза изогнулись в коварной улыбке. — Гарри, — позвал портной спустя некоторое время, когда Поттер наконец стряхнул весь снег, перевел дыхание и захлопнул окно.       — М? — Поттер напрягся.       — Ответь честно на один вопрос, и, возможно, я помогу тебе.       — Слушаю.       — Почему этот брак стал для тебя так важен? — Люсьен по-птичьи склонил голову набок.       На секунду Поттер растерялся. Потом задумался. Почему? Гарри и сам не знал, отчего так остро отреагировал на последнюю ссору. Почему кричал, задетый за живое, швыряя в мужа заклинание за заклинанием, почему так саднило сердце, когда ему ледяным тоном приказали вернуться в поместье, почему глаза щипало от злых слез, когда муж даже не поздравил его на их пятую годовщину, состоявшуюся несколько дней назад.       — Не знаю, — честно ответил Поттер. Сейчас он чувствовал, как досада и безысходность смешиваются с растерянностью. — Я не знаю, Люсьен. Просто… — Гарри запнулся, силясь подобрать слова. — Просто мне это нужно, понимаешь?       — Нет, но я твой портной вот уже как пять лет и, поверь, прекрасно вижу, как вы друг к другу относитесь. Как менялись ваши взгляды, ваша химия, ваше поведение и отношение друг к другу. Развод? О, нет, Гарри. Он никогда не позволит тебе с ним развестись и никогда не отпустит, но это не значит, что не стоит добавить немного ревности и страсти в отношения.       — Ты это к чему? — напряжено уточнил Гарри. Слышать, что его муж, возможно, все-таки испытывает к нему чувства, было… приятно. Пусть их брак и начался лишь как договорной, чтобы заключить мир, но для Поттера он давно престал быть таковым. Он боялся признаться в этом даже самому себе, но…       Гарри любил своего мужа.       — Сегодня вечером ты произведешь фурор на балу, как и желал твой супруг, — в глазах Люсьена зажглись искорки азарта и того самого жаркого, неудержимого мальчишеского озорства, заряжающего позитивом всё и всех вокруг. — Ты в деле?       — Рассказывай! — Гарри весь подобрался, радостно улыбаясь. А предстоящий бал уже не казался таким унылым, особенно после того, как портной описал задуманное. Супруга ждал настоящий сюрприз.

***

      Атриум Министерства был украшен поистине волшебно. Алый бархат, пушистые хвойные ветви, изящные, блестящие кожистые листья остролиста, оттеняемые красными бусинками костянок, и магия, много-много магии. Она разливалась по пространству вибрирующей энергией, поднимая свечи выше, заставляя их искриться и переливаться, испуская рассеянный, мягкий свет. Магия шевелила ветви украшенной ели, присыпая ее снегом, что щедро сыпал из зависших где-то под самым потолком темных туч. Магия удерживала подносы с напитками и закусками, перемещала веточки омелы по атриуму, наводя суматоху и вызывая кокетливые смешки у ведьмочек всех возрастов.       Праздник плавно начинался. Полилась тихая музыка, гости продолжали прибывать, разбиваясь на группки и делясь последними новостями. Все ожидали прибытия Министра с супругом, хотя среди приглашенных и ходили слухи, что те в ссоре и, скорее всего, Министр явится в гордом одиночестве.       — Как думаешь, Гарри придет? — Гермиона цапнула с проплывающего рядом подноса хрустящую хлебную палочку с солью и тут же ей нервно захрустела.       — Не уверен. В этот раз они действительно сильно поцапались, — Рон обвел зал хмурым взглядом. Его до колик бесило, что все эти расфуфыренные волшебники сплетничали о его друге.       — Когда же они наконец уже признаются? — Гермиона схватила еще одну палочку.       — Ммм, — Уизли покосился на подругу, не зная, что и сказать. Что Гарри, что его муж были завидными упрямцами, а еще слепцами, раз до сих пор не поняли, что их брак давно потерял статус фиктивного.       — Вот и я о том же, — печально вздохнула Грейнджер и собиралась взять еще палочку, как по атриуму прокатился мелодичный перезвон. Министр прибыл.       Все взгляды тут же устремились на небольшое возвышение у рождественской ели, подготовленное специально для речи министра. Там уже стоял он сам в компании супруга, что вызвало удивленный вздох и активное перешептывание среди гостей. Кажется, некоторые даже делали ставки и теперь довольно потирали ладошки.       Гарри стоял рядом с мужем, вытянувшись в струнку и стараясь не делать лишний раз резких движений. Они с Люсьеном закончили его наряд аккурат, когда супруг заявился в его спальню и требовательно протянул руку для трансгрессии. Поттер, натянув невозмутимую маску на лицо, покорно вложил пальцы в его ладонь, мысленно молясь Мерлину, чтобы при перемещении его мантия не распахнулась. Не сейчас.       Скосив взгляд в сторону мужа, Поттер быстро прошелся им по его стройной и подтянутой фигуре. Черная, приталенная мантия с брошью в виде змеи, оплетающей веточку остролиста, ему невероятна шла. Обуви, как всегда, никакой.       Воландеморт ступил вперед. Голос его звучал тихо, но властно и, благодаря магии, был слышен каждому. Поттер особо не вслушивался в его слова, внутренне настраиваясь к предстоящей выходке. Внезапно куда-то испарилась вся его храбрость и решимость, но отступать было поздно. Это его супруг. Он не пасовал перед ним и был готов с ним сражаться насмерть, так неужели сбежит сейчас?       — Ты сегодня задумчив, — Гарри пропустил момент, когда Воландеморт закончил свою речь и обернулся к нему. — Убери с лица это кислое выражение. Не смей меня позорить.       — Позорить? — Поттер несколько раз моргнул, словно возвращаясь в реальный мир. А в следующее мгновение по венам хлынул жидкий огонь решимости. — Позорить?! — уже чуть громче переспросил Гарри. Его голос привлек внимание стоящих поблизости гостей. — Кто кого ещё позорит, Том?!       — Заткнись, мальчишка, — недовольно зашипел Лорд.       — И не подумаю, Том, — Гарри упрямо поджал губы и сделал шаг вперед. Их лица оказались так близко друг к другу, что Поттер чувствовал дыхание Воландеморта на своих губах. — Ты считаешь, что я позорю тебя, но это ты сам позоришь себя. Позволяешь глупым сплетникам обсуждать наш союз. Даешь им поводы перемывать нам косточки и не видишь дальше собственного но… — Гарри запнулся, понимая, что чуть не сморозил глупость, но быстро нашелся и невесомо коснулся губами губ мужа. — Почему ты так боишься признать, что я дорог тебе не только как твой крестраж? Почему каждый раз, когда мы становимся ближе, ты отдаляешься? Может, мне стоит подтолкнуть тебя к более активным действиям?       Гарри отчаянно и горячо шептал в губы супруга. Он чувствовал, как его дыхание становится чаще, хаотичнее. Видел, как возбужденно и зло поблескивают алые глаза. Поттер был уверен, что если бы такой разговор проходил наедине, между ними бы уже завязалась магическая дуэль, как это происходило каждый раз при ссоре, но на публике Лорд сдерживал себя.       — Что же, — хмыкнул Поттер. — Ты хотел, чтобы я произвел фурор сегодня. Так смотри же!       Отскочив от супруга, Гарри расправил плечи, вскинул голову и гордой походкой стал спускаться с возвышения. Мантия на его плечах колыхалась в такт каждому шагу. Поттер ждал и дождался нужного момента, чтобы активировать магию Люсьена, что превратит скучную мантию в сногсшибательный алый бархатный костюм по фигуре, а мантию разрежет пополам, открывая вид на… Алые боксеры, идеально подчеркивающие стройные ноги и аппетитную упругую задницу.       Красная ткань плотно облегала, демонстрируя две прекрасные половинки, над которыми, у самой резинки, змеилась мерцающая надпись «I Love You V». Чуть ниже красовались черные очки и характерная молния над ними, а на правом полушарии… Зал ахнул. На правой ягодице был карикатурно нарисован сам Воландеморт, сложивший губки трубочкой и склонившийся для поцелуя ровно в место между ягодиц.       — ПОТТЕР!!!       Гарри и не подозревал, что на парселтанге можно так орать. Шипение прокатилось по залу удушливой волной, а Гарри в следующий миг смело, закружило, завертело и унесло подальше из атриума, прямиком в мягкую постель.

***

      Уже погодя, лежа на смятых простынях, Гарри сыто потянулся и повернулся на бок, закидывая ногу на лежавшего рядом утомленного мужа. Голову Поттер умостил у него на груди, чувствуя, как замедляющее бег сердце вновь начинает стучать быстрее.       — Ещё раз такое выкинешь, Поттер… — предупреждающе начал Воландеморт, но Гарри его перебил.       — И что же? Отшлепаешь меня? Так я не против.       — Мерлин, дай мне сил! — простонал Лорд, но вновь был перебит.       — Да-да, Мерлин, ему понадобится мно-о-ого сил, чтобы отработать все одинокие ночи за пять лет, — Гарри поднялся на локте, заглядывая в глаза супруга. — С Рождеством, Ви.       — С Рождеством, Гарри.