Когда меняется всё

У Киллиана есть дурацкая привычка. В целом, много таких привычек, но эта — особо дурацкая. Не даётся ему стоять долго ровно, вот он и… — Значит, брауни и два ванильных средних рафа, верно? — уточняет Киллиан у девушки и мужчины, делающих заказ, тон его легкий и дружелюбный Он мягко улыбается, упираясь локтями в прилавок, темная прядь спадает на бледное лицо — но красиво, элегантно, будто так и задумано, длинные серьги чуть позвякивают, когда Стюарт склоняет голову, а карие глаза неотрывно смотрят в лицо собеседнице. Именно миниатюрная рыжая девушка и делала заказ, пока ее мужчина ее ждал. — Да, верно, — кивает она, улыбаясь в ответ, причём искренне. Вот это Киллиан любит, — картой. Киллиан кивает, его ногти чуть постукивают по планшету, когда он выводит оплату и отдает девушке чек. Терминал издает звук, и она отходит. Тогда Киллиан и замечает… Странность. Есть звук взбиваемого молока, ровный, мерный, но не хватает постукивания характерного, к которому он привык. — Мартин? — оборачиваясь окликает напарника Киллиан, выпрямляясь вдруг. Снова звенят серьги, теперь громче. Фырчит форсунка, Стюарт наблюдает, как несвойственно самому же себе дергается Лютеция и тихо чертыхается. Да что такое. Может что-то случилось? — Ты в порядке? — Киллиан спрашивает откровенно обеспокоенно, когда подходит к мужчине со спины и кладет руку ему на плечо. — Да. Мартин отвечает так, что Киллиану почему-то не верится. Он чуть хмурится, дожидается, когда его друг отдаст заказ, а после ловит его за смуглую руку — тонкие бледные пальцы на крепком предплечье. И решает, что вид у него не лучший. Под странно напряжённым, кажется, с ноткой отчаяния взглядом серых глаз Мартина, он прикладывает ладонь к его лбу. Лицо у Лютеции покрасневшее все, что не делает лучше усевшемуся в груди Киллиана беспокойству. — Ты не заболел? — спрашивает тихонько он, чуть щурясь, — если надо, уйдешь пораньше, я тебя подменю… Бормотания Киллиана оказываются прерваны теплой ладонью поверх его пальцев, лежащих на другой руке Мартина. Он мягко сжимает их, и это такой заверяющий жест, что Стюарт и не хочет дальше беспокойно нагнетать. — Все в порядке, — заверяет Мартин, и выражение его лица очень сложно читаемо. Словно он напряжён. Или почему-то куда-то торопится. Однако, за этим всем, его голос действительно звучит почти уверяюще, — просто жарко, надо умыться, я отойду в уборную и скоро вернусь. И с этими словами он действительно покидает Киллиана, быстрым шагом через рабочую зону, скрываясь за дверью персонала. Стюарт пару секунд смотрит ему вслед, а потом переводит взгляд на кофетачку и непонимающе пару раз моргает, видя в зеркале ее хромированной поверхности свое отражение. А потом и подошедших к кассе гостей, и быстро оказывается на своем законном месте, мило улыбаясь и привычно склоняясь вперед, упираясь животом в столешницу и изгибая чуть поясницу. У Киллиана есть дурацкая привычка, и если вы гость, и просто смотрите в его миловидную мордашку, делая заказ, то ничего такого и не поиметите. В отличие от бариста, наблюдающего в отражении машинки то, как черная длинная коса по его плечу опускается вниз, кончиком самым почти задевая пол, как изгибается спина Стюарта, подчеркиваемая пояском на его тонкой талии, как плотно обхватывает его ягодицы и изящные бедра брюки с высокой посадкой, и как, увлечённый работой, Киллиан переминается с ноги на ногу, покачиваясь чуть из стороны сторону. У Киллиана Стюарта есть дурацкая привычка быть чертовым искушением, похлеще эдемского яблока, для Мартина, причем совершенно ненамеренно и прямо на рабочем месте. Замечал ли он это раньше? Не то чтобы. Нет, то есть, у них с Мартином был секс, много секса, очень хорошего секса, и почти всегда Киллиан был инициатором, хотя в том, что его друг получает удовольствие от процесса сомневаться не приходилось. Сейчас же, поглядывая на дверь в служебное помещения и совмещая тайминги… Губы Киллиана трогает легкая улыбка, румянец появляется на бледных щеках. Ох, Мартин хочет его. Хочет так сильно, что ему хватило одного только вида в зеркало. Теплом расцветает в груди, и когда Стюарт слышит щелчок ручки, то тут же поднимает голову, встречаясь взглядом с Мартином. Он действительно выглядит менее напряженным, но смотрит на Киллиана так, словно на нем сошелся клином свет всего мира. Сердце Стюарта зацветает сильнее, он хочет что-то сказать… «Я хочу, чтобы ты смотрел так только на меня». Мысль ошеломляет Киллиана, бьет поддых… Господи. Да как же так. Неужели он так вот легко возьмёт и испортит многолетнюю дружбу — вдруг поняв, что влюблен в этого самого друга. Он немного расфокусирован, когда принимает следующий заказ, и когда кладет чек возле машинки, чуть зависая, теперь слышит от Мартина: — Все в порядке? Киллиан поднимает на него взгляд. И все сжимается. От его заботы, от его мягкости, от его… Всего. Но Лютеция просто так дружит. Он хороший друг. Что же, блять, делать. — Да, не беспокойся, — мягко отвечает Киллиан, все же улыбаясь ему, — просто устал. Скорее бы домой… И не остаться наедине с открытием. Но с тем, о ком это открытие.