Идиосинкразия

С каждым днём Майк всё больше и больше убеждался, что он болен. Это была не обычная простуда и не сезонное недомогание, а что-то новое, непонятое и избирательное, накатывавшее на него эпизодами. К примеру, за обеденным столом, под очередные возмущения Нэнси, что он добавляет слишком много кленового сиропа, или под жалобный скулёж Холли, которой Тэд снова не почистил яблоко, а жевать толстую шкурку она не любит – когда плечо Уилла невзначай касалось его плеча. Байерсы жили у Уилеров уже целый год, а Майк всё никак не мог привыкнуть к тому, что ему больше не нужно каждую свободную минуту после школы срываться к телефону, чтобы дозвониться до Уилла, который ещё прошлым летом временно жил в Калифорнии после того, как Джойс решила забрать всех своих троих детей подальше от бывшего мужа, угрожавшего их безопасности. К их большому облегчению, Лонни покинул Хокинс, и тогда заботливая Карен предложила своей бывшей подруге пожить у них, пока они не найдут новый дом взамен проданного. Майк чувствовал себя заражённым неизвестным миру вирусом с тех пор, как ему пришлось поделить свою комнату с младшим Байерсом. Почему-то каждый раз, когда он даже мельком смотрел на Уилла, у него начинало бешено колотиться сердце и крутить желудок, словно до этого момента он голодал неделями, и теперь просил пополнить его пищей, пока не стало слишком поздно. Это было очень странно, и абсолютно не нравилось Майку. Что-то происходило, но он никак не мог взять в толк, что именно. Майк начал пристально следить за состоянием своего здоровья и проявлением очередных симптомов в присутствии своего друга детства. Снова и снова он отмечал то же самое: нервное подрагивание конечностей, вязкость во рту, аритмия, тахикардия, покраснения... Что самое интересное, так это то, что все симптомы как по волшебству исчезали, стоило Уиллу выйти из комнаты или отправиться в гости к кому-нибудь из друзей – чему Майк жутко завидовал, поскольку ему в эти моменты часто приходилось оставаться нянчиться с Холли. Нет, он не имел ничего против забавной сестрёнки с двумя хвостиками и большими голубыми глазами, но... Сердце пропускало удар, когда Уилл говорил своё «ну, я пошёл» и с каким-то подозрительно виноватым видом выходил из комнаты, а затем и из дома. Куда он на самом деле там ходит?.. В один из вечеров, оставшись один – Холли спала в детской – Майк с решительным видом подошел к книжной полке и потянулся за отцовской медицинской энциклопедией. Он изучил всё, что касалось аллергий, и но так и не смог с уверенностью определить своё состояние: сезонный поллиноз ему не подходил, да и простая аллергия тоже казалась сомнительной – он ведь контактировал с раздражителем уже несколько лет, и всё было нормально. Вероятно, это была накопительная аллергия – все симптомы совпадали, и Майк с уверенностью в своём ответе вернул энциклопедию на место. Правда, гордость за идентификацию болезни прошла быстро: он вдруг понял, что это означает. У Майка Уилера определённо была аллергия на Уилла Байерса, и это подразумевало, что ему стоит вести себя так, как поступают все аллергики — держаться подальше от источника своей болезни, иначе накопительный эффект мог вызвать разрушительные последствия. * * * Уилл категорически отказывался воспринимать тот факт, что Майк по какой-то причине вдруг начал его избегать и даже не пытался поговорить об этом. Это начинало раздражать, а затем и вовсе злить. Майк прекрасно видел это его состояние, но не мог ничего с собой поделать: ведь каждый раз, когда он оказывался к младшему Байерсу ближе, всё повторялось снова, и с каждым днём симптомы проявлялись всё ярче, становясь очевиднее. Ему казалось, что если кто-нибудь узнает о том, что он болен, друзья его засмеют. Майк уже даже представил голос Лукаса в своей голове, который надменным тоном разъяснял ему, что «видишь, я же говорил тебе, что тебе стоит держаться от Уилла подальше», а за этим следовало ехидное «а не нужно было с ним целоваться, хи-хи» от Дастина. Почему Майк вообще представил себе такой исход, он не мог объяснить даже собственному мозгу. Как-то раз, убегая от собственных мыслей, Майк до блеска натирал лестницу, ведущую на второй этаж. Входная дверь открылась, и на пороге возникла Карен с покупками. Она застыла, с изумлением воззрившись на сына. Майк разогнул спину и закатил глаза. – Что? Я не могу помочь с уборкой? – Видимо, нам стоит ожидать снега в сентябре, – покачала головой Карен, захлопнув дверь и проходя на кухню. – Как Холли? – Она с Джейн, – пробурчал Майк, вернувшись к начищению поручней. Честно говоря, его безумно раздражал тот факт, что приёмная дочь шерифа пыталась занять его место в жизни его младшей сестры. У него уже выстроился чёткий план по заманиванию Холли в их клуб ДнД, и Джейн этому плану абсолютно не способствовала. Вот научит Холли вместе со своей подружкой Макс чему-то неприлично девчачьему, и пиши пропало!.. И всё же Джейн была хорошей. Майк не мог не признать, что порой ему хотелось проводить с ней больше времени, хотя болтали они почему-то в основном о Уилле. У Хоппер была не самая лёгкая судьба – её мать оставила дочь на улице, а местный шериф нашёл её и приютил у себя вместо своей погибшей дочери. Майк считал, что Хопперам повезло найти друг друга, а ещё – встретить Джойс, которая сделала их одной большой семьёй. «Байерс» – это не про фамилию одного известного мудака, а про историю, любовь и нежность. У Джейн и Уилла с самого начала сложились близкие отношения, и Майк, признаться честно, ревновал, когда они шушукались о чём-то своём, оставляя его теряться в догадках. Дверь снова скрипнула, и на этот раз в дом вернулась Нэнси со своей стажировки в журналистском агентстве. Она вытаращила глаза и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Майк её опередил: – Да ради Бога, я же не настолько неблагодарный хрен! – Майкл, выражения, – послышался голос отца откуда-то из гостиной. Майк закатил глаза в который раз за вечер. Нэнси лишь пожала плечами, прошла мимо него на второй этаж и скрылась в своей комнате. Ещё одна сестра, которая выбирала общество Байерса вместо общества собственного брата. Нет, серьёзно, так и до ручки человека довести можно! Почему всем так нравится его игнорировать? На самом деле Майк любил всех, Джонатана в особенности, ведь он делал счастливым сразу двух его близких людей – Нэнси и Уилла. Не раз ему приходилось выслушивать от Уилла тирады о его великолепном старшем брате, и всё бы было ничего, если бы Майка снова не начинало лихорадить, и он не убегал прятаться в свою комнату, игнорируя почти обиженный взгляд младшего Байерса. * * * – Майк, хватит. Уилл поймал его в коридоре на лестнице, поставив ладонь сбоку от его тела, преграждая путь дальше. Майк чуть не застонал от разочарования, стиснув зубы посильнее. Ну почему именно сейчас?! – Что? – упрямо процедил он, отводя взгляд в сторону. Кухня была так близко... но так далеко. – Хватит бегать от меня! – рассерженно выдохнул Уилл прямо ему в шею, и Майка аж передёрнуло, а кожа стремительно покрылась мурашками. – Думаешь, я не замечаю? Ты уже две недели ведёшь себя чертовски подозрительно! Майк стиснул зубы сильнее. Чёрт, ну надо же было ему так глупо попасться! Что он, не мог воды попозже попить?.. Знал же, что Уилл именно в этот момент возвращается домой. Идиот. Все эти дни Майк так старательно продумывал стратегии, как ему следует держаться подальше от Уилла, чтобы аллергия не проявлялась сильнее. Сейчас же симптомы буквально кричали: уходи! Убегай! Оно тебя погубит! Тогда он решил избрать привычную тактику: притвориться дурачком. Впрочем, не то что бы ему в этом пришлось бы сильно напрягаться. – Я не бегаю! – О, да ладно! – Уилл откинул голову, и его глаза, обычно такие мягкие, сейчас сверкали обидой и раздражением. Майк внутренне вскипел. Какое право он вообще имеет так на него смотреть, когда сам наверняка таскается с какими-то... С какой-то... Куда он вообще ходит каждый день?! – Прохладно! Пусти, – Майк попытался проскользнуть под рукой Уилла, но тот хмуро остановил его. Вторая ладонь легла ему на предплечье, обжигая кожу даже через ткань одежды. Хватка была несильной, но неумолимой. – Ну уж нет. Сейчас же рассказывай, что происходит. Серьёзно, я ощущаю себя каким-то больным! Прокажённым! Если бы Майк был щенком, у него бы сейчас грустно обвисли уши, а хвост поник. Щёки нагрелись до предела, а сердце бешено колотилось прямо в груди. Ну всё; ещё чуть-чуть, и у него начнётся анафилактический шок. – Уилл... Мне нужно... Воды, – совсем уж жалко проскулил Майк, вяло потянувшись в сторону кухни. – И... Лекарство... Уилл растерянно моргнул, и гнев в его глазах моментально сменился на чистую, неподдельную тревогу. Он в ту же секунду выпустил Майка из своей хватки. – Что такое? Тебе плохо? Что болит? Майк, хватая ртом воздух, сбежал вниз по лестнице, почти не чувствуя онемевших ног, и судорожно глотнул воды прямо из общего графина. Краем глаза он увидел, как Уилл поморщился, но – боже, серьёзно? – он сейчас умрёт от аллергической реакции, и явно никому не будет дела до несчастных бактерий из его рта! Сердце всё никак не успокаивалось, и Майку показалось, что его сейчас вырвет от мешанины, которая сейчас крутила ему живот с неистовой силой, словно когти животного впивались в брюхо. – Майк, – Уилл обеспокоенно положил ладонь ему на плечо, отложив все обвинения на потом. – Что происходит? Что у тебя болит? Майк шарахнулся в сторону, ударившись поясницей о край столешницы. Он зашипел, больше от ярости на себя и на всю ситуацию, чем от физической боли, а после протёр ладонями лицо и замотал головой. – Ты не болен... и не прокажённый. Это я, я болен! Уилл замер в растерянности и испуге, явно не понимая, как ему успокоить Майка и что вообще происходит. – Болен?.. Что у тебя болит?.. Майк вспыхнул, как спичка. – Здесь! Здесь, здесь, – он по очереди ткнул себя пальцем в сердце, в живот, потёр лёгкие. – Всё постоянно крутит и ноет! – А я-то тут при чём?! – искренне изумился Уилл, всё ещё грустно хмуря брови. – Если у тебя болит живот, тебе стоит... – Да не поможет лекарство! – Майк в отчаянии провел руками по лицу, сжимая виски, поскольку голова гудела, как целый рой пчёл. Слова путались, вырывались наружу против его воли, горячие и нелепые, словно у него была лихорадка от высокой температуры. – Я... Я изучил все симптомы! У меня... Кажется, у меня аллергия. Накопительная. На... на тебя. Последние слова дались совсем уж вяло и тихо. Майк понимал, что звучит как полный идиот, но... когда это его останавливало? В кухне повисла гробовая тишина. Уилл просто смотрел на него, его лицо было совершенно безэмоциональным, мозг явно перезагружался, пытаясь обработать это абсурдное заявление. Действительно. Аллергия на Уилла Байерса. Конечно, что же ещё. – На... меня? – он прошептал наконец. – Майк, это... это же бред. Аллергия бывает на пыльцу, на кошек, на арахис... – А я тебе что, учебник по медицине?! – горячо выдохнул Майк, чувствуя, как дурацкие слёзы подступают к глазам. Он отчаянно заморгал, пытаясь прогнать наваждение. – У меня всё совпадает! Все симптомы! Сердце бешено колотится, когда ты рядом; живот крутит, как будто я проглотил бензин; во рту пересыхает, голова кружится... А стоит тебя не видеть пару часов — всё как рукой снимает! Это же классическая аллергия! Что ещё это может быть, объясни?! В глазах Уилла что-то щёлкнуло; будь он героем мультфильма, над его головой точно загорелась бы лампочка. Он сделал неуверенный шаг в сторону Майка. Тот инстинктивно отпрянул, вжавшись спиной в кухонный стол. – Постой... Ты говоришь, что у тебя сердце сильнее колотится, когда я рядом? – прошептал он, следя взглядом за каждым микродвижением Майка. – Я... Да, а ещё... Щ-щёки горят... – Майк нервно сглотнул; Уилл приближался к нему, а он не мог пошевелить руками и ногами. Ну ясно, это ещё один симптом. Дальше – паралич. – Щёки горят, – эхом отозвался Уилл, как завороженный глядя Майку прямо в глаза. Да что с ним такое? – Ну... Да, как я и сказал! Это аллергия. – А когда я ухожу, тебе становится легче? Майк снова проглотил обильное количество слюны, чувствуя, что не справляется с этим странным напором ауры смелости от Уилла, которой раньше у него не наблюдалось. – Д-да. Вот видишь! Поэтому мне надо держаться от тебя подальше. Если аллергия накопительная, мне нужно всего-то какое-то время не принимать тебя, и организм восстановится! Повисло молчание. Майк напряжённо тянул пальцами рукава, глядя на то, как Уилл медленно выискивает что-то в его лице, но, кажется, не находит. И тогда Уилл улыбнулся. Не своей обычной, заботливой улыбкой, а какой-то новой, немного грустной, но тёплой и понимающей, от которой Майку вдруг стало ещё хуже. – О, Майк... – прошептал Уилл, и его рука наконец легла Майку на плечо. На этот раз Майк не отпрыгнул. Он замер, как под гипнозом, неотрывно глядя в оливковые глаза напротив. – Это не аллергия. – А что тогда? – выдавил Майк, чувствуя, как сердце кузнечиком прыгает в груди. Уилл вздохнул, а после сделал последний шаг, уткнувшись лицом в левое плечо Майка. Тот оторопело выдохнул, а руки его автоматически легли на талию, которая словно была создана для этого действия, идеально выточена именно под бледные длинные пальцы среднего Уилера. – Думаю, – тихо сказал Уилл, и его собственные щеки порозовели, – нам нужно срочно начать новую кампанию. Ты ведь знаешь, что клирик может исцелять даже самые тяжёлые раны? Особенно раны на сердце. Майк ничего не ответил, всё ещё теряясь в догадках, но шестерёнки уже закрутились где-то в глубине мозга, а тепло тела Уилла в контакте со своим казалась самой правильной вещью на этой грёбаной земле. Как он вообще мог подумать, что у него аллергия на Уилла, когда его объятия, на минуточку, обладают таким успокаивающим эффектом?.. Может быть, у Майка просто уже передозировка, и он не может отличить вред от пользы? Ну и пусть. Он готов умереть от удушья прямо здесь, лишь бы только лицо Уилла находилось на его плече, сердце стучало в висках, а изогнутая талия мягко лежала прямо в горячих руках.