Женить нельзя помиловать

- Ты женишься, Чуя-кун. В кабинете Босса Портовой мафии как всегда царят умиротворение и покой. За дверями и стенами штаба может происходить что угодно, и подчинённые могут сновать туда-сюда, то и дело устраивая хаос, но это место будто отдельная вселенная. Чуя помнит, как впервые оказался в этом кабинете, как оказывался в нём все последующие разы, и каждый раз ему казалось, что это место, как и его хозяин, неизменны. Это даже занятно. Столько всего было сказано и услышано в этих стенах, и столько эти стены пережили, а вид из панорамных окон на залив и Йокогаму всё такой же: открытый, красивый и захватывающий дух. Может, именно это каждый раз и удерживает Чую на грани от потери рассудка. Что бы ни происходило вокруг него, что бы ни происходило в Йокогаме, ему кажется, стоит оказаться в этом кабинете, и всё найдёт свой покой. Но не в этот чёртов раз. Сначала Чуе кажется, он ослышался. Понимаете, эти стены и в самом деле видели и слышали многое. Рандо, лаборатории N, Верлен, Шибусава, Гильдия, снова Шибусава, Достоевский, Ищейки, Небожители, перепись реальности мира, вампиры, мировое господство: и это только ключевые, самые крупные события. Чуя был в этих стенах, когда его шантажировали, когда его умасливали, когда его принимали в ряды мафии, когда отчитывали за нежелание работать с Дазаем, из-за чего тот проедал Мори мозги, когда поздравляли с успешной работой под руководством «Флагов». Был Чуя в этих стенах и когда «Флаги» погибли, решалась судьба Верлена, а после и во времена всё новых и новых потерь и последовавших за ними новых и новых побед. Чуя был в этих стенах, когда узнал, что Дазай предал мафию, и был среди этих же стен, когда узнал, что Дазай вновь объявился на горизонте. Многие, очень многие события произошли среди этих стен. Многое было сказано и сделано, и продумано, и загадано наперёд. Не раз и не два эти стены становились свидетелями настоящего безумия: от якобы воскресшего Старого Босса до порождённого Шибусавой из украденных способностей проклятого дракона. Было даже такое, что Мори уговаривал Чую из всех людей притвориться одной из девочек цветника Коё, потому что он якобы весь такой тонкий и изящный, и помощницам Коё не составит труда окутать его пудрой и тканями так, чтобы никто не признал в нём мальчишку. Чуя тогда очень явно выразил своё негодование - ремонт кабинета обошёлся дорого. Не то чтобы ему было жалко или стыдно. Он знал, что во всём этом воняющим бинтами деле замешан Дазай, так что нет, просто - нет. И вот новое безумие. Не самое сумасшедшее, впрочем. Знаете, драконы из способностей и переписывающие реальность Книги всё-таки помощнее будут. Это не значит, что Чуе нравится то, куда всё идёт. С другой стороны, что он может сказать о ситуации? С Достоевским было покончено раз и навсегда ещё около полугода назад. После этого было устроено грандиозное празднество, во время которого люди Порта, ВДА и Министерства даже не попытались переубивать друг друга. Потом... Хм, потом началась самая обычная работа. Точнее, не самая обычная, конечно, потому что за время занятости Порта Достоевским разная мелкая шушера начала забывать своё положение, и пришлось ставить их на место, но в целом ничего необычного. Поставки, договоры и договорённости, встречи и совещания, расследования, сбор информации, проверка старых контактов и заведение новых: всё шло, как шло и до очередного воцарившегося в мире хаоса. - Боюсь, я не понимаю, Босс, - выдержав паузу, признаётся Чуя. - Я должен жениться? Зачем? - И это правильная постановка вопроса, Чуя-сан, - сладко улыбается ему Мори; что не к добру. - Мне нравится, что в первую очередь тебя волнует вопрос «зачем». Это подтверждение того, как сильно ты вырос с тех пор, как присоединился к мафии. - При всём уважении, я в мафии без малого уже десять лет, - напоминает Чуя. - Я определённо изменился с тех пор, как оказался в этом самом кабинете в день нашей с вами первой встречи. Но это не значит, что я способен понять все те бесконечные планы, что без устали видоизменяются в вашей голове. - Что ж, планы могут меняться, но все они существуют давно и просчитаны на годы вперёд. Конкретно этот план претерпел значительные изменения из-за той информации, что я недавно получил, - задумчиво говорит Мори, откидываясь на спинку кресла и подпирая подбородок костяшками пальцев. - Суть заключается в том, что некая особа может привнести в наше дело большой вклад, но не собирается делать это задаром. Условием этой особы был брак с тобой, Чуя-кун. В голове мелькает мысль, что это говорит о нём, если он начинает всерьёз обдумывать сказанное Мори и не как вопрос любви, доверия и счастья, а как сделку, вложения и выгоду. С другой стороны, Чуя никогда не думал о браке как таковом. Люди встречаются, влюбляются, женятся, заводят или не заводят детей, иногда разводятся, а после умирают. Простой шаблон жизни стада в общей массе. Чуя никогда не хотел жену и никогда не хотел детей. Зачем ему всё это? Его не интересуют все эти «простые радости жизни». Он проводит в штабе больше времени, чем у себя дома, и ещё больше времени проводит за пределами штаба, день и ночь занимаясь работой. У мафиози его калибра вообще может быть семья? На это нужно время и, более того, лишние нервы, потому что семья в любой момент может обернуться рычагом давления. - Большой вклад, да? - ненавязчиво уточняет Чуя, поднимая хмурый взгляд на Мори. - Огромный. Бесценный. Несоизмеримый, - отвечает Мори, изучая его цепким взглядом; в его тоне больше нет беззвучного смеха, лишь серьёзность и явно выказанное намерение получить всё это. - Вы явно настроены серьёзно, Босс, - хмыкает Чуя, скрещивая руки на груди. - И с учётом выше озвученного, я могу понять, почему. Однако вы ведь не рассчитываете, что я буду тратить своё время на игры в любовь? Вы можете женить меня, раз для мафии это столь выгодно, но это будет всего лишь пустая печать в свидетельстве. Если эта ваша «некая особа» готова предоставить для вас всё необходимое в обмен только на это, пусть так. Но что, если эта «некая особа» предоставит вам необходимое лишь в том случае, если я буду соответствовать её представлению об идеальном принце? Не то чтобы я не смог бы пытать свою жену, - смешок, - если бы пришлось, но, полагаю, она имеет некое положение в обществе, и без последствий бросить её в пыточную будет нельзя. С лицом Мори происходят интересные перемены. Оно слегка вытягивается, брови взлетают, и с приоткрытых губ срывается тихое «о?». Это выражение удивления и даже изумления, и пусть Чуе приятно стать его причиной - немногие способны похвастаться тем, что смогли удивить Мори - он не понимает, что такого сказал, а потому склоняет в немом вопросе голову к плечу. - Это... Очень интересный подход к делу, Чуя-кун, - придя в себя, улыбается ему Мори. - Полагаю, твоя роль в качестве прекрасного принца обозначена не была. Эта особа сказала, что отдаст себя в распоряжение мафии в том случае, если Чуя-кун женится на ней; и всё. Но, конечно же, будет составлен договор, в котором будут прописаны все условия этого брака. Я знаю, что Чуя-кун не из влюбчивых и не из сентиментальных людей. Рассчитывать на то, что ты влюбишься в свою невесту с первого взгляда, я не собираюсь. - Тогда, - помедлив и ещё раз пробежавшись в голове по всему озвученному, Чуя пожимает плечами, - я не вижу причин отказываться. Если этот брак почти не повлияет на мою жизнь, но при этом принесёт пользу Порту, это весьма выгодная сделка. Ну а если что-то пойдёт не так, - мимолётная кривая ухмылка, - я уверен, мы с вами придумаем, что делать. - Конечно, Чуя-кун, - отзывается Мори, и в улыбке его проскальзывает нечто, похожее на привязанность и даже лёгкую нежность. - Я хорошо воспитал тебя, не так ли? - Не столько вы, сколько «Флаги», так что не отнимайте их заслуг, - криво улыбается ему Чуя, чувствуя привычный укол острой горечи от упоминания своих погибших друзей. И, казалось бы, только что они с Мори обсуждали сам факт его деловой свадьбы, а вот Чуя уже стоит в белоснежном смокинге на берегу залива. Огромный частный пляж был снят специально для этого торжества. Утрамбованный песок покрыт замысловатым узором из деревянного настила. Навесные шатры для гостей украшены прозрачными голубыми и оранжевыми завесами и живыми цветами. Бесконечные вереницы круглых столов тянутся от главной площадки во все стороны, и в центре каждого крошечные вазы с не менее крошечными букетами из синих и оранжевых роз. Где-то вдали играет живой оркестр. С залива дует ветер, принося запах свежести и водной прохлады. - И как только тебя угораздило, Чуя? Мой милый Чуя-тян, мне так жаль тебя. Дёрнувшись от удивления, Чуя опускает взгляд и видит стоящую рядом Элис. Она выглядит великолепно этим вечером. Белое платье с воланами на рукавах и вздутым подолом, лёгкие балетки и пышный бант в забранных на затылке волосах подчёркивают её юность и хрупкость невысокой фигурки. Она напоминает припорошенное пищевым золотом безе. Только её слова вот уж точно не вяжутся со сладостью сахара. - Элис-сан? - спрашивает он недоумённо. - О чём вы говорите? - Обо всём этом представлении, - взмахивает она рукой, а после качает головой и смотрит с неприкрытой жалостью. - Бедный, бедный Чуя-тян. Ты и не знаешь, в какой капкан вот-вот попадёшь. - Ах, Элис-чан, вот ты где! - выныривает из ниоткуда одетый в щегольский тёмно-серый костюм Мори, подхватывая её на руки. - Ну, ну, не надоедай Чуе-куну, ему нужно настроиться. Эти двое исчезают так быстро, что Чуя не успевает больше ничего спросить. Нахмурившись, он окидывает задумчивым взглядом собравшихся гостей, припоминая теперь, что Элис не первая, кто смотрел на него и говорил с ним так. Всё началось с Коё-анэ-сан, которая этим вечером выглядит совершенно обворожительно в своём темно-синем платье и с забранными в высокую причёску волосами. Она подошла к нему одной из первых, ласково сжала его щёки ладонями, будто выискивая что-то на дне глаз, а после мягко и трагично улыбнулась, похлопывая по правой щеке. - Мой милый Чуя-кун, ты так вырос и уже приносишь столь большие жертвы на алтарь своей верности мафии, - прошелестела она тихо и таинственно, как могла бы героиня какой-нибудь старой драмы. - Это очень смело и мужественно с твой стороны - вступить в этот брак. Мори-доно уверен, что никаких неприятностей не будет, но я хочу, чтобы ты знал: ты всегда, слышишь, всегда можешь обратиться ко мне. После неё из всех людей был Анго. Отбившись от людей Министерства, которых явно пригласили не просто так, а чтобы продемонстрировать очередное приумножение силы Порта через этот брак, он подошёл к Чуе и долгое время стоял рядом, глядя хмурым взглядом на рассадку гостей. После этого он повернулся к Чуе, рассматривал его какое-то время, подобно Коё, а после громко вздохнул и чуть наклонил голову. - Я не могу передать словами, как был удивлён известием о вашей свадьбе, - сказал он, вновь выпрямляясь и серьёзно заглядывая Чуе в глаза. - Я потерял право радоваться и переживать за вашу вторую половинку очень давно и всё же хотел попросить вас позаботиться о ней. Люди так хрупки, даже самые стойкие из них, Накахара-сан. Пожалуйста, помните об этом. После Анго к нему начала стекаться вереница поздравляющих, однако многие из них, если задуматься, смотрели на него с откровенным сочувствием и жалостью. Когда из всех людей Куникида Доппо вышел вперёд - потому что, конечно же, ВДА тоже пригласили - крепко пожал его руку и громко заявил, что восхищается его смелостью, стойкостью и верностью своему делу, Чуя так растерялся, что не смог ничего ответить. И вот теперь Элис-сан, повторившая всё то, что говорили до неё и другие. Из-за этого впервые с момента согласия на это представление по коже Чуи начинают бежать мурашки. Его не интересовала личность невесты, когда он давал Мори добро, но многие так встревожены и даже насторожены относительно неё. Кто она такая? Дочь видного политического деятеля? Какой-то сильный эспер из закромов Специального отдела? Может, какая медийная личность, славящаяся истеричным характером? А может, это и вовсе злобная холодная расчётливая мегера? В конце концов, именно такая могла бы потребовать в обмен на свои какие бы то ни было услуги брак с конкретным понравившимся ей мужчиной. А может, она просто привыкла получать всё, что хочет? Но даже так она должна обладать определённой властью сама или же иметь такую власть через своих родителей. Вспомнив, как Мори был удивлён, когда Чуя заговорил о крайних мерах в виде пыток, по его коже бежит новая дрожь. Кто она такая и какой властью обладает, что может предложить, если из всех вещей Мори так легко согласился на их с Чуей брак? Когда оркестр начинает играть традиционную свадебную музыку, Чуя невольно подбирается и вскидывает заостривший взгляд; замирает, теряя весь свой параноидальный запал, когда видит в конце ведущей к нему дорожки высокий тонкий силуэт. Кто бы ни был тем, кто выбрал европейские наряды на свадьбу вместо традиционных японских, он постарался на славу. Потому что, даже если лицо невесты скрыто длинной фатой - что отчасти нервирует - она выглядит неземной. Белое платье в пол свободно струится по её бёдрам. Верхняя часть платья будто состоит из двух частей: топа внизу и газовой блузки сверку. У этой блузки высокий кружевной воротник и пышные вздутые рукава. Когда невеста проходит до него и на мгновение поворачивается спиной, чтобы обойти помост и подняться по ступеням, глазам Чуи открывается стягивающий её талию корсет с жемчужным шнуром и россыпь крупных белоснежных бусин вместо обычных пуговиц. Фата длинная только спереди, а сзади Чуя может видеть причудливую причёску из длинных тёмных вьющихся волос и... Стоп. Это что, бинты поперёк спины невесты? Чуя застывает. В его голове вдруг начинают звенеть тревожные колокола. Его взгляд обращается на толпу гостей. Их так много, и люди Портовой мафии сидят рассредоточено и чуть в сторону, но он почему-то отчётливо видит лицо Коё, что промакивает влажные глаза кружевной салфеткой, и расстроенное личико Элис-сан, что легко машет ему ладонью с таким видом, будто Чуя в настоящее время стоит на носу военного корабля, что вот-вот отплывёт к дальним берегам. Мори рядом с ней откровенно избегает взгляда Чуи, а попавшийся вдруг на глаза Куникида Доппо кивает ему с суровым выражением лица, прижимает кулак к сердцу и выглядит так, будто отдаёт дань жертве Чуи. Какого хрена. Невеста теперь стоит перед ним, и Чуя резко разворачивается. Она выше него, в её руках букет из нежных белоснежных калл, но пахнет от неё не лёгким ароматом духов, а горечью грязной воды, мокрым бетоном, антисептиком, порохом и кровью. Священник начинает читать свою речь - откуда он взялся, только что его не было?! - а Чуя во все глаза смотрит на свою «невесту» и холодеет кровью, когда она, до сих пор не снявшая фату, склоняет голову к плечу тем едва уловимым плавным жестом, который Чуе чертовски хорошо знаком. Из-за этого его разум отключается, и Чуя не думает, что делает. Рывком подавшись вперёд, он хватает полы фаты и с силой дёргает их на себя. Музыка продолжает играть, священник продолжает что-то бормотать, и среди гостей не происходит и единого движения, когда фата выскальзывает из ослабевших пальцев Чуи. Ветер подхватывает её и уносит в сторону мутных вод залива, пока Чуя во все глаза пялится на стоящего перед собой проклятого Дазая Осаму; который вдруг застенчиво улыбается ему, опускает взгляд в пол, а после лукаво косится на него из-под ресниц. - Чуя такой нетерпеливый, - сладко шепчет он, негромко смеясь. - А как же традиция, что жених не должен видеть лицо невесты раньше времени? Чуя чувствует, как начинает куда-то проваливаться. Он пытается отойти, отшатнуться, но у него не получается. Опустив взгляд, он видит, как его ноги начинают уходить под песок, хотя только что он стоял на деревянном помосте. Сила гравитации не отвечает ему, и как бы он ни дёргался, его засасывает, засасывает, засасывает. А Дазай всё ещё там, всё ещё стоит перед ним, всё ещё одет в подвенечное платье. На его лице счастье, глаза сверкают, и когда он опускается на колени и касается щеки Чуи ледяными, будто у самой Смерти, пальцами, в этом прикосновении сосредоточена сама нежность. - Мило, так мило, Чуя, - шепчет он, лукаво щуря глаза. - Но традиция есть традиция, и ты нарушил её. Значит, тебя ждёт наказание. Чуя не успевает спросить, какое может быть наказание за то, что он чуть не женился на проклятом Дазае из всех людей, что уже является высшей мерой этого самого наказания. Его засасывает всё сильнее, песок уже на уровне его груди, шеи, подбородка, лица, а потом...

***

- Ауч! - вскрикивает, отшатываясь и отдёргивая руку от чужого лица, Дазай. - Чуя! Я тебя спасаю, а ты как всегда такой грубый! - Пошёл ты, ублюдок, - хрипит Чуя, глядя на него мутным глазами, пока пленивший его эспер, какая-то сумасшедшая девчонка в платье, которое подошло бы Сейлор Мун, с громким смехом сбегает из старого полуразрушенного склада. - Даже если Босс будет умолять меня на коленях ради твоего возвращения в Порт, я всё равно на тебе не женюсь. Сразу после этих слов запал его эмоций истощается, и он обмякает всем телом, теряя сознание и закатывая глаза. Дазай моргает; моргает ещё раз, изо всех сил стараясь понять, что он только что услышал. Когда они с Ацуши преследовали эту спятившую девчонку, погружающую своих жертв в неясные по воздействию, но явно высасывающие их жизненные силы сны, то вот уж точно не ожидал, что Чуя станет её жертвой. Мгновенно обозначив спасение его жизни главным для миссии приоритетом, он изо всех сил разыскивал зацепки, не зная покоя ни днём, ни ночью, чтобы, в конце концов, обнаружить этот логово-склад. Чуя был без сознания, когда он его нашёл, и явно задыхался в навеянном ему сне. Дазай успел привести его в сознание как раз вовремя, но вместо благодарности услышал... - Дазай-сан, я поймал её! - кричит откуда-то издалека под дикие женские визги Ацуши. Встряхнув головой, Дазай подхватывает бессознательного Чую на руки и направляется на выход, всё крутя и крутя в голове всё то, что услышал; а после над его головой загорается невидимая лампочка, и он одаривает Чую откровенно коварной улыбкой. Конечно, это не будет легко и просто, но Дазай в любом случае собирался вернуться в ряды мафии ещё после Гильдии. Шибусава и Достоевский помешали этому, как и все прочие последовавшие за ними проблемы, но теперь ведь всего этого хаоса нет? К тому же, Мори-сан всё это время продолжает умасливать его и даже использовал давление в виде возможности забрать в уплату долга ВДА перед мафией Йосано. А это значит что? Это значит, что он с вероятностью в девяносто с лишним процентов согласится на любые условия, которые выдвинет ему в ответ Дазай.

***

- Моя дорогая Элис-чан, ты видишь то же, что и я? - растерянно смотрит Мори на экран своего телефона, только что оповестившего перезвоном о входящем сообщении. - Тебе стоило утопить его, когда была возможность, - фыркает Элис, заглядывая в экран. - У меня никогда не было возможности - и желания - утопить его, - всё так же растерянно отвечает Мори, снова и снова перечитывая текст сообщения. - А стоило бы, - привычно вздорно, когда дело касается Дазая, бросает Элис и исчезает. Мори этого не замечает. Его взгляд всё ещё скользит по строкам сообщения, содержимое которого отказывается укладываться у него в голове. От кого: Дазай-кун. «Я согласен вернуться в мафию, но при одном условии, Мори-сан. Я хочу, чтобы чиби-Чуя женился на мне». - Дазай-кун, - наконец, тяжело вздыхает Мори; в тоне смешалось и раздражение, и усталость, и толика затаённого отчаяния. Отложив телефон, Мори окидывает взглядом свой кабинет, около получаса обдумывает все возможные развития событий, если даст на затребованное безумие согласие, а после поднимается из-за стола и неторопливо направляется к выходу из кабинета. Предложение Дазая с учётом выгоды и того факта, что «Двойной Чёрный» всегда был ближе, чем хотел казаться, звучит не так уж и плохо. Это не значит, что Чуя не впадёт в ярость, когда обо всём этом услышит, а Мори слишком любит свой совсем недавно обновлённый после ремонта - дорогостоящего ремонта - кабинет, так что локацию разговора лучше перенести; и, на всякий случай, как можно дальше от штаба Порта.

|End|