Цена молчания

Хогвартс тонул в ночной тишине; лишь ветер шептал сквозь узкие окна старого замка. Коридоры были пусты — только палочки раздавали тихие всплески магии, когда ученики и союзники проверяли заклинания. В одной из башен Неджи, Наруто, Саске и Гаара собрались вокруг старой карты замка, обсуждая стратегию. Их лица были напряжены, взгляды — сосредоточены. — Он начал активные действия, — сказал Неджи, нахмурив брови. — В скором времени он захватит Министерство, и тогда будет поздно что-либо предпринимать. — До следующих выборов ещё есть время, — вмешался Наруто. — Нужно внедрить своего человека, чтобы помешать ему. — Его следует отвлечь и одновременно найти слабые места в защите, — тихо произнёс Гаара. — Это даст нам преимущество, если он начнёт действовать так же, как в случае с профессором Юхи. — Мы можем предложить кандидатуру Итачи, — добавил Саске. — Он не станет предпринимать ничего против наследника чистокровной семьи. А пока мы с Шисуи возьмём под контроль тех, кто ещё не принял метку. Неджи кивнул, соглашаясь с каждым словом. — Действовать нужно быстро и скоординированно. Ни один шаг не должен быть импульсивным. Коридоры по-прежнему оставались пустыми; слышался лишь шелест ветра. Тихие шаги раздались в сторону башен Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана. Семикурсники расходились по своим комнатам — уставшие и тревожные. Чувство надвигающейся опасности не исчезало. В это же время в тайных отделах библиотеки сидела девушка с синими волосами. Она изучала пергаменты с древними рунами, аккуратно записывая найденную информацию. Тихий шелест отвлёк её от чтения. — Думаешь, сможешь найти что-то полезное для этой битвы? — с раздражением произнёс юноша. — Бесполезное занятие. Лучше бы занялась своей будущей помолвкой. — Бесполезное занятие — это разговор с тобой, — ровно ответила девушка. — Я хочу спасти как можно больше людей. — Чушь. Ты просто хочешь спасти своего брата. На остальных тебе наплевать. Не думаешь, что эгоистично действовать за его спиной? Девушка промолчала, обдумывая его слова. — Я не просила твоего мнения. Считаешь мои поступки аморальными? Тогда поставь себя на моё место. Думаешь, тяжело только тебе? — голос её дрогнул. — Мне тоже больно от осознания всего этого. Юноша нахмурился, тяжело вздохнул и протянул ей платок с вышивкой сирени. Она молча взяла его, собрала заметки и покинула библиотеку. Несколько месяцев спустя. День был пасмурным, тяжёлым, словно само небо склонялось к земле. Холодный ветер рвал траурные ленты, и казалось, что мир оплакивает его вместе с ней. Хината стояла, обнимая гроб, не плача. Слёз не было — будто они закончились задолго до этого дня. В груди разливалась тупая, жгучая боль, такая сильная, что казалось: ещё немного — и сердце просто не выдержит. Люди подходили один за другим. Говорили правильные слова, выражали соболезнования, склоняли головы. Она видела их губы, но не слышала ни звука. Всё слилось в глухой шум, словно мир отделился от неё невидимой стеной. Она ждала. До последнего. Ждала того, кто должен был быть здесь. Того, кто обязан был стоять рядом, закрыть её от этого мира, сказать, что она не одна. Но его не было. И тогда до неё дошло — медленно, беспощадно. Он не придёт. Никогда. Для него она больше не существовала. Тот, за кем она шла всю жизнь. Тот, чьё имя было для неё синонимом дома. Тот, кого она любила без условий и оправданий, — вычеркнул её так же легко, как вычеркивают ошибку на пергаменте. В этот день семья Хьюго перестала существовать. Когда она подняла взгляд, среди толпы она увидела его — того, кто стал причиной всего. Он стоял спокойно, с маской скорби на лице, словно это был всего лишь ещё один эпизод в его игре. И в тот момент ненависть впервые показалась ей тёплой. Почти утешительной. Ненависть пустил свои корни. Возвращение в Хогвартс было похоже на блуждание по чужому сну. Замок оставался прежним, но она больше не принадлежала ему. В Большом зале на неё смотрели с сочувствием. Все факультеты — даже те, кто раньше избегал её. Она всегда была доброй, всегда справедливой. Чистокровная слизеринка, которая никогда не смотрела свысока. Но сейчас ей хотелось закричать. Она искала глазами одного-единственного человека — и нашла. Он сидел среди Намикадзе и Собаку-но, спокойный, собранный, будто мир не рухнул. И именно это ранило сильнее всего. Позже, в опустевшей гостиной Слизерина, она почувствовала, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Подсел знакомый силуэт. — Тебе стоило остаться дома, — сказал Учиха. — Ты ещё не готова. — А дом у меня остался? — тихо спросила она. Он замолчал. — Из-за вас я потеряла всё, — голос дрогнул. — Брата. Отца. Семью. — Мне жаль, — сказал он наконец. — Поздно, — ответила она и ушла, не обернувшись. А он ещё долго сидел, понимая: некоторые раны не заживают никогда. Три месяца спустя Она сидела одна в пустом доме, за письменным столом. Каждый шорох отзывался эхом. Она писала письмо тому, кто её уничтожил. Тому, кого ждала. Тому, кого прятала глубоко в сердце. Осколок лежал в ящике стола. Она аккуратно завернула его в платок, взяла флакон жидкой удачи и подошла к камину Два года спустя Дорогой брат, Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. И, знаешь, это странно — писать тебе, понимая, что ты прочтёшь мои слова, когда я уже не смогу услышать твой голос. Я так ждала тебя. Каждый день. Даже когда злилась — всё равно ждала. После смерти отца мир стал пустым. Я искала тебя в каждом углу дома, ловила твой шаг в коридорах, но ты не приходил. И я осталась одна. Я не знаю, в какой момент ты перестал быть моим братом, а я — твоей семьёй. Но я никогда не переставала любить тебя. Я нашла истину. Воронтис — не человек. Его тело — лишь оболочка. Его цель — разрушить всё, что мы защищаем. Я иду туда, откуда, возможно, не вернусь. Но если моя смерть приблизит твою победу — значит, я жила не зря. Пожалуйста, если можешь… живи. За нас обоих. Твоя сестра. Всегда. Хината Неджи не сразу смог дочитать. Письмо дрожало в руках, а огонь в камине размывался от слёз, которых он не позволял себе годами. Он опоздал. И это было невозможно исправить. Безликому. Я давно знаю твой секрет. Ты не человек — и никогда им не был. Я знаю ритуал. Знаю цену. Знаю, что моей магии может не хватить, чтобы уничтожить твой народ полностью, но мне достаточно ослабить тебя. Достаточно лишить тебя того, что ты считаешь вечным. Ты забрал у меня семью. Забрал отца. Разорвал мой дом и назвал это необходимой жертвой. Я отвечу тем же. Ты пролил слишком много крови ради своих сородичей — и я отниму у тебя их. Не из мести. Из справедливости. Я не боюсь умереть. Страх — роскошь для тех, кому есть что терять. Запомни это имя. Последняя из Хьюго. Пергамент был найден спустя год. К тому моменту она уже не числилась среди живых. Тому, кого я так и не смогла забыть. Прости, что ушла молча. Это было трусливо, я знаю. Но если бы я увидела тебя в последний раз — я бы не смогла сделать то, что должна. Спасибо тебе за то лето. За время, когда я была не наследницей, не слизеринкой, не дочерью своей семьи — а просто девушкой. Я помню всё. Как ты смеялся. Как смотрел на меня, будто в мире не существовало никого больше. Тогда, впервые, я узнала, что значит быть любимой мужчиной. Думаю, ты мне нравился. А может… я уже любила тебя. Мне так хотелось жить иначе. Встречаться с тобой открыто. Ссориться из-за глупостей. Строить планы, которые не заканчиваются смертью. Но некоторые мечты не предназначены для таких, как я. Пожалуйста, будь счастлив. Даже если для этого тебе придётся забыть меня — я приму это. Хотя это и эгоистично… прошу: не выбрасывай меня из сердца. Живи. За нас обоих. Навеки твоя. Он прочёл это письмо на кладбище. Сидя рядом с её надгробием. И впервые за долгие годы заплакал. Тело Хинаты так и не было найдено. Обвалы, пепел, разрушенные пещеры — всё, кроме неё. Казалось, мир не захотел вернуть даже останки. Он приходил к надгробию снова и снова. Читал её письмо, сидя на холодной земле, словно она могла услышать. Белые орхидеи ложились у камня каждый год. Спустя пять лет после её смерти Безликий был повержен. Победа была достигнута — отчасти благодаря ей. Но радости не было. Иногда она приходила к нему во снах. Смотрела спокойно, чуть печально, будто знала, что он так и не сможет отпустить. Даже спустя десять лет он всё ещё надеялся — найти её. Похоронить. Попрощаться. Но некоторые жертвы остаются без могил. И именно поэтому они болят сильнее всего.