Временное решение

Даже если Вокс решит быть с ним запредельно жестоким, Аластор не сможет сопротивляться. Согласно условиям их новой сделки, за свою помощь, за свою демоническую энергию, один день каждую неделю Вокс может делать с ним всё, что только пожелает. Пока он пожелал раздеть, накормить до лёгкой приятной тяжести в теле, напоить подогретым сазераком, уложить в воздушно-мягкую кровать в специально выделенной для радио-демона комнате и почти нежно опутать проводами, но кто знает, что будет дальше... Если бы кто сделал Аластору ровно то же, что он сам Воксу, радио-демон испытал бы на нём все известные ему пытки, прежде чем убить с особой жестокостью. Разорвать саму душу и её жалку оболочку. Вокс с ним необычайно деликатен. Почему? После нескольких часов спокойного отдыха, за время которого удаётся даже поспать, Вокс лично приносит ему ужин: оленина с отборными трюфелями, сервированная рататуем, и виски отличной выдержки. Снова Аластор беспрекословно подчиняется, поедая всё, что подают. Сразу после трапезы Аластора укладывают на бок, а наэлектризованный язык оказываются в его предательски чувствительном ухе. - Нравятся мои ухаживания? Скажи да. - Да. - Я достойно хорош для тебя? Ответь согласием. - Да, более чем. И самое отвратительное в этом всём, что не приходится врать. Аластор лишь озвучивает правду. Ему действительно очень нравится то, как пляшет вокруг него имеющий над ним власть теле-демон. И очевидно, будь Вокс недостаточно хорош, недостаточно силён, чтобы суметь помочь, Аластор бы к нему низачто не сунулся. Не заключил бы эту позорную сделку и не вынужден был бы признавать вслух сии неприятные собственной самооценке истины. - Хочешь мой член, Ал? - Не прямо сейчас. - честный ответ и тут же ужасное осознание: на этот раз приказа отвечать утвердительно не было. Полноценный вопрос, предполагающий выбор. Он мог и должен был сказать нет, а выдал... "Хочешь мой член?" "Не прямо сейчас." - это катастрофа.