Сокровенное желание

Ноябрь 1983 года. Джонатан Байерс и Стив Харрингтон встретились на заднем дворе школы. Там, где их не увидит. То, что надо. Похоже, последний получил записку Джонатана, с в спешке написанным посланием "13:30. ЗАДНИЙ ДВОР. ВАЖНО". — Привет, извращенец. Пополняется фотогалерея? Ой, точно, твой фотик брямкнулся на асфальт, ты такой неряшливый! — с первых же секунд Стив чётко обозначил, что не намерен вести мирные дискуссии и гонять сраные чаи. Джонатан же впился надутым взглядом в самодовольную рожу Харрингтона. Прикусывая разбитую губу и слабо сводя брови к переносице, парнишка изо всех сил пытался собраться. Он здесь не для этого. — я фотографировал её по другим причинам, как же ты не пони– Не успев договорить, Байерс ощутил на себе удар. Пылкий, пропитанный голой яростью. Костяшки кулака, с подобающей грубостью, моментом соприкоснулись с бледной щекой, откинув его на полметра и заставляя проехаться подошвой ботинок по земле, в итоге плотно прижав худощавое тело к мусорному баку. Ощупав кончиками пальцев область, где была сконцентрирована вся харрингтонская сила, тот, уже не держа туманных прогнозов на долгожданное перемирие, мигом рванул на агрессора, повалив волосатого вначале на пятую точку, а потом намертво впечатав макушкой в почву. Свежая кровь стекала к подбородку, оставляя багровые круги на кофте лежачего. Стив отталкивал от себя Байерса, но тот не поддавался, упёрто нависнув прямо над ним. — Мне не нужна Нэнси, пожалуйста, прекрати всё это. Он налегал все сильнее, держа его за сильные плечи, скрывающиеся под слоями дорогой, но безвкусной одежды. Тщетно пытаясь вдолбить в тупую головёшку единственную правду. А ведь всё действительно так, ему не нужна Нэнси. Ему был нужен Стив. — Слезь, мудак! — Харрингтон покинул статус жертвы, изворотливо перевернувшись. Теперь он гордо наседал на уводящем его бывшую девушку фрике, гордо оценивая страдальческое лицо. Смешав густую слюну с кровью разбитой десны, Харрингтон харкнул этим месивом в недовольную морду. Джонатан брыкался, но жалкие попытки скинуть давящие ладони со своей груди оказывались тщетными. Падающий луч света озарял алый плевок, медленно стекающий по щеке. — Тогда какого чёрта ты лезешь к ней! Сраный педик — Стив, сквозь плотно сомкнутые челюсти, выплевывал всё то, чего не осилился бы произнести при стоящей над душой Нэнси. Она бы не простила. А вспухшие вены на лбу прибавлялись в объёмах. Стычка набирала обороты. Джонатан бойко вдарил своей коленкой по его бедру, заставляя Стива пошатнуться и издать уязвимый вой, слышный только им обоим. Здоровяк же влепил ему по лицу. И не один раз. Череда ударов не оставляла на лице Байерса живого места, а рука Харрингтона приобрела тёмный, багровый оттенок. В глазах тускнело, но он старался держаться, тратя все силы на то, чтобы скинуть с себя школьного короля и попытаться уползти отсюда. Зачем он вообще пришёл? А, точно, он сам этого урода и позвал, чтобы просто поговорить. Без рукоприкладства. Мирно. Он предвидел такой исход, но решил, что будет принимать решения по ситуации. Его решение в ситуации – свалить, быстрее. Хриплый кашель исходил из узкого рта, заменяя половину сказанных слов на характерное кряхтение. — Остановись, сейчас же... и Стив взаправду остановился. Но не из-за того, что в душе проснулось "мистер сострадание" и его отродье "совесть", а просто он сам, несмотря на звание баскетболиста, выдохся. Монотонный свист ветра перебивался тяжёлой отдышкой, сопровождённой лёгкими покачиваниями выбивающихся прядей из причёски Харрингтона. Темп он не сбавлял до последнего, но, так или иначе, когда-то закончить стоило. В горле у Джонатана ватный ком, сухо, на языке едкий вкус металла, а голова утоптана в грязь. Он не знает, как станет оправдываться за свой внешний вид маме. Но ему не в первой, справиться. – Сдаёшься? – спрашивал Стив, будто те заигрались в какую-то детскую игру, где он единогласно лидировал по очкам. Напрягая поддавшуюся тряске руку, Джонатан крепко сжал в ней нависшую талию Харрингтона. Глаза периодически смыкались, заставляя на секунду погрузиться в сонное забвение. Сидящий обхватил его худое запястье, а в голове крутился вопрос "что он творит?". В груди же Байерса всё сжалось, скармливая нечленораздельные мычания пыльному воздуху. Капли пота прохлаждались под осенним ветерком, вызывая дребезжащие мурашки. Среди прочих естественно выделяющихся организмом жидкостей появилась новая, на этот раз искренная, по своему чистая – слеза, щекотливо спадающая в ухо. Джонатан намеревался вытереть её, но одну из рук сдерживал Стив, а другой он продолжал напирать на его грудь. За первой слезой ожидаемо последовала и следующая, как не старайся их сдерживать. "Уберись", невнятно бубнил он, превращая свой с рождения шепчущий голос в неразбериху И, конечно, он не знал, из-за чего плачет больше. Из-за того, что умер его младший брат? Что мама сошла с ума, вынуждая самостоятельно ходить и выбирать гроб? Простая человеческая боль, вследствие нехилых ударов по роже? Или странные чувства к Стиву Харрингтону? Может, всё сразу. Стив судорожно сглатывал, ведь это беззащитное, в природе своей безэмоциональное тельце плачет. Плачет? При нём? Харрингтон в общем не привык, чтобы парни при нём ревели. Хотя это и рёвом не назовёшь, скорее эдакая распашка души. Но почему ему? Как это интерпретировать? Он недоумевающе сполз, стыдливо поглядывая на лежащего. Хотелось прокомментировать "жалкую" картину, но уголки рта предательски подрагивали. Может, он сам нуждался в такой слезливой минутке? Но нет, не выходило. Последние слёзы, которые он в силах припомнить, стекали по щекам только под воздействием едкого шампуня, и то, совсем в раннем детстве. — Ты что, плачешь? — в области эмоционального интеллекта виртуозом не назовёшь, но в глупых вопросах – превосходящий маэстро. — Заткнись — всё с таким же бубнежом выплёвывал Джонатан, чувствуя периодические подрагивания в области живота. Жалеть Джонатана после того, как собственноручно его же и избил, тот не собирался. Конечно нет. Он по по-прежнему его ненавидит. Кинув парочку беглых взглядов в сторону мученика, он встал и, выходя из узкого переулка, услышал хриплый, но уверенный голос за своей спиной. — Я тебя люблю Он остановился. Положил ладонь на кирпичную стену, не спеша оборачиваться. Не послышалось ли ему? — Чего? Но Байерс не давал ответа, прекрасно зная, что до парня всё отчётливо дошло. Если унижаться, то здесь и сейчас. И, похоже, встрянутая острота Стива про то, что он "педик", из школьных слухов превратилась в подтверждённый на его глазах факт. Да и о брате его также говорят. Яблочко от яблони. Во взгляде ненароком пронеслось мимолётное облегчение, ведь Нэнси ему и впрямь не сдалась, но... Он любит его? Стив черпал знания о гомосексуальных отношениях из застольных рассказов взрослых и из недалёкого лексикона сверстников, который состоял из резких оскорблений этой группы людей. Но в жизни тот не пересекался и в живую не встречал. В его мировоззрении, образ гея – это разноцветный, накрашенный парнишка, на которого просто не западают девушки. Харрингтон не уверен, что Джонатан вписывался в этот общепринятый стереотип, не считая последнего пункта. Зачем вообще рассуждать? Не любит он этого засранца. Как оправдывался перед собой. — Ты сейчас серьёзно? Полноценный ответ заменяла подлая тишина. Котелок Стива стал нервно вертеться в поиске людей, кто мог бы подслушать хоть крошечный отголосок их разговора. Только убедившись в отсутствии зрителей, он развернул туловище и, окончательно наплевав на поглощающую ноги скованность, подступил к краюшку ступни Байерса, протянув свою ладонь. Несмотря на то, что интенсивно орудовал ей от силы минуты две назад, кровь со стороны твёрдо выступающих костяшек успела приобрести очень даже сухой вид. Джонатан принял помощь, вяло схватившись и медленно потянув падшее тело вперёд. Простояв в такой позе непродолжительное время, сразу не собираясь отпускать руки друг друга, Байерс решил отпрянуть первым, облокотившись на грязную стену сбоку. Его взгляд упал вниз, не желая подниматься вновь. Стив прильнул рядом, пряча руки в карманах узких джинс. — Прости за... Ну, это — Прогнусавил последний, промежуточно бросая быстрый взгляд на побитое лицо. Джонатан отвечал лёгким покачиванием головы, продолжая неловко пятиться в землю и скрывать нервозный приступ тошноты, неизбежно подступающий к горлу. Слёзы остановили свой ход, а капли крови на лице приобретали тёмный оттенок. Корпус Стив вдавливал в стену настолько, будто готов был в ней раствориться. — Джонатан... — Харрингтон повернул лицо в его сторону, сглатывая вязкую слюну. Глубокий вздох был последним, что он отчётливо помнил с того момента, как тёплые руки вцепились в голову Байерса, одаривая того жгучим поцелуем. Джонатан не смел допустить и мысли о том, чтобы закрыть глаза, с трепетом следя за, наверное, лучшим в жизни засосом. Рассоединившись, Байерс молча уткнулся носом в грудь Стива. Стив подхватил его отощалую талию, уводя в менее освещённый угол. Он осторожно вводил свои руки под кофту, круговыми движениями поглаживая каждое выпирающее рёбро и мастерски поднимаясь к соскам. Джонатан вслушивался в горячее дыхание, пока сам бесцельно пятился в серое ноябрьское небо. Сейчас его терзало паразитическое чувство вины. Он так не может. Навязчивые мысли о маме и брате посылали волны тревоги, не разрешая насладиться настоящим. Его ладонь опустилась на чужую шевелюру, аккуратно оттаскивая назад и прервав начавшиеся ласки. — Прости, — он пригнул кофту, становясь к Харрингтону лицом к лицу. — я не уверен, что могу сейчас, ну — Облизав вспухшие губы, Стив чмокнул одноклассника в щёку, задерживая, по вампирски впившийся, поцелуй. — Всё нормально. У меня будет время потренироваться на... Огурцах? — влюблённо разбавлял обстановку тот, не желая видеть эти виноватые глаза, обрамлённые синяками мертвяка. Джонатан ненароком усмехнулся, что походило больше на то, что он опять расплачется — Прости, мне не стоило размахивать кулаками... — пришёптывал Харрингтон, лёгким касанием гладя щёку — Знаешь, это так странно целоваться со сраным Джонатаном Байерсом. Ты всегда был... Таким? — Стал, когда впервые повесил плакат с Дэвидом Боуи — саркастически отшучивался тот. — А как же Нэнси? — искренне поинтересовался Харрингтон, нежно прижимая плечи напротив к стене. — Нэнси... Ну, мне её жаль, если ты целовал её также неумело, как и меня. — влившись в волну подкалывания Стива, Джонатан парировал его до боли нелепые вопросы. Сейчас они притворятся, что ничего не было. Осторожно покинут сырой переулок, выйдут в центр двора и разойдутся в противоположные стороны, чтобы на следующий день закрыться в туалетной кабинке, плотно прижавшись друг к другу телами и исследуя их, взамен прогуляв нудный урок физики. Их история никогда не будет закончена. Они настолько разные, что судьба будет сводить их из раза в раз. Ближайшую неделю лицо Джонатана будет украшено синяками, а Стив продолжит ещё вечность молить его о прощении.