The debt has been paid

***

Эймонд ещё с утра чувствовал себя

не очень хорошо, но все же прилетел сюда, выбрав из предложенных невест самую незаинтересованную, потому что его самого женщины не привлекают, неважно омеги это или беты. Он думал, что ему просто нужно найти омегу-мужчину по вкусу и не зацикливаться на этом. Но именно сейчас ему стало только хуже, в тот момент, когда в зал зашёл его любимый племянник Люцерис. Эймонд почувствовал, как его начало лихорадить и закружилась голова. Дальше он помнил только урывками, как его подняли на руки и прижали к себе. Потом его аккуратно положили на кровать, обтёрли влажным полотенцем и снова его бросило в сильный жар.

***

Как только Люк приземлился, он увидел Вхагар — значит любимый Qyybor(дядя) здесь. Когда о нём сообщили, сопроводив в зал, Люк заметил, что с Эймондом что-то не так, и пока он говорил с Лордам Баратеоном и объяснял, что не может взять в жены кого-то из его дочерей, краем глаза заметив, как начинает оседать на пол дядя. Люк тут же побежал к нему и подхватил на руки, внимательно осмотрев его. Он все понял: видел это у своей мамы и их с братом невест. Это омежий жар. — Мой лорд, срочно приготовьте покои для принца, и позовите Мейстера. —Крикнул Люк. — Сопроводите принцев в гостевые покои, и Мейстера туда направите. —Приказал Лорд предела. Люк понёс омегу в комнату и положил на кровать, и сразу за ним зашёл Мейстер. Он осмотрел омегу и указал на то, что это первый жар принца; несмотря на возраст, скорее всего он всегда считал себя бетой, и ему будет тяжело принять себя таким. Когда все уже собрались выйти, Эймонд зарычал и схватил плащ Люка, не отпуская его и позвал привычным: —Taoba(мальчик), не хочу тут лежать беззащитным на чужой территории. —Внятно насколько может, сказал Эймонд. Все посмотрели на Люка, ожидая что же он сделает. Ведь все знали, как эти двоя ненавидят друг друга, но к удивлению всех Люк остался. —Хорошо, я останусь с тобой. —Сказал альфа и начал помогать раздеться омеге. Люк помог снять плащ и верхние одежды и начал обтирать его влажным полотенцем. —Думаю всем стоит выйти, я останусь с дядей. —сказал Люцерис тоном, от которого шли мурашки по коже. Все сразу вышли из покоев принца. Люк сидел у кровати и периодически обтирал дядю. Так пролетело несколько часов и наступила глубокая ночь. Все уже спали, кроме младшего из принцев. Он мучился, он хотел прикоснулся к омеге, хотел попробовать его на вкус. Да, секс у него уже был и не раз, после его первого альфьево жара отчим повёл его в бордель, и потом он сам был там не раз, но ещё никогда не испытывал такой жажды обладать кем-то. Ему было некомфортно в своей одежде, было ощущение, что она давит, особенно в паху, его член стал болезненно твердым. Пока Люк витал в своих мыслях он не заметил, как его пожирают глаза, а точнее глаз и драгоценный камень.

***

Эймонд наблюдал за мелким бастардом и не понимал, почему он все ещё одет. Рядом лежит омега, который нуждается в нем, а он сидит и терпит, да именно терпит. Эймонд чувствует его запах похоти и желания, прямо как у него самого. Люк пах как гроза, как губительный шторм, этот запах не возможно было описать как что-то одно. Похож он был на Стронга, но не того большого мужчину, а на более привлекательного и не настолько грубо сложенного. Но этот мелкий щенок был красив, Эймонд всегда это знал, был одержим мальчишкой, а после того как Люк забрал его глаз, одержимость перешла на новую стадию. Его любовь и ненависть к этом щенку вышла на уровень безумия, он как будто был им смертельно болен. — Mazis Zaldrizes (иди ко мне, дракон) —позвал он Люка. Тот отреагировал моментально. Мальчишка, несмотря на свой возраст, был альфой и был крупнее омеги, хотя Эймонд был старше. Люк забрался на кровать и сразу же прижал омегу своим телом. Пока он был не на много выше и шире Эймонда, ведь омега все время проводил с мечом и был в форме, несмотря на вторичный пол. Эймонд сразу же начал расстегивать одежду альфы, он хотел что бы и тот был раздет хоть чуть чуть. Люк понял, чего от него хотят, встал на колени и разделся по пояс, обнажая ярко выражение мышцы пресса, крепкую грудь, но ещё не доведенное до идеала в связи с юным возрастом тело. А потом он резко дёрнул нижнюю рубаху омеги, тем самым обнажив его полностью, и тут же повалил его и начал ласкать. Проведя языком от ключицы до уха, он замер, пока его руки гуляли по телу дяди. — Qyybor(дядя) что мне сделать? Чего ты хочешь? Скажи своему альфе. —Шептал омеги прямо в ухо Люк, не забывая оглаживать и мять его бедра и живот. — Хочу, чтобы ты закрыл свой поганый рот, мой лорд Стронг, и делал то, что положено альфе рядом с омега в жаре, — Зашипел точно змея Эймонд. Люку не нужно было повторять, он уже начал спускаться ниже дорожкой поцелуев и языка к разведённым ногам омеги. — Что ты делаешь, бастард? — Вскрикнул Эймонд, когда племянник начал облизывать и сосать его возбуждение. — То, чему не научат по книге во дворце. Поверь, дядя, тебе все понравится, просто расслабься. — Сказал с ухмылкой Люк, и резко перевернул омегу, вздёрнув его бёдрами вверх. Люк начал вылизывать вход омеги, из которого уже обильно текла смазка, и вместе с языком просунул в него палец. Пока он готовил дядю для себя, сам Эймонд уже перестал соображать от новизны ощущений и первого оргазма, который пробил его уже через минуту таких ласк. Как только альфа понял что дядя уже готов его принять, Люк не медлил и вошёл в него до шлепка. Сначала темп был размеренным и глубоким, но как только они оба привыкли к узости и неприятным ощущениям девственного входа Люк перешёл на более быстрый размашистый темп. Он ещё не вколачивал омегу в кровать, а просто делал более быстрые движения, при этом выходя почти полностью, и проникая обратно, до соприкосновения тел и шлепка. Когда он понял, что омега только скулит и старается заглушить себя, он остановился. — Naejot(продолжай), — проскулил омега, пытаясь начать шевелится сам. — Тогда прекрати глушить стоны в подушке, я хочу слышать как ты будешь кричать, омега. Ну же, порадуй меня. — Зарычал прямо на ухо омеги, резко вышел, и так же резко вошёл обратно. Люк начал наращивать темп до быстрого, резкого, выходя на половину и входя обратно. Эймонд больше не мог зарыться в подушку. Люк намотал его прекрасные, белоснежные, длинные волосы на свой кулак, и не давал уткнулся в подушку или матрас кровати. Омега больше не мог сдерживаться и не переставал стонать и вскрикивать. Так продолжалось почти до рассвета. Они меняли позы и ритм, под конец это был уже ленивый, медленный, полный ласк и поцелуев, период сцепки. Когда солнце показалось в окне, Эймонд уже спал, а вот Люк уснуть не смог. Он лежал и понимал: то что произошло сегодня ночью, было потрясающе, и хотел чтобы это не заканчивалось. Детская влюблённость, которую он похоронил с той самой ночи, когда забрал глаз у дяди. Он ещё толком не мог объяснить своих чувств и привязанности к Эймонду. Теперь все это проснулось, стряхнуло с себя пепел вины и боли, вспыхнуло с новой силой, ещё ярче, но все так же больно. Ведь омега не простит его, и ненавидит всем сердцем. Люк уснул, но было уже утро.