Наугад

      В середине июня в итальянский дом по соседству с Джереми Фитцджеральдом въехала новая семья, у которой была дочь двенадцати лет. Джереми позвонил Майку Афтону и позвал его к себе — поглядеть. До сих пор девчонок их возраста на районе не водилось, о чём Джереми жалел. Майк сперва наотрез отказался идти. Чего там может быть интересного? И вообще, он обещал помочь папе в мастерской. Сбежит — по костям себя не соберёт. Но после полудня Джереми всё-таки обнаружил Майка у себя на заднем дворе.       Они принялись чинить велосипед Джереми. Майк откопал цепь для него на свалке недалеко от своего дома, что стоял в кленовой роще на отшибе. Джереми считал, что именно там его старший брат нашёл велик, чтобы вручить ему на День рождения. Майк подтрунивал над Джереми за его обиду на брата. Его дни рождения вообще никогда не отмечались. Папа говорил, что родиться — это не достижение, чтобы праздновать. А подарки хотят только девчонки, поэтому дарил их только дочери. Время от времени друзья поглядывали за живую изгородь либо в окна соседнего жилища. Чесали обгорелые на солнце носы и плечи. У Майка дёргалась разбитая коленка. На жаре деревья шли рябью.       Им обоим втайне хотелось представить себя новенькой на районе до того, как соседи посоветуют ей и её семье держаться подальше от Афтонов и Фитцджеральдов.       Знания Джереми о женщинах ограничивались матерью и кино, и немного старшеклассницами. Мать Майка приезжала в Харрикейн редко. Она была актрисой. А сестре было три. Майк видел разнообразных девиц в фильмах и книжках, но вживую иметь с ними дела никогда не желал. Противно.       — А чего так? — спросил Джереми, когда Майк рассказал ему об этом. Сам он пылал любопытством, только вот старшеклассницы либо бросались в него использованной туалетной бумагой, либо бросали его самого в мусорный бак.       Майк объяснил:       — Когда родилась Элизабет и мы узнали, что она девочка, папа сказал: «Наконец, повезло». Как будто первые два раза не повезло. Промазал, чёрт возьми.       Его взгляд зацепило что-то апельсиновое. Майк ткнул Джереми в плечо. Они бросились к живой изгороди и, сами не зная, зачем, легли ничком.       На крыльцо итальянского дома вышел кто-то. Первым делом в глаза Майку бросился оранжевый комбинезон и разноцветные заколки. Сами мальчишки бегали в замаранных вылинявших футболках. Присмотревшись, Майк определил, что лицо девочки было таким коричневым вовсе не от загара.       Они с Джереми переглянулись. Майк вдруг понял, что почти все в Харрикейне белые. Разве что мама Джереми была кхаси. Есть такой народ в Индии. Отец Джереми преподавал там английский и женился на местной студентке, привезя её в США. Да ещë Лало, который раньше работал на кухне в «Семейной закусочной Фредбера», имел родственников среди индейцев шошоне.       — Вы Фитцджеральды? — крикнула девочка с крыльца.       Майк и Джереми обомлели. Они вдруг забыли, как говорить, и что можно сказать в таких случаях. Чем дольше Майк молча глядел на неë, тем глупее себя чувствовал. Это досаждало.       — Он — Фитцджеральд, — наконец, отмер Майк, пихнув Джереми локтем. — А я Майкл. — И зачем-то добавил: — Это значит «никто не равен Богу».       — А я Нишель, — сказала девочка. — Это значит, мои родители — фанаты «Звёздного пути».       Она спустилась с крыльца и осторожно подошла к изгороди. Все трое помолчали.       — Вы ходите в школу Мэйпл-Гроув? — спросила Нишель.       — Иногда, — сказал Джереми. — Только не летом. Летом не ходим.       — Я потом пойду. В сентябре, — сказала Нишель.       Они помолчали ещё немного.       — У меня связи в «Семейной закусочной Фредбера». Там единственная съедобная пицца в Харрикейне, — сообщил Майк.       — Я велик чиню, «Уэстерн Флайер», — вставил Джереми. — Вон. Он сломался, когда я ехал на нём по горам и сорвался в ущелье.       — О, — обронила Нишель. Она хотела было что-то сказать, но, видно, испугалась и передумала. Действительно, что она услышала бы в ответ?       «Я люблю лошадей». — «Все девчонки любят лошадей».       «Я хочу стать кинооператором». — «Тебя не возьмут в кинооператоры».       «Я умею сочинять стихи». — «Врёшь». «Ты это украла у Диккенса», хотя ни Майк, ни Джереми не читали Диккенса.       …Среди недели Майк и Джереми сводили Нишель до «Фредбера» — купить картошки-фри. Родители запрещали ей фастфуд. Сводили окольными путями, чтобы Кристи Странд или кто-нибудь ещë из знакомых не увидел. Заклюют, да и самим неловко. С утра пораньше в закусочной за кассой трудился дядя Генри. Узнав, что Нишель только переехала, он угостил еë бесплатной пиццей. Она поделилась с ребятами и из восьми кусков успела съесть только два.       Нишель боялась ходить на заброшенное футбольное поле, но мальчики всё равно обманом привезли её туда на багажнике Майкова велосипеда. Джереми хохотал над её чуть ли не заплаканным личиком, а Майк молчал. Больше всего на свете он мечтал поймать рогатого гремучника. Для папы и Дэйва, своего младшего брата. Сестрёнка Бесси обойдëтся. Маленькая ещë. Но на деле им попалась всего одна змея — слепая, какие обитают на иждивении в совиных дуплах. И множество ящериц, которых распихали по карманам Нишель. На обратном пути все трое запутались в высоченной крапиве, загремели в овраг, выехали не на то шоссе и вернулись домой почти что ночью. Майк проводил Нишель до крыльца и поехал к себе, только убедившись, что дверь за ней захлопнулась. Она не сказала «спасибо». От осознания этого Майк плюнул Пеннингтонам через забор.       Дэйв открыл ему дверь. Дэйву было семь, он всë ещë таскал с собой плюшевого мишку и иногда мочился в постель. Он приложил палец к губам: из прихожей было видно тень спящего на диване папы. Майк пошëл выключить телик в гостиной. Перед экраном, под боком у папы, свернулась придремавшая Бесси. Майк ткнул мизинцем кнопку пульта, и гостиная погрузилась во мрак.       — Покорми Бесс и Дэйва, — раздалось в кромешной тьме глухим, трубным ото сна отцовским голосом.       Желание взять что-нибудь острое и засадить папе меж глаз охватило Майка, но он тут же испугался своего порыва и мысленно пристыдил себя. Уильям Афтон — вдовец при живой жене, трудящийся, как лошадь, чтобы поставить на ноги троих бездельников. Он зарабатывает деньги, чтобы у Майка, Дэйва и Бесси были еда на столе и крыша над головой. Майк готовит хрючево и ищет людей, которые починили бы крышу, раз сам он белоручка. Всë честно.       Однажды Нишель и Майк пришли помогать Джереми переставлять горшки с цветами на веранде. Не прошло и четверти часа, как таскание горшков превратилось в догонялки, догонялки — в преследование, преследование — в плен. Нишель стучала кулаками, требуя выпустить её из хозблока. Мальчики всем телом навалились на дверь, не имевшую замка. Майк оставил Джереми совсем ненадолго, чтобы приволочь грабли и заблокировать ими выход для Нишель. Зачем — он уже не помнил года два спустя, когда они трое проделывали то же самое с Дэйвом.       — Что за люди въехали рядом с Фитцджеральдами? — спросил папа как-то за ужином. Майк приготовил сосиски с картофельным пюре и поставил кипятиться чайник. Только что приняв душ, папа смыл с себя резкие запахи жжёного металла и чёрные пятна смазок. Они с дядей Генри обустраивали новую локацию бизнеса, в которой планировалось не два, а целых пять аниматроников, чтобы развлекать посетителей. Аниматроников, как и в прошлый раз, строили сами.       — Пеннингтоны. У них доля в компании по производству видеооборудования, — ответил Майк, вытирая остатки пюре с рожицы Бесси. Сестре с трудом удавалось не пачкаться во время еды. Она слишком увлечённо рассказывала о том, что произошло в сегодняшней серии «Улицы Сезам».       — Ага, — задумчиво произнëс папа. — Надо установить камеры в новой локации. И в доме… А то Дэйв повадился сбегать. К маме, видите ли. Как маленький.       — Я скучаю по ней! — воскликнул Дэйв. Он постоянно выглядел так, словно готов был разрыдаться. — Когда она снова приедет?       Майк поймал себя на мысли, что не стал бы дразнить брата, если бы тот наложил в штаны от одного взгляда, которым одарил его отец.       — Может, она приезжала бы чаще, если бы ты не настучал ей о том, что папа и Дженет делали на заднем сиденье, — проговорил Уильям Афтон убийственным тихим голосом. Дженет была няней.       — Серьёзно, Дэйв. Сдавать родного отца?.. Позорник, — отчитал брата Майк, тем не менее.       — А ты дармоед, — напомнил папа. — Ничего для семьи не делаешь, только на мои деньги толстеешь и жалуешься, что у тебя проблем по горло. Мне бы твои проблемы. По крайней мере, твоя женщина не смылась колесить по Европе с волосатыми итальянцами. Давай, Уиллс, прозябай среди янок в глухой пустыне, пока я блистаю свой шлюховской мордой в парижской опере…       Папе казалось, что та взбалмошная, грузная и заметно косоглазая певичка средней талантливости, находящаяся в вечном состоянии войны со всеми подряд и с которой он неведомым образом создал семью, являлась объектом непреодолимого вожделения всех мужчин на Земле.       — Папа, джентльмены так не выражаются, — возмутилась Бесси, и отец немедленно замолк.       Бесси обладала страшной властью над Уильямом Афтоном. Ей хватало только притвориться, будто она сейчас разревётся, чтобы папа выполнил почти любой её приказ. Майк подозревал, что это из-за того, что Бесси выглядела, как маленькая мама, но в том, как она держала себя и какие мысли гнездились в её крохотной голове, она точь-в-точь копировала отца.       — Ты права, Бесс, — согласился папа совсем другим тоном, мирным и жизнерадостным. — Не держите зла, господа и дама. Что бы ни случилось, вы все — мои сокровища. Дурачки, но сокровища.       Он потрепал Дэйва по волосам и поцеловал Бесси. Это была ещë одна причина не водиться с девчонками до появления Нишель. Папа никогда не целовал Майка.       — Я завтра вечером иду в гости к другу. Меня пригласили, — сказал Майк, наливая всем чай.       — Только после того, как поможешь в закусочной. Ты ещё не отработал май, который проходил со сломанной рукой, — жёстче ответил папа и продолжил допрос: — Как зовут друга? Номер телефона?       — Нишель Пеннингтон…       Папа поперхнулся чаем. Откашлявшись, он странно посмотрел на Майка. Тот пожалел, что так и не нашëл ни одного рогатого гремучника.       — Они порядочные люди, — заверил Майк.       — Не в этом дело. Просто я думал, что ты по мальчикам.       — Пап! — покраснел Майк.       Тем летом дети заблудились ещë раз, в августе. Майк, Джереми и Кристи Странд построили плот. Нишель рвалась помогать, но Кристи посоветовал ей свалить в ад, где ей самое место. Его родители говорили, что предки Пеннингтонов сражались на стороне дьявола на заре времëн, а предки Страндов — на стороне бога. Джереми с Майком отпинали Кристи по самое не балуйся, после чего все четверо забрались на плот и отчалили по течению узкой речки, отталкиваясь от дна деревянными шестами. Заплыли в водоросли. Майк сидел мрачнее тучи из-за того, что Нишель, видно, не поняла, что именно они с Джереми для неё сделали. Она съежилась в комок, зажатая меж Майком и Кристи, и вовсе не выглядела польщённой. Ну и пожалуйста. Пусть в следующий раз сама себя защищает.       Жердины уже не доставали до дна. Мальчики пытались грести руками: не помогало. Тогда Майк, как старший, спрыгнул в воду и попытался вытолкать плот на берег, барахтаясь ногами, но течение оказалось сильнее. Бессилие залило его, бессилие перед лицом стихии, Джереми и Нишель Пеннингтон. Уносило его и плот всë глубже в лес, который рассекала река. Выбрались на берег они только, когда Нишель, удерживаемая Джереми за пятки — тот был самым длинным из ребят, — уцепилась за толстую ветвь коряги. Тогда Майк позавидовал ей. Лишь спустя годы он решит, что это было смертельно опасно и зверски жестоко, — заставлять Нишель таким образом искуплять свою неблагодарность за избиение Кристи. Плот пришлось бросить. Босыми ногами они топали через лес, по щепкам, по осколкам стекла, сквозь паутину и незнакомые тропы, раскатанные колëсами машин.       Провожая Нишель до крыльца, Майк набрался смелости и обхватил её руками, чуть оторвав от земли. В тот миг он ощутил себя таким свободным — ни папы, ни Дэйва, ни Бесс, ни школы, и море по колено… Нишель испуганно ойкнула, вырвалась и метнулась домой. Внутри Майка что-то умерло. Тогда он ещё не знал, что Нишель, несмотря ни на что, будет раз за разом выходить гулять, как только увидит его и Джереми, гоняющих мяч за её окном.