Вино и мазурка

Комнату озарял мягкий вечерний свет. Слуга только что принёс поднос с вином, бокалами и закусками, и по указанию барина послушно удалился. - Как мило с вашей стороны посетить меня в столь поздний час. - улыбаясь, произнёс Онегин, разливая напиток. - Всегда приятно провести вечер в хорошей компании. - вежливо улыбнулся Ленский. Они стукнулись бокалами и сделали несколько глотков. - Чудесное вино. - произнёс Владимир - полагаю, очень дорогое. - Иного не пьём. - с долей тщеславия ответил ему друг. По вечерам в саду часто пели птицы. Окна небольшой залы как раз выходили прямо туда. Багровый закат подсвечивал ржаные поля, виднеющиеся в далеке. Если приглядеться, можно было разглядеть тёмные фигуры крестьян, шедших с работы. Онегин медленно перевёл взгляд на своего милого друга. Вечернее солнце озаряло чёрные локоны Ленского, его выразительный нос, чуть румяные щёки и тонкие губы. "Красавец." - Евгений уже не в первый раз ловил себя на подобной мысли. Ещё при первой их втрече Онегин восхищался ангельской красотой этого юноши. Он даже не постеснялся сказать: - Были б вы девушкой, мой друг, я бы неприменно пришёл к вам свататься. Владимир лишь смущённо улыбнулся в ответ. Сказать по правде, Евгений тогда очень сильно перебрал с шампанским, но часто и в трезвом виде он, шутя, восторгался лицом своего компаньона. - Мой друг, не стоит переживать, что вам будет не с кем танцевать! - говорил иногда Онегин перед балом - Даже если все дамы будут заняты, вы сможете легко зацепить внимание какого-нибудь кавалера. И однажды Ленский ему ответил: - Я не против, но только если этим кавалером будете вы. Онегин тут же рассмеялся. - И всё же вы умеете заткнуть меня за пояс. Смех его был мягким, бархатным. Однако чаще чем на балах молодые люди виделись в гостях у друг друга. Ленский любил заглядывать в усадьбу Евгения, болтать с хозяином о жизни и пить с ним вино. - Ну расскажите же, - произнёс Онегин - Как вы поживаете? Как стихи ваши? Как жизнь вообще? - Да разве что-то меняется? - Владимир сделал небольшой глоток вина - Стихи пишутся постепенно и жизнь моя проходит в спокойном темпе. - Да, постоянство это хорошо. Пусть так у будет дальше. Онегину хотелось увести разговор в сторону философии, или воспоминаний, или чего-нибудь ещё, лишь бы Ленский не начал снова рассказывать о своей любви. Его невестой была Ольга Ларина, "провинциальная кокетка", как её называл Евгений. При первой же встрече девушка произвела не самое приятное впечатление на Онегина. - Красива, но пуста. - говорил он позже Ленскому - Честно, не по вкусу она мне, совершенно не по вкусу. - Вы просто с высоты своей персоны не замечаете её внутренней красоты. - обиженно отвечал тот. Евгений лишь закатил глаза. "Поверит она тобою, да бросит ради какого-нибудь другого. Кого-нибудь "менее скучного". А ты будешь страдать несколько лет по любви своей несчастной." - думал мужчина. Всякий раз, когда Онегин смотрел на Ольгу в сердце его появлялось странное чувство - смесь раздражения, зависти и презрения. Природу этих эмоций он объяснял себе тем, что желает Ленскому лишь самого лучшего. А между тем, Владимир постоянно говорил о своей даме сердца, будто других тем для разговора просто не существовало. Ольга вертела Ленским как умела, часто заставляя его испытывать те самые любовные муки и страдания, о которых пишут поэты. Юноша, не имея других близких друзей в округе, жаловался Онегину, который, хоть заботливо выслушивал его речи, мысленно ненавидел такие разговоры. Вот и сейчас надежды Евгения не оправдались и молодой человек вновь заговорил об Ольге. - Она наконец-то простила меня за прошлую ссору. - улыбаясь, произнёс Ленский - Даже танцевала со мной на сегодняшнем балу у них в доме. Онегин лишь устало закатил глаза. - Ещё бы она с тобой не танцевала! - тихо, несколько надменно вздохнул он. - Вы слишком грубы в отношении Ольги! - Конечно-конечно, я помню! Ленский насупился. Он явно о чём-то раздумывал, а потом неловко произнёс: - Знаете, сегодня Оленька сказала, что танцую я неважно. - Сколько людей, столько и мнений. - Да, но есть у меня одна, так скажем просьба. Не могли бы вы, мой друг, преподать мне немножечко уроков танцев? Евгений удивлённо поднял брови. - Преподать... Уроки танцев? - Да, это будет очень к стати. Я думаю вам есть чему меня поучить. Онегин, который в свои ранние годы побывал на многих балах и приёмах, безусловно, был очень талантлив в танцевальном искусстве. Барышни часто осыпали Евгения комплиментами и восторгались его изяществом и утонченностью. Пусть с тех пор прошло уже несколько лет, и мужчина теперь редко бывал на светских мероприятиях, тело всё помнило. - Что ж... Если вам угодно, я могу. - кивнул головой Евгений. - О, чудесно, чудесно! Спасибо вам больше! - юноша тут же вскочил с дивана и встал в центре комнаты. - Ну-с, что будем разучивать? - поинтересовался Онегин. - Хоть что. Пусть будет мазурка. - Мазурка, так мазурка. Станцуйте сами, как умеете, а я посмотрю на вас. Ленский кивнул и, нашёптывая себе под нос счет, сделал несколько движений. - Стоп! - хлопнул в ладоши Онегин. Во-первых: вы ставите акцент на первый счет. Не стоит так делать, получается вальс. Надо на второй или на третий. А во-вторых, я уже вижу, что движения у вас слишком плавные, мазурка этого не любит. Вы должны вести себя торжественно, даже немного вызывающе. Владимир кивнул и снова попытался снова начать танец, но тут Онегин снова остановил его. - Ещё кое-что. Стан вы держите совсем неуверенно. Будьте раскованнее! На балы ходят чтобы показать себя, а не скромничать. Но как Ленский не старался, в его движениях оставалась зажатость. - Нет, не то. - Евгений подправил выбившуюся прядь волос, а затем снова перевёл взгляд на юношу - Давайте лучше так: я буду танцевать в качестве дамы, чтоб вам были понятнее ошибки. Ленский усмехнулся. Трудно было представить такого статного мужчину в роли нежной барышни. И тем не менее, юноша согласился. Онегин подошёл к Владимиру и взял его за руку. - Ну-с, давайте заново. Раз, два, три, раз, два, три... И они закружились в танце. Да, барышня из Евгения была никакая, хоть он заметно старался. Ленскому же действительно стало проще ориентироваться в движениях, танцуя не с невидимой фигурой, а с реальным человеком. - Увереннее, увереннее, Владимир. - приговаривал Онегин - Ну же! Вы ведь хотите очаровать меня! Ленский всё же чувствовал себя больше "партнёршей", нежели "партнёром". Онегин двигался очень точно, без женской легкости, и, явно по привычке, стремился быть ведущим в танце. Ленскому так понравилось это ощущение, что он невольно поддался и начал наоборот двигаться так, как подобает даме. Евгений тут же это заметил, но подправлять не стал. Напротив, он занял главенствующую роль и начал сам вести Ленского. Они молча скользили по комнате в элегантном танце. Взгляды молодых людей были направлены только друг на друга, они будто боялись отвести глаза. В этом танце было что-то глубоко личное, и даже интимное. Наконец, у обоих закружилась голова и Ленский с Онегиным опустились на диван. Немного отдышавшись, Евгений сказал с прежним спокойствием: - Я вроде-бы указал вам на основные ошибки. Дальше дело практики. Поверьте, танцуете вы намного лучше чем думаете. - Что ж, спасибо за такие лестные слова. - немного смущённо проговорил Ленский. Голова уже перестала так кружиться и он пригубил немного вина. Онегин не стал отставать. Пока они танцевали солнце уже зашло. Но подсвечник так и остался не зажжённым. В этой кромешной темноте мужчины продолжали сидеть, не говоря ничего. Ленский и Онегин лишь потягивали вино и глядели на звёздное небо. В один момент Евгений почувствовал, как ладонь Владимира легла на его руку. Убирать её мужчина не стал. Звезды холодно мерцали в небе. В их окружении сияла одинокая Луна. - Знаете... - тихо произнёс Онегин - Если бы у меня был личный оркестр, я бы целыми днями танцевал только с вами. Мужчина тут же пожалел о сказанном. Но рука Ленского только сильнее сжала его ладонь - этого было достаточно.