Лондон, кладбища и поцелуи

      Рыжие волосы Лиз подпрыгнули, когда она подогнула ноги под себя, удобнее устраиваясь на кровати в предвкушении рассказа. Сидящая на кресле Эмма тоже отвлеклась от книги (а это о многом говорит), внимательно уставившись на Сейди. Сегодня они собрались у Лиз. Жилище ее семьи представляло собой небольшой, но уютный домик, а отсутствие братьев и сестер (за исключением Виолы, которая съехала из этого дома несколько лет назад, переехав к парню) гарантировало, что им никто не помешает, сколько бы они ни болтали. Родители подруги на несколько дней уехали из Лондона, в подробности Лиз их не посвящала, да и неважно это было. Куда больше Сейди сейчас волновали два внимательных взгляда, готовые просверлить ее насквозь, если она и дальше будет тянуть с рассказом. Это слова самой хозяйки комнаты, если что.       Его губы мягко скользят по шее, обжигая горячим дыханием. Небольшая грудь Сейди, скрытая под белой майкой, вздымается чаще обычного. Присутствие этого парня, - бога - волнует ее куда сильнее чем когда-либо беспокоили какие-нибудь монстры Апопа. Они никогда не заходили дальше поцелуев, да и куда торопиться - ей едва исполнилось тринадцать. Впереди ещё годы, прежде чем она состариться и наскучит Анубису (он утверждает, что такого не случиться), а значит время у них ещё есть. Да и на горизонте пока чисто, без назревающих катастроф.       — Ну так это правда? Боги Египта правда существуют? И магия? - возвращение в настоящее время сложно назвать приятным, да и ей приходится слегка нагибать голову, чтобы волосы скрыли от подруг ее загоревшиеся щеки. Она ничтожно мало времени проводила с Анубисом, и каждый такой вечер застревал в ее памяти надолго, постоянно мешая мыслям. Хотя, мешая ли? Кажется, ничего против она не имела. Но об этом потом. Раз уж она втянула подруг в эту божественную дичь, надо хотя бы объясниться. Лиз смотрит на нее с искренним любопытством, подобным тому, с каким пятилетний ребенок узнает о существовании в мире других стран с другими людьми. Хотя, по сути, так оно и было. Только сейчас они не говорят не о людях. Боги — немного другие существа.       — Да, боги Египта, о которых нам мельком рассказывали на истории, действительно есть и сейчас. Это одна из немногих полезных тем, о которых нам рассказала мисс Бич, — если честно, Сейди не хочет это признавать. Их историчка, казалось бы, умеет только орать, да ещё и у них с Кейн давно возникла личная неприязнь. — Но это не совсем то, о чем нам рассказывали. Да, боги обладают огромной магической силой, но они все же более приближены к людям. Они могут испытывать привязанность, умеют ценить и, естественно, предавать. У них случаются споры из-за власти, иногда даже доходит до мятежей, но это не отменяет того, что... — она запнулась и с недовольством покосилась на до того молчавшую Эмму, которая решилась перебить ее. Подруга поправила серебристые очки, глянув на нее исподлобья. Этот взгляд всегда оказывал на Сейди странное влияние, пусть ей и не хотелось этого признавать. Как будто мама или старшая сестра (или брат. Чертов Картер, он постоянно смотрит на нее так) застали ее за чем-то не слишком хорошим, и теперь пытаются укорить ее, просверлив дырку во лбу (Просто по секрету - с такой дырой она вряд ли стала бы послушнее или типа того). Подавив укол вины, она потрясла головой, чтобы скинуть лишнюю прядь с лица, и в ожидании уставилась на Эмму, как бы прося ее пояснить, что опять она сделала не так. Кажется, ещё в прошлый раз подруга своими глазами увидела огромного бабуина и богиню-падальщика, так какое из только что сказанных слов могло вызвать сомнения?       — Это, конечно, все очень интересно... — начала Эмма, — Но давай ближе к делу. Каким боком там оказалась ты, твой брат, и, кажется, парень.       — В особенности мне хотелось бы узнать про последнее, - зелёные глаза Лиз хищно сверкнули, и она расплылась в улыбке, — Кто он там, говоришь? Бог? Ты не очень-то по-дружески поступила, сбежав с ним целоваться и оставив нас на видном месте прямо перед этой обезьяной, поэтому я бы хотела услышать все подробности. Нет, не так. Я требую их!       Сейди страдальчески закатывает к потолку глаза (красивый, кстати, потолок. Тёмно-синий, с десятками белых точек-звездочек. Немного по-детски, но, давайте признаем, это оценили бы все), издавая тихий усталый стон.       — Дорогие мои, — не слишком торжественно говорит она, не смотря на подруг, — я приехала в Лондон на три дня. Я хотела спокойно отдохнуть, не парясь из-за наступающего конца света, а в итоге вчера весь день гонялась за сбежавшим откуда-то серпопардом, — она хмыкнула, заметив непонимание в глазах подруг, — это такие леопарды со змеиными шеями и головами.       Судя по тому, как передёрнулась Лиз, представив себе такое "чудо", ей вряд ли понравилось бы такое времяпрепровождение, — Так вот, сегодня я общалась с бабушкой и дедушкой, а завтра мне, как выяснилось, надо заглянуть к паре ребят, у которых тоже обнаружилась кровь фараонов. Давайте не будем мучать меня ещё и сейчас? — она предпочла умолчать о том, что весь вечер и половину ночи провела, гуляя по кладбищу в компании бога смерти. Ну а зачем им эта информация?       — Я не собираюсь тебя мучать! — искренне возмутилась Лиз, на что Эмма согласно кивнула, — я лишь прошу коротко объяснить, почему в тебе есть магия, а в нас нет, почему мы с Эммой увидели тех... Ту... Стали свидетелями той ситуации, а новости так и не проорали об этом, и кто тот симпатичный парень, поцеловавший тебя на кладбище. Месяц назад это было, Сейди! Месяц! И пока ты в очередной раз спасала мир, мы изнемогали от желания узнать от тебя о произошедшем, а ты даже не хочешь ответить на пару вопросов? Подруги мы тебе или нет, в конце концов?       Поток гневных (обиженных) слов слегка сбивает Сейди с толку, и она несколько раз моргает, чтобы прийти в себя. Пара вдохов — и она даже готова ответить на вопросы.       — Ты даже не объяснишь, что делал, пока мы спасали мир? Ты мог бы подсказать что-нибудь ещё, или прийти на помощь в том подземелье, где нас с Уолтом окружили мумии. И не говори, что не знал! Там было столько смертей, что ты стопроцентно был в курсе об этом месте. А в итоге ему пришлось тратить свою магию! — она хочет сказать что-то ещё, но в этот момент Анубис толкает ее на какую-то могилку, даже не спрашивая у ее хозяина разрешения (он делал так всегда, хотя она и считала это бессмысленным), и нависает сверху. В его темных глазах почти не осталось теплого шоколадного цвета — зрачки расширены, а бледное лицо покрывает лёгкий румянец. Картина просто великолепная, и Сейди забывает, что ещё хотела сказать. Его взгляд — завораживающий, но она может уловить в нем что-то игривое, вызывающее. Он кидает ей вызов? Сейди усмехается, не отводя от него глаз, и резко подаётся вперёд, опаляя его ухо, — вау, это что, серьга? Обалдеть! Это странно и непривычно, но так подходяще к его образу, — своим дыханием. Горячим и прерывистым, но это из-за него же.       — Милая штучка, — произносит она, пальцем касаясь холодного металла, — давно приобрел? Мне нравится.       Анубис усмехается. Он выше Сейди на пол фута, и в этот момент смотрит на ее светлую макушку свысока. Неуловимым для взгляда движением хватает ее за руки, а сам садится на присыпанную землёй могилку, мысленно прося прощения. Хотя, если честно, это последнее, что его интересует.       — Сейди? Сейди Кейн, ты меня слышишь? Слушай, Эм, а ты не знаешь, у древних египтян была какая-то внезапная кома или летаргический сон? — ещё несколько вдохов. На несколько секунд она прикрывает глаза, чувствуя, как горит лицо, — Слушай, Сейди, а точно все в порядке? У тебя нет температуры или что-то такое? Неважно выглядишь. Ты хотя бы оделась, когда вчера за этим своим чудищем гонялась, или опять в свей пижамке бегала? Двадцать градусов на улице, подружка, не вспотеешь. Да и ты не планировала охоту, откуда у тебя вообще с собой эта одежда? Ты и ее из воздуха достанешь?       Сейди кажется, что она ехала сюда отдохнуть, а сейчас Лиз очень напоминает ей одного девятилетнего мальчишку, что так любит запускать к ним в дом пингвинов из самой Антарктиды. По крайней мере, количество вопросов в секунду у них примерно одинаковое. Но если Феликса она на правах учителя может попросить замолчать, то... Нет, с Лиз она может поступить так же, но вероятность, что это сработает, ничтожно мала.       — Нет, со мной все хорошо, Лиз, успокойся. Правда. Из воздуха я предметы доставать не люблю, да и бегала я вчера в обычной своей одежде. Вполне себе человеческой. Но спасибо за заботу, мне приятно, — она снова прикрывает глаза. В какой-то момент Кейн узнала, что это помогает ей успокоиться и сосредоточиться, и с тех пор пользуется способом постоянно, — Наличие магии в организме определяется кровью древнеегипетских фараонов. Все просто — если ты их потомок, ты маг. Если нет — живи и радуйся, тебя не будут пытаться убить каждый день. У меня и Картера оба родителя были из таких родов, поэтому мы были довольно сильными магами изначально, и желанной добычей для каждого бунтующего бога или более сильного мага. Сила приходит с опытом, опыт — со временем, поэтому мне ещё многому предстоит научиться, — Например, было бы неплохо научиться контролировать свои эмоции рядом с богом кладбищ, — Причина, по которой в новостях не говорили о произошедшем проста: люди не верят в сверхъестественное и видят на месте богов что-то своё. Я уж не знаю, что им показывает разум, но они обязательно найдут причину, которую можно будет объяснить наукой. Вам я рассказала сама, и если вы не поверили полностью, то усомнились, и этого было достаточно. Вот и все.       Она падает к нему на колени, со свистом выпуская воздух, и в лёгком изумлении смотрит на бога, который в этот момент кажется самым обычным парнем. Губы Анубиса искривлены в ухмылке, когда он наклоняется к ее лицу, коротко целуя. Нет, ей, конечно, тринадцать, и у них ещё многие годы впереди, но, черт подери, этого мало! Возмущению Сейди нет предела, и он замечает это, тем не менее оставляя между их губами расстояние, едва ли больше пары дюймов. — А не рановато тебе, Мелкая? — дразнит он, за что тут же получает локтем под ребра. Бог кривится, но его руки по-прежнему лежат по на ее талии. — Во-первых, мы не будем заходить дальше, — бормочет она, понимая, что бог все ещё ждет ответа, — во-вторых, вся эта ерунда с вами вынудила меня морально повзрослеть на несколько лет. В-третьих, заткнись и поцелуй меня, — ее щеки алеют, и это заметно даже в темноте. Картина слишком прекрасна, чтобы Анубис смог противиться.       — Ты не ответила на один вопрос, — влезает Эмма, книжка которой уже лежит на широком подлокотнике кресла, — Что там с тем парнем с кладбища? Кстати, это было очень интересное место для свидания. Что там с Анубисом? Все прекрасно. Он по-прежнему такой же очаровательный бог, не знающий о земных ритуалах ухаживания. И этот нюанс они собираются исправить в ближайшем будущем.       — Все нормально, — растерянно пожимает плечами Сейди, не зная, что ещё можно сказать. Признать, что он предложил стать его девушкой? Да боги, а вдруг ей показалось? Сердце в тот момент колотилось так сильно, что она вполне могла что-нибудь перепутать. Но если ей все же не показалось, то он просил оставить пока что в секрете их отношения. И пусть подруги были ей не чужими, нарушить обещание, данное богу смерти, она не могла. Что-то в ней было физически против, не давало так поступить. Пообещала — значит будет молчать. — Мы не так давно знакомы. Это Анубис, бог смерти, кладбищ, ритуальных погребений, бальзамирования и дальше по списку, — она закатывает глаза, — довольно мрачный список, не так ли? Мы не особо часто видимся, ну, то есть вообще очень редко, и по большей части это происходит в компании моего старшего брата или кого-нибудь еще. Нам так не удавалось поговорить об этом, — до вчерашнего дня. Но и вчера они уделили тому моменту не слишком много времени.       Девушки кивают почти одновременно, задумчиво переглядываются, и Эмма кивает Лиз, как будто у них только что произошел внутренний диалог. А возможно, так и есть, в конце концов, они знакомы друг с другом уже лет десять и продолжают сближаться. Это она, Сейди, присоединилась к их компании два года назад и сейчас несколько отдалилась, что, несомненно, было довольно печальным фактом. У них теперь были разные жизни, но пока что она не видела в этом большой преграды, мешающей общению.       — Так значит, он поцеловал тебя и бросил? Вот так просто? — спрашивает Лиз, и Сейди кивает. По сути, так оно и было. Он ушел к себе, кстати, так и не объяснив, зачем, и в следующий раз они встретились только несколько дней назад, но это было при Картере, поэтому они просто перекинулись парой слов. И да, в тот раз он ее бросил. Да, он нашел ее вчерашним вечером, но Кейн действительно была из-за него на это обижена, да и это было прекрасной возможностью скрыть их отношения, а это именно то, чего он хотел, не так ли? Вряд ли репутацию бога смерти можно пошатнуть парой слов, от него не убудет. Зато от нее могут отстать - это же прекрасно.       — Сволочь, — делает вывод Эмма, цокая. Они обе пропускают комментарий "сволочь, но красивый", произнесенные Лиз. Эмма, кажется, из тактичности, а Сейди в этот момент занята подавлением неприятного укола ревности. Только этого не хватало. В любом случае она благодарна подругам за то, что они так быстро замяли тему с ее парнем.       — Ладно, я схожу, заварю чай. Пару минут и продолжим. Как насчёт фильма? - спрашивает хозяйка дома, и уходит, дождавшись двух кивков. В неловкой тишине проходит несколько секунд, прежде чем Эмма подскакивает, бормоча что-то о сообщении маме о своей тут задержке, и тоже выходит из комнаты. С лестничного пролета действительно слышится ее голос, кажется, она не соврала.       Сейди запрокидывает голову, рассматривая нарисованные на потолке звёздочки, и устало вздыхает. И правда, она чувствует себя не очень. Пожалуй, сегодня стоит лечь пораньше вместо того, чтобы сидеть с книжкой, пусть это и недавно полюбившаяся фантастика.       Негромкий шорох заставляет ее подскочить на месте. Обычный человек не уловил бы этот звук, а она, к собственному невероятному удивлению, даже смогла выхватить из Дуата клинок (который увидела впервые в жизни, но речь не об этом) и свой посох, повернувшись к шкафу, дверца которого так противно скрипнула. Шкаф как шкаф. Староват, но Лиз очень его ценит за вместительность, да и принадлежал он, вроде как, ее покойной бабушке.       — Выходи, — негромко бросает она, даже не зная, кому. Голос, слава богам, не дрожит, хотя от мысли, что тут долгое время кто-то сидел, становится неуютно. Он слышал только этот разговор, или следит за Лиз давно? А если это приспешники Некхбет ещё не успокоились? Но тогда ей бы сказали, верно? Мог ли это быть вор? Человек? ...нет. Как только из-за дверцы выходит, если не вываливается, слегка сконфуженный Анубис, скидывая с лица кофточку Лиз, и закидывает ее обратно, она сама отвечает на свой мысленный вопрос. Нет, это точно не человек. Но тем не менее... — Какого черта ты тут забыл? — возмущается она. Щеки краснеют, когда она понимает, что он, скорее всего, слышал все, но она отмахивается от этих мыслей. Сейчас ей действительно надо контролировать себя. Если она растает под взглядом как всегда теплых, слегка насмешливых глаз, это точно не поможет ей узнать, что он тут забыл.       Анубис выглядит странно. Как-то непривычно смущенным и виноватым. Это ещё один повод для шока, который Сейди пока что удается скрыть.       — Слушай, Сейди, так получилось... — неуверенно тянет он, но, натыкаясь на ее взгляд, замолкает. А потом в несколько стремительных шагов оказывается рядом, опуская руки на подлокотники по обеим сторонам от нее, и нагибается, целуя ее.       Она непременно разберётся с тем, что он тут забыл, но это, пожалуй, можно оставить на потом. Сейди много слышала о том, как ее ровесницы волнуются перед первым поцелуем, а потом — перед следующими. Отсутствие опыта кажется им чем-то постыдным, будто оно может повлиять на решение парня бросить их. Кейн никогда не думала о такой ерунде. Сначала она просто не думала о парнях и поцелуях, а потом появился Анубис, и она как-то даже забыла об этом. В его объятиях было просто хорошо... Да и, кажется, у него тоже нет опыта в такого рода вещах.       — Кхем... — голос Лиз заставляет их отлепиться друг от друга секундой позже вспышки камеры, сообщающей, что у Эммы теперь есть такой... Интересный кадр.