To Be Loved / Быть любимой

⑅୨୧⑅୨୧⑅୨୧⑅୨୧⑅୨୧⑅

Зловещий грохот открывающихся ворот снаружи разломил спокойствие. Потом наступила тишина, и в ней отчетливо донесся звук автомобиля. Шины по гравию, низкий бархатистый рык дорогого мотора. Энди нахмурилась, поставив кружку. Она никого не ждала. Сжавшийся в груди комок тревоги отдался резкой болью под ребрами. Бронирование. Одно-единственное, в старом кожаном гроссбухе на столе. Декабрь, двадцатое – двадцать шестое. Миссис Престон. Запись была странной: ни адреса, ни телефона. На полях подчеркнутая запись Мэрион: «Личная договоренность. Не беспокоить». Энди решила, что это старое бронирование, которое тетя просто забыла отменить. Она подошла к окну. Черный «Роллс-Ройс» замер на подъездной аллее, чужеродным, глянцевым пятном на фоне потертого дерева. Дверь со стороны водителя открылась, и Энди замерла, узнав Роя. Он подошел к задней двери, потянулся к ручке. Это... Это мог быть только один человек... Дыхание у Энди перехватило, пальцы впились в холодный край стола. Она не могла пошевелиться, не могла думать, только смотрела, как Миранда выпрямляется, с безупречной, почти болезненной грацией поправляя воротник пальто своими изящными руками в перчатках. Она выглядела точно так же. Нет, волосы короче, но осанка, этот незыблемый каркас — ничего не изменилось. Три года. Три года с Парижа. Три года с того момента, как Энди ушла, выбрав себя, а не работу, не женщину, что сейчас стояла на ее засыпанной гравием подъездной дорожке. Она думала о Миранде чаще, чем хотела бы признаваться. В глухие ночи, когда сон не шел. Среди интервью, если чей-то голос обретал ту же отточенную повелительность. В тихие мгновения, когда ловила себя на желании что-то кому-то рассказать и понимала, что этот «кто-то» — человек, с которым она больше не говорит. А теперь она здесь. Энди заставила себя сдвинуться. Ноги были ватными, сердце глухо колотилось в висках. Она добралась до парадной двери и распахнула ее как раз в тот момент, когда Миранда начала подниматься по ступеням. Миранда остановилась. Мгновение они молчали. Выражение лица Миранды изменилось: удивление, затем что-то мелькнувшее и погасшее, прежде чем Энди успела это уловить. Ее взгляд скользнул по Энди, быстрый и безжалостно оценивающий, прежде чем вернуться к ее лицу. — Андреа. Ее голос был в точности таким, каким Энди его помнила. Он прошелся по коже, знакомым холодком и теплом одновременно. — Миранда, — голос Энди сорвался, горло пересохло. Она сглотнула, попробовала снова. — Я не… Я не ждала вас. — Очевидно. — Взгляд Миранды прошел мимо нее, вобрав в себя слабо освещенный холл, мебель под чехлами. Когда она снова посмотрела на Энди, ее бровь едва заметно приподнялась. — Отель открыт, или я ошиблась? — Он… официально не работает. Моей двоюродной бабушки, владелицы, не стало несколько месяцев назад. Она оставила мне это место. Я здесь всего на неделю, пытаюсь понять, что с ним делать. Миранда застыла. Настороженность на ее лице сменилась неподдельным изумлением. — Мэрион умерла? — Вы знали ее? — Я приезжаю сюда годами. — В голосе Миранды пропала привычная сталь. — Она никогда не упоминала, что у нее есть семья. Я понятия не имела, что вы связаны. — Мы не были близки. — Слова прозвучали отстраненно, будто из другого конца туннеля. — Она завещала мне отель. Я даже не знала, что он у нее был, пока не позвонил адвокат. Миранда помолчала. Когда она снова заговорила, в интонации появилась непривычная мягкость. — Соболезную. Мэрион была удивительной женщиной. У нее был дар создавать пространства, где человек мог просто… быть. Эта неожиданная доброта застала Энди врасплох, щемящей нежностью где-то глубоко внутри. — Спасибо. — Полагаю, поэтому моей фамилии не было в ее записях в обычном порядке. — Миранда скользнула взглядом к двери, потом обратно на Энди. — У нас была договоренность. Конфиденциальность в обмен на мое постоянное покровительство. Она никогда не вела подробных записей о моих визитах, я платила наличными. Это объясняло странную запись в гроссбухе. Энди медленно кивнула, пытаясь осмыслить. — Я видела ваше бронирование. Миссис Престон. Я подумала, что это старая запись, которую она забыла отменить. Мне следовало разобраться. Простите. Извинение повисло между ними — неуместное, жалкое. Миранда долго смотрела на нее, и Энди снова почувствовала себя обнаженной под этим взглядом, как и всегда. Будто Миранда видела сквозь все ее маски, которые Энди пыталась предъявить миру. — Ближайшая гостиница в сорока минутах езды, — наконец произнесла Миранда. — И надвигается буря. — Она сделала паузу, ее лицо было нечитаемым. — Я планировала провести здесь неделю. Мэрион всегда держала для меня одну и ту же комнату свободной в это время года. Миранда Пристли, которая могла снять апартаменты в любой точке мира одним звонком, стояла на ее крыльце. И ждала. Само это слово казалось чуждым, привязанным к ней. Энди взглянула поверх ее плеча. Небо потемнело, тучи клубились над холмами. Воздух стал густым и тяжелым, каким бывает перед настоящим снегопадом. Не той легкой поземкой, что обещал прогноз. Она снова посмотрела на Миранду и увидела усталость под маской безупречного самообладания. Легкие тени под глазами, едва заметное напряжение в уголках губ. Миранда Пристли не позволяла себе уставать, не позволяла этому показываться, но Энди работала на нее достаточно долго, чтобы распознавать знаки. — Вы можете остаться. — Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать. — Отель не готов к приему гостей, но на первом этаже есть чистая комната. Там и теплее. Радиаторы наверху еле справляются. Глаза Миранды слегка сузились, выискивая что-то на лице Энди. — Вы уверены? Нет. Энди не была уверена ни в чем. Разумнее было бы отправить Миранду прочь, сохранить дистанцию, выстроенную за эти три года. Была сотня причин, почему это плохая идея. Общая история. То, как сердце Энди затрепетало в тот миг, когда она увидела Миранду, выходящую из машины. Тот факт, что она три года пыталась убедить себя, что все кончено, что она пережила это, пережила ее, и теперь вся эта кропотливая работа грозила рухнуть за один вечер. Но ветер крепчал, температура падала, а Миранда выглядела... Изможденной. Миранда выглядела уставшей. — Уверена. — Энди отступила, шире распахнув дверь. — Проходите. Миранда замешкалась. Она обернулась к машине, где у открытого багажника ждал Рой. Энди наблюдала, как Миранда спустилась по ступеням и подошла к нему. Их голоса были слишком тихими, чтобы она смогла что-то услышать. Выражение лица Роя изменилось, между ними промелькнуло что-то, чего Энди не могла расшифровать. Через мгновение Миранда коротко кивнула, и Рой начал выгружать багаж. Он отнес чемоданы на крыльцо, и Энди встретила его у верхней ступеньки. Миранда отошла в сторону, сосредоточенно проверяя что-то в телефоне, оставляя им пространство для приватности. — Энди. — Рой поставил сумки и, подняв взгляд, одарил ее искренней, теплой улыбкой. — Рад тебя видеть. Слишком долго не виделись. Его тепло растопило что-то сковавшееся у нее в груди. — Я тоже, Рой. Как ты? Как внуки? — Растут слишком быстро. Сара только что в детский сад пошла. Можешь представить? — Он покачал головой, все еще улыбаясь, но затем выражение его лица изменилось. Он бросил взгляд на Миранду, все еще смотревшую в телефон, и понизил голос до сокровенного шепота. — Слушай, Энди. Присмотри за ней на этой неделе, а? Энди заморгала. — Что ты имеешь в виду? Челюсть Роя сжалась. В его глазах мелькнуло нечто глубоко личное, и он словно собирался сказать больше, но что-то удержало его. — Просто... Последние несколько месяцев были тяжелыми. Она тебе этого не скажет, но это так. — Он внимательно посмотрел в глаза Энди, и вся серьезность, что таилась в его словах, обрушилась на нее. — Ей очень нужна эта неделя. Гораздо больше, чем она когда-либо признается. Не дав ей ответить, он выпрямился, и его профессиональная невозмутимость вернулась. — Счастливого пути, — успела выдохнуть Энди. — Всегда. Он дотронулся до воображаемого козырька кепки — старая шутка между ними — и направился обратно к машине. Энди осталась стоять на крыльце. Холод пробирался сквозь свитер, а слова Роя звучали в голове, словно эхо, запуская щемящую тревогу. Тяжелые месяцы. Она не проверяла новости неделями, не открывала Runway, не искала в сети имя Миранды. Она приучила себя этого не делать. Так было легче — не знать. Не видеть фотографии Миранды на гала-ужинах, не читать сплетен о ее личной жизни, не терзать себя проблесками мира, который она сама выбрала оставить позади. Теперь она ловила себя на мысли: а что же она пропустила? «Роллс-Ройс» тронулся с места, габаритные огни растворились в сгущающихся сумерках. Энди смотрела, пока он не исчез, а затем обернулась и увидела Миранду, стоящую в дверном проеме и ждущую. — Готовы? — спросила Энди. Миранда слегка склонила голову и переступила порог, принеся с собой в холл слабый, но отчетливый шлейф духов. Память услужливо подсказала название, прежде чем Энди успела остановить себя. Похоже, некоторые вещи невозможно разучиться узнавать. Дверь закрылась, и отель внезапно показался меньше. Энди остро ощущала пространство между ними, то, как Миранда стояла в центре холла, изучая окружение тем же пронзительным, оценивающим взглядом, который когда-то использовала на фотосессиях и планерках. — Я провожу вас в вашу комнату. — Голос Энди прозвучал ровнее, чем она чувствовала. Девушка взяла чемоданы и двинулась по коридору вглубь дома. Комната находилась в самом конце, за библиотекой. Она была небольшой, но чистой: латунная кровать, камин, который Энди проверяла накануне. Свежее белье, лампа для чтения, выцветшие обои с узором из плетистых роз. Радиатор в углу ровно гудел, наполняя пространство теплом. — Ванная – прямо напротив, через коридор. — Энди поставила сумки у гардероба. — Если будет холодно, позже я принесу еще дров для камина. Миранда поставила свою сумку у кровати. Она оглядела комнату, и ее выражение смягчилось, чего Энди не ожидала. — Это всегда была моя любимая комната. Мэрион знала. — Она хранила ее для вас? — Каждый декабрь, если у меня получалось приехать. — Миранда провела пальцами по латунному изголовью – жест почти бессознательный. — Уже почти восемь лет. Восемь лет. Энди мысленно подсчитала. Это означало, что Миранда приезжала сюда еще до того, как Энди начала работать в Runway. — Я понятия не имела, — тихо сказала Энди. — В этом-то и была суть. — Голос Миранды звучал суховато, но не без доли тепла. Она повернулась к Энди, и на мгновение воцарилась тишина. Она тянулась, наполненная всем несказанным, всей историей, что лежала между ними. — Я не ожидала увидеть тебя здесь, — наконец произнесла Миранда. — А я не ожидала увидеть вас где бы то ни было. — Уголки губ Энди непроизвольно дрогнули в легкой, смущенной улыбке. — Уж тем более – в глуши Вермонта. — Жизнь имеет обыкновение преподносить сюрпризы. — Миранда не отводила взгляда, и на миг маска спала. Энди увидела изможденность, усталость и, возможно, одиночество. Это исчезло, прежде чем она успела осознать все это. — В последнее время я оказываюсь в неожиданных местах чаще, чем хотелось бы. Энди хотелось спросить, что она имеет в виду. Спросить про тени под глазами и ту усталость, что она так старательно прятала. Спросить, что Рой имел в виду под «тяжелыми месяцами». Но Миранда уже отворачивалась, расстегивая пальто, и момент был упущен. — Мне бы хотелось освежиться, — сказала Миранда. — Дайте мне несколько минут. Это был мягкий, но четкий сигнал, что ей лучше удалиться. Энди подчинилась. Она шагнула назад в коридор и прикрыла дверь, оставив Миранду наедине с собой. Она постояла еще мгновение, не отпуская дверную ручку, чувствуя, как сердце стучит слишком часто и громко. Миранда Пристли – по ту сторону этой двери. Миранда Пристли будет в ее отеле всю следующую неделю. Энди направилась обратно на кухню, ее шаги гулко отдавались в тишине. Она остановилась посреди холла, прижала ладонь к прохладной стене, пытаясь обрести точку опоры. Это было абсурдно. Она приехала сюда, чтобы убежать, чтобы подумать, чтобы понять, чего хочет от жизни. Она приехала сюда, чтобы скрыться от шума, давления и чувства, что живет чужой историей. Она не приезжала сюда, чтобы найти Миранду Пристли на пороге. И все же какая-то часть ее, та самая предательская, которую она три года пыталась заглушить, вовсе не была удивлена. Словно она ждала этого. Словно каждый ее выбор после Парижа вел ее обратно к этому моменту, к этой женщине, к разговору, который они так и не закончили. Что бы Энди ни пыталась здесь для себя выяснить, этого точно не было в ее планах. Снаружи начался снегопад настоящий, густой и беззвучный, окутывая мир белым, безмолвным покрывалом.