Ты и есть мой дом

🍂🍂🍂

      Первый луч света, холодный и резкий, ударил Чимину прямо в глаза. Он заворчал, пытаясь зарыться лицом во что-то теплое и твердое. В нос ударил знакомый запах — древесины, лака и чего-то глубокого, успокаивающего. Не его дорогого одеколона для совещаний, а простого мыла и теплой кожи. Юнги.       Память вернулась обжигающей, сладкой волной. Дом. Признание. Камин. То, как они наконец-то... Чимин приоткрыл один глаз.Он лежал на полу, укутанный в мягкий плед, а его щека действительно была прижата к голой груди Юнги. Тот спал, дыхание ровное и глубокое, одна рука все еще possessively обнимала его за талию даже во сне. За панорамными окнами бушевало утро: ветер гнал по небу рваные облака, а клены, промокшие за ночь, горели на солнце огненными всполохами.       Тишина была оглушительной. Не той напряженной тишиной пустого зала со вчерашнего дня, а густой, мирной, наполненной только биением сердца под его ухом и далеким шумом прибоя. Ни звонков. Ни напоминаний в телефоне. Ни мысли о том, что через час нужно быть на планерке.       Чимин осторожно приподнялся на локте, чувствуя, как ноют мышцы от непривычного ночлега на полу, и посмотрел на спящего Юнги. Без маски делового джентльмена, без нервного напряжения — он казался моложе. Почти как тот самый паренек из общежития. Чимин не удержался и легонько провел пальцем по его брови, сглаживая невидимую морщинку. Юнги крякнул, повернулся, затянув его еще крепче. — Не убегай, — пробормотал он сквозь сон, голос хриплый от сна и вчерашних событий. —Куда я убегу? — тихо рассмеялся Чимин. — У нас же нет графика.       И в этих словах была целая вселенная свободы. Абсурдной, немыслимой.       Следующий час был ритуалом обживания. Они нашли на импровизированной кухне-нише, спрятанной за деревянной панелью, кофе, хлеб и яйца. Юнги, все еще в одних брюках, босиком и растрепанный, жарил яичницу, ворча на то, что сковорода не та. Чимин, закутавшись в плед поверх рубашки, наливал кофе в те же самые кружки. Они почти не говорили, но тишина между ними больше не была неловкой. Она была удобной. Наполненной случайными прикосновениями: когда Чимин протягивал ему соль, когда Юнги смахивал крошку с его губы. Каждый такой контакт был маленьким подтверждением: да, это правда. Это теперь наше.       Они ели, сидя прямо на полу у окна, прислонившись спиной к диванным подушкам, которые Юнги откуда-то достал. —И что, здесь вообще нет мебели? — спросил Чимин, оглядывая царство пустоты. —Есть самое необходимое, — Юнги улыбнулся своей кривой, смущенной улыбкой. — Кровать на втором этаже, душ, кофе. Все для стратегического выживания и счастливой жизни. Остальное… — он пожал плечами. — Я думал, мы выберем вместе.       Слово «мы» прозвучало так естественно, будто они всегда этим «мы» и были. — Значит, это не готовый дом. Это… черновик? — уточнил Чимин, чувствуя, как в груди распускается что-то теплое и щемящее. —Это основа. Фундамент. На который мы теперь можем положить что угодно. Хоть минимализм, хоть барокко. Главное — вместе.       Внезапно прозвучал телефон. Резкий, деловой трелью — телефон Чимина, валявшийся в кармане пальто. Они обменялись взглядом. Реальность, та самая, от которой Юнги его увез, настойчиво стучалась в дверь их пустого дома. Чимин вздохнул и потянулся к аппарату.На экране — имя ассистентки и пять пропущенных. —Чимин-сси, где вы?! Съемки в студии B через сорок минут, все в панике! — послышался взволнованный голос. Чимин посмотрел на Юнги.Тот смотрел на него, не дыша, и в его глазах снова мелькнула тень вчерашнего страха: а что если этот мир, их дом, окажется всего лишь красивой паузой?       Чимин поднес телефон к уху. —Софи, отмени всё, — сказал он спокойно, глядя в карие глаза напротив. — Перенеси на завтра. И послезавтра. Скажи, что у меня… семейные обстоятельства. Он положил трубку,не дослушав потока вопросов, и выключил звук. — Семейные обстоятельства? — медленно переспросил Юнги, и уголки его губ дрогнули. —А как еще назвать строительство общего будущего? — пожал плечами Чимин. — Но предупреждаю, я ужасный сосед. Разбрасываю носки и ворчу по утрам. —А я хожу по дому босиком и оставляю кружки везде, где присяду, — парировал Юнги, его лицо озарила широкая, беззаботная улыбка, которую Чимин не видел годами. —Ужасное сочетание. Нам точно нужно больше полок для кружек.       Юнги рассмеялся, откинув голову назад, а потом встал и протянул ему руку. —Пойдем. Покажу тебе остальное. Там есть балкон, на который мы не успели. И ванна с видом на море. И… чердак. Для безумных идей. —Ты все продумал, — не без удивления констатировал Чимин, позволяя поднять себя с пола. —Я десять лет продумывал этот день, — тихо ответил Юнги, не отпуская его руку. — Каждый кирпич, каждое окно. Я знал, куда будет падать свет в семь утра. Где мы будем пить кофе. Где… — он запнулся, — где я смогу просто смотреть на тебя, не придумывая повода.       Они поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Пространство было светлым и еще более пустым. Но здесь уже чувствовалась жизнь: на подоконнике стояла засохшая ветка клена, которую, видимо, принес Юнги, а на полу валялся свернутый рулон бумаги — строительные планы. Чимин подошел к окну.Отсюда море казалось ближе, а мир — бесконечно большим и при этом до смешного маленьким, вмещающимся в стены этого тихого дома. — Знаешь, что нам нужно в первую очередь? — обернулся он к Юнги, который стоял в дверном проеме, наблюдая за ним с тем самым выражением беззащитной нежности. —Говори. —Диван. Огромный, мягкий, в который можно провалиться вдвоем. И проектор, чтобы смотреть старые фильмы. И… —И что? Чимин улыбнулся. —И ничего больше. Все остальное придумаем по ходу дела. У нас же теперь вся жизнь впереди. Без дедлайнов.       Юнги подошел и обнял его сзади, прижав подбородок к его плечу. Они молча смотрели на бушующее осеннее море. —Прости, что не сказал раньше, — наконец прошептал Юнги. —Прости, что не догадался, — ответил Чимин, закрывая глаза. — Но лучше поздно, чем в следующей жизни.       Где-то внизу, на первом этаже, снова зазвонил телефон. На этот раз Юнги. Они переглянусь и, как сговорившись, проигнорировали его. Мир мог подождать. У них было важное дело: они составляли список. Не смету и не контент-план. А список «Наше». Первым пунктом в нем значился «диван». А вторым — «завтрак вместе всегда».       И это было самое главное дело из всех возможных.