Secret Santa

За окном шёл снег, укладываясь на замёрзшую землю мягким белым пледом. До рождественских праздников оставались считаные дни — те самые, когда всё вокруг будто замирает в ожидании. Аудитория гудела азартным смехом. Стулья скрипели, кто-то вертелся на месте, кто-то нервно постукивал ногтями по столу. Всем не терпелось вытянуть заветную бумажку — маленький клочок бумаги, от которого, казалось, зависело слишком многое. Куратор хлопнула в ладоши, и шум нехотя стих. — С организационными моментами закончены, поэтому начинаем «Тайного Санту». Сейчас Феликс будет подходить к каждому, а вы с закрытыми глазами тянете имя. Он поднялся со своего места, натягивая дружелюбную улыбку и взял в руки рождественскую шапку. Бумажки внутри тихо шуршали. Начал с первой парты, протянув шапку вперёд. — Глаза закрываем, не подглядываем, — бросил кто-то с задних рядов, и в ответ раздался смешок. Первые пальцы нырнули в шапку. Кто-то вытаскивал бумажку быстро, будто боялся передумать, кто-то копался дольше, словно на ощупь выбирая судьбу. Раздавались приглушённые «о», фырканье, короткие вздохи. Некоторые тут же прижимали бумажку к груди, другие поспешно прятали в карман, оглядываясь по сторонам. — Думаю, правила всем известны, — продолжила куратор, поправляя очки и внимательно осматривая аудиторию. — Но напомню: менять или передавать бумажку запрещено. Бюджет — двадцать долларов. Она сделала паузу, задержав взгляд на паре студентов, уже хихикающих между собой. — И я очень надеюсь, что обойдёмся без хихонек, хахонек и фаллоимитаторов. Дарите то, что хотели бы получить сами. Феликс шёл дальше между рядами, а в аудитории нарастало напряжение — смех постепенно стихал, становился осторожнее, приглушённее. Взгляды больше не бегали хаотично, а цеплялись друг за друга, будто пытаясь угадать, кому и что выпало. Игра только начиналась, но ощущение было таким, словно кто-то уже вытянул не просто имя. Закончив, он вернулся на своё место. В шапке осталась последняя бумажка — для него. Как зачинщик игры, соблюдая правила, он закрыл глаза и сунул руку внутрь. Бумажка тихо зашелестела между пальцев, будто тянула момент. — Давай быстрее, — буркнул сосед по парте, слегка толкнув его в плечо и безжалостно разрушив момент. — Сейчас звонок будет. — Отвали, Джисон, — огрызнулся Феликс, открывая глаза и разворачивая свёрнутую полоску бумаги. «Хван Хенджин» Брови сами поползли вверх — удивление выдало его мгновенно, без шансов спрятаться. Кто бы мог подумать, что «создателя» игра и погубит. Именно он ещё в начале декабря предложил устроить Тайного Санту, перетащив старую школьную традицию в стены университета. И, к его удивлению, все согласились слишком легко. А теперь сердце сбивалось с ритма, а глаза раз за разом перечитывали имя. Хенджин понравился ему с первого дня. Высокий, подтянутый, всегда в рубашке и брюках — слишком аккуратный для студенческой суеты. И этот сладковатый запах… Феликс каждый раз ловил себя на том, что задерживает взгляд дольше дозволенного. Чаще всего обзор перекрывали длинные чёрные волосы, падающие на лицо, но иногда — внимательные глаза, сосредоточенно изучающие материал. Они завораживали. Пухлые губы, чёткий профиль — слишком много деталей для человека, которого он «просто знает по группе». — Кто тебе попался? — Джисон попытался заглянуть в бумажку, но ладонь сжалась раньше, чем тот успел что-то разглядеть. Звонок прозвенел резче и громче, чем ожидалось, обрывая возможный второй вопрос. — Пойдём, автобус сейчас подъедет, — бросил Феликс и торопливо начал сгребать вещи со стола, будто спешил не на остановку, а подальше от чужих взглядов. Джисон удивлённо вскинул брови, но спорить не стал. Закинул рюкзак на плечо и направился следом к выходу, пока Феликс уже шагал впереди, сжимая в кармане бумажку.

***

Их остановка была конечной: пары закончились раньше часа пик, и помимо них автобус оказался пустым. Феликс ещё на остановке надел наушники и теперь молча смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом проплывают заснеженные улицы. Джисон же смотрел на него, пытаясь разгадать мысли лучшего друга. Они были знакомы с пелёнок — их мамы рожали в одном роддоме с разницей всего в один день. Потом был общий детский сад, школа, одни и те же кружки. Поэтому родители не особо удивились, когда сыновья выбрали один университет, пусть и на разные специальности. Джисон понимал Феликса иногда лучше, чем самого себя — поддерживал, вытаскивал, знал, когда стоит промолчать. Именно поэтому это странное поведение настораживало и раздражало одновременно. — Так, блять, — не выдержал он и вытащил один наушник из его уха. — Кто тебе попался? Ты в последний раз так себя вёл на «Тайном Санте» в седьмом классе, когда тебе достался тот белобрысый. Он не помнил имени того мальчишки, в которого Феликс тогда был влюблён. Зато прекрасно помнил, как тот переживал, выбирая подарок, как собственноручно делал открытку с неровной надписью «С Рождеством». Помнил и то, как при всём классе открытка полетела в мусорку, как тот парень высмеял корявый почерк и неаккуратные буквы — разбив маленькое, ранимое сердце лучшего друга. Феликс молча смотрел на него, слушая этот поток догадок. — Стой… нет. Тебе попался этот… как его… Хван? — вдруг догадался Джисон. Имя одногруппника он помнил смутно — они никогда даже не здоровались. — Да… — голос Феликса дрогнул, вытаскивая за собой воспоминания. — Бля, купи ему открытку и подарочный набор шампуней, — фыркнул Джисон. Автобус затормозил, объявляя конечную остановку. Они подхватили вещи и вышли, и холодный воздух ударил в лицо, возвращая реальность слишком резко. Феликс плёлся медленно, будто тянул за собой не рюкзак, а собственные мысли. Джисон, не выдержав, подхватил его под локоть и, ускоряя шаг, перешёл на заговорщический шёпот: — Этот парень не выглядит засранцем, — начал он, словно продолжая разговор, который давно шёл у Феликса в голове. — Хочешь признаться в симпатии — подари два билета в кино или пригласи на ужин. Не хочешь — подари носки. Всё просто. Откажет — значит, не для него мама ягодку растила. — Легко сказать, — отозвался Феликс, даже не удивляясь, что Джисон снова угадал его мысли. — У тебя всегда всё просто. — А что тут сложного? — пожал плечами тот, слегка поскользнувшись на льду и машинально придерживая друга. — Мы взрослые люди, не дети. Он на секунду задумался и тут же добавил: — Или на каток пригласи. — Я не знаю, — Феликс неопределённо пожал плечами. — А тебе кто попался? — Ты, — хихикнул Джисон. — Ты в курсе, что Тайный Санта — от слова «тайна», и получатель не должен знать об этом заранее? — М, похуй, — беззаботно отмахнулся он. — Я ж не сказал, что подарю. Свернув во двор, они зашли в подъезд, поднялись на лифте на десятый этаж и оказались в небольшой квартире, которую им снимали родители.  Тепло жилища медленно оттаивало пальцы, но мысли Феликса всё ещё оставались где-то там — между снегом, бумажкой с именем и слишком живым «а что, если».

***

Дни сменяли друг друга слишком быстро. Феликс тонул в раздумьях: приглашение на «свидание» казалось ему слишком дерзким, почти навязчивым, а носки или шампунь — невежливым жестом, будто прозрачным намёком на чужую неухоженность. Джисон тем временем щедро накидывал идеи, и каждая новая была абсурднее предыдущей. Его тихие смешки вскоре переросли в откровенный стёб — вплоть до предложения обмотаться красной лентой и завязать на себе бантик. Феликс всё чаще залипал в соцсетях, просматривая профили Хенджина в попытке понять, что ему нравится. И это, на удивление, начало приносить плоды. Оказалось, Хенджин довольно популярен. Особенно его второй аккаунт — с картинами. Число подписчиков там давно перевалило за полсотни тысяч. Его работы были настоящими произведениями искусства и собирали сотни комментариев и тысячи лайков. В ту ночь, когда Феликс наткнулся на этот профиль, он пролайкал все посты подряд и один из них даже поставил на заставку телефона. Плачущий глаз и красный нос. Эти черты казались смутно знакомыми, будто выдернутыми из воспоминаний, но Феликс никак не мог вспомнить, кому они принадлежали. Время перевалило за полночь, а он всё так же, как и в последние дни, сидел на его странице. В который раз пересматривал актуальные истории из путешествий Хенджина — пейзажи, случайные селфи, обрывки чужой жизни. Он изучал каждый стоп-кадр, каждую фотографию, выискивая намёки на возможное присутствие спутника или спутницы. Любая тень за спиной, отражение в стекле казались подозрительными. Резко распахнувшаяся дверь заставила его вздрогнуть, будто поймали на чём-то постыдном. — Что делаешь? — весело спросил Джисон, откровенно забавляясь его реакцией. — Дрочишь? Заканчивай, мне скучно. — Бля, научись стучать, — огрызнулся Феликс. — Завтра, — ответил тот с интонацией «никогда». — Я повешу тебе колокольчик на шею. — Ага, — Джисон по-кошачьи забрался на кровать, где сидел друг. — Мяу. Он наклонился к экрану ноутбука, всматриваясь, и узнал знакомое лицо. — Так ты и правда дрочишь? — рассмеялся он. — Нет. Думаю, что подарить, — Феликс захлопнул крышку ноутбука. — Знаешь, он так много рисует… я бы подарил ему... — Картину по номерам? — перебил Джисон. — Ты издеваешься? Нет. Что-то для рисования: краски, холст, может, скетчбук, набор карандашей. — Хорошая идея, — протянул Джисон, а затем расплылся в ухмылке, — Подари холст и сертификат на минет. Отсосёшь так, что он кончит на него — получится картина страсти. Он залился смехом. — Помой рот с мылом, — Феликс закатил глаза, но всё же продолжил, — Только я вообще в этом не разбираюсь. Было бы классно узнать, чем он сам пользуется. — Спроси у его соседа по парте, — пожал плечами Джисон, — У Минхо куча фоток с ним в профиле, они явно давно дружат. — Мм… а это хорошая идея. Самая адекватная за последнее время. — Только его не было вчера и позавчера на парах. Может, заболел. — А ты внимательный, — приподнял бровь Феликс, — Понравился парень с котиками на свитере? — Да, — хищно, не скрываясь, ответил Джисон, — Хотел бы быть его котиком на свитере. Или свитером. — Так обвяжись ленточкой, завяжи бантик на члене и будь его подарком под ёлку. — Какая пошлятина. И вообще, я не его Тайный Санта, — фыркнул он, потом вдруг добавил, — Слушай, а напиши ему. — Час ночи. Ты думаешь, он не спит? — Ну утром ответит. Феликс взял телефон и, зайдя в Instagram, быстро застучал пальцами по экрану, набирая сообщение: «Привет, прости за позднее сообщение. Я Тайный Санта Хенджина и хотел бы подарить ему что-то для рисования. Мог бы ты подсказать, что именно?» «Только не говори, что я спрашивал». Ответ пришёл почти сразу. t.leeknowsaurus: «Привет. Да ничего страшного. Хенджину ничего не нужно для рисования». «?» t.leeknowsaurus: «Он недавно нормально так затарился». «О, это хорошо… но одновременно плохо». «А что тогда можно подарить?». t.leeknowsaurus: «Чехлы на телефон. Он купил новый, а чехол так и не выбрал». t.leeknowsaurus: «Возьми пару каких-нибудь». «А что за телефон?» t.leeknowsaurus: «17 Pro». — Буржуй хуев, он же только недавно вышел, — пробормотал Джисон, заглядывая в переписку через плечо. «Хорошо, спасибо большое))» t.leeknowsaurus: «Тогда и ты мне помоги. Я дарю подарок Хану, но не знаю, что подарить». Феликс тут же отвернул телефон, будто защищая что-то слишком личное. — Что он написал? — не дочитав, спросил Джисон. — Алло. Он попытался заглянуть, но Феликс ещё сильнее развернул экран. — Не важно. — Как это не важно? — возмутился Джисон. — Феликс, что он написал? Вместо ответа Феликс быстро набрал сообщение, отправил его и тут же заблокировал телефон, прикрывая экран ладонью. Джисон тут же ринулся в атаку — попытался выхватить телефон, заглянуть хотя бы краем глаза. Он ворчал, матерился, почти кричал, пока всё-таки не вырвал аппарат из рук. Но радость длилась недолго: экран оставался тёмным — пароль он, разумеется, не знал. — Пидор, — буркнул он, тыкая в дисплей наугад и возвращая телефон обратно.

***

В большом торговом центре пахло Рождеством — елью, корицей и чем-то тёплым, почти забытым. Запах накрывал внезапно, сбивал дыхание, утаскивал в детство: туда, где тележка скрипела под тяжестью продуктов, а мама быстрыми штрихами вычёркивала пункты из списка, не поднимая головы. Феликс скользнул взглядом вдоль витрин. Отражения, вывески, чужие пакеты, спешка. Чехол. Ему нужен был просто чехол — ничего больше. Он машинально считывал логотипы магазинов, отбрасывая неподходящие, как лишние мысли. Для себя он всегда заказывал всё онлайн. Ждать — не проблема. Но сейчас времени не было: до Тайного Санты оставалось три дня, и эта цифра неприятно пульсировала где-то под кожей, не давая расслабиться. Феликс переминался с ноги на ногу, сжимая пальцы в кроссовках, пытаясь прогнать холод, который въедался в стопы. Ждать на улице было глупо. Джисон, как всегда, опаздывал. Феликс после пар почти бегом добрался сюда, а тому ещё нужно было закрывать хвосты, накопившиеся за семестр. Джисон клялся, что сдаст курсовую и догонит его по дороге — Феликс слышал это обещание уже не в первый раз. — Эй, Феликс! Знакомый голос ударил в спину. Он обернулся — и тут же столкнулся взглядом с запыхавшимся Джисоном. Тот согнулся пополам, упираясь руками в колени, жадно хватая воздух. — Прости… Жаба заставила устно пересказывать курсовую, — выпалил он, едва переводя дыхание. — Ладно, — Феликс только усмехнулся. Он знал приставучесть преподавательницы. — Пойдём. Подхватив друга под локоть, он почти потащил его к первому магазину — туда, где мог найти подходящий подарок. — Ты серьёзно собрался дарить чехол? — М. Да. Лучший вариант. По правде говоря, он сомневался. Прокручивая это в голове на парах, по дороге в торговый центр и даже сейчас. Но ничего лучше придумать так и не смог. Рождественская открытка, чехол и шоколадка — максимум ненавязчивого подарка. Без намёков. Без свиданий. Просто приятная мелочь. Но кто бы мог подумать, что найти чехол на новую модель окажется так сложно — почти невозможно. В одних магазинах его просто не было: не завезли, разобрали, закончились. В других — были, но не те. Прозрачные, цветные, чёрные — всё казалось неправильным, чужим, не тем. Сегодня на перемене Феликс невольно зацепился взглядом за телефон Хенджина. Хотя зацепиться было легко — его сложно было не заметить. Ярко-оранжевый металл вспыхнул в руках, мгновенно бросаясь в глаза, будто нарочно. Джисон, разумеется, не упустил шанс влезть со своими комментариями: — Слушай, — оживился он, — а если взять тёмно-зелёный? Представь: оранжевый телефон, зелёный чехол — черепашка-ниндзя. Феликс только закатил глаза и пошёл дальше. Шаги отдавались глухой усталостью в ногах, магазины начинали сливаться в одно сплошное пятно из света, музыки и мишуры. Он снова и снова вспоминал тот телефон — как металл вспыхнул оранжевым на перемене, как Хенджин небрежно крутил его в руках. Слишком яркий. Слишком… его. Любой чехол казался либо скучным, либо неуместным, словно чужая оболочка. — А если ярко-розовый? Прям пикми, — не унимался Джисон. Феликс молча протянул ему пакет с ёлочными украшениями. Гирлянды звякнули, шарики тихо стукнулись друг о друга. — Я просто хочу домой, — простонал друг, останавливаясь. — Мои ноги официально объявили забастовку. — Ещё один магазин, — упрямо сказал тот. — Ты одержим. — Возможно. И, честно говоря, он сам это понимал. Сделав короткий перерыв между похождениями, они рухнули на лавочку, раскинув уставшие ноги. Феликс откинулся на спинку, прикрыв глаза: раздражение и бесконечные неудачные поиски наконец догнали его. Он лениво скользил взглядом по витринам — без интереса, по инерции, — пока внезапно не зацепился за одну вывеску. Типография. Феликс моргнул, перечитал. Зрачки расширились. «Печать на футболках, кружках, чехлах…» Щёлкнуло. Будто лампочка вспыхнула прямо над головой. Феликс резко выпрямился — и уже в следующую секунду ноги сами понесли его вперёд. — Эй, ты куда?! — окликнул Джисон. — Подожди, сейчас вернусь, — бросил Феликс на ходу, даже не оборачиваясь. Небольшое помещение встретило их уютом и тишиной. За прилавком сидел мужчина средних лет, углублённый в газету, — лампа над стойкой мягко подсвечивала страницы. — Здравствуйте, — первым подал голос Феликс. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — мужчина отложил газету и посмотрел поверх очков. — У вас на вывеске написано, что вы печатаете на чехлах. Можете показать, как это выглядит? — воодушевление в голосе Феликса выдало его с головой. Мужчина кивнул и достал с витрины несколько образцов. — Силиконовая основа, цвет выбираете сами. Здесь печатается изображение, — он постучал пальцами по поверхности, — и сверху заливается тонким слоем смолы. Он поднял взгляд: — На какую модель нужен чехол? — Семнадцатый про. — Ох… — мужчина чуть выдохнул. — Основы только пришли на склад, придётся подождать. Когда он вам нужен? — На двадцать четвёртое декабря. Мужчина бросил взгляд на висящий рядом календарь, быстро прикинул. — Должны успеть, — наконец улыбнулся он. — Приходи утром двадцать четвёртого. Изображение вышли на эту почту. — Хорошо, — Феликс уже доставал телефон, спешно пролистывая галерею. Ещё на лавочке он понял, что хочет напечатать на чехле одну из работ Хенджина. Но какую — так и не решил. Слишком много. Слишком хороших. Поэтому в итоге он выбрал одну из собственных обоев на телефоне — ту, к которой возвращался чаще всего. — Красивая картина, — сказал мужчина, открыв изображение на ноутбуке. — Кто автор? — Получатель подарка, — ответил Феликс и невольно улыбнулся. — Это на Тайного Санту. — Хороший подарок, — одобрительно кивнул мужчина. Феликс почувствовал, как внутри становится легко. Улыбка не сходила с лица, он наконец выдохнул — спокойно, по-настоящему. Согласовав цвет основы и мелкие детали, поблагодарив мужчину, он вышел с тёплым, почти щемящим ощущением в груди. Теперь всё было правильно.

***

Бля. Ну нет, — пронеслось в голове. Двадцать четвёртое наступило слишком быстро — как снег на голову. Феликс вышел из типографии с пустыми руками. Мороз щипал глаза, но жгло вовсе не от холода. Разочарование резало изнутри. Продавец смотрел виновато, будто принимал этот провал на себя. Из-за метели основы для чехла пришли слишком поздно. Смолу даже не успели нанести — не хватило времени, не хватило дня, не хватило удачи. Ноги подкашивались. Подарочный пакет с открыткой и шоколадкой предательски болтался в руке — пустой, лёгкий, бессмысленный. Когда Феликс добрался до университета, он рухнул на своё место, уронил голову на парту и закрыл лицо руками. Слишком много сил. Слишком много ожиданий. И ничего — в итоге. — Феликс, — Джисон тряс его за плечо. — Феликс, ты чего? Феликс поднял на него заплаканные глаза. Джисон резко вдохнул, ошарашенно замер. — Чехол… не сделали. — Что, блять? Почему? — Из-за метели. Не успели. — Суки, — выдохнул Джисон и закатил глаза. — Только не реви. Что-нибудь придумаем. Он обнял Феликса за плечи, неуклюже поглаживая по спине, чуть покачивая — как умел. — Эй, — добавил тише. — У тебя макияж поплыл. Пойдём, вытрем. И правда — тушь предательски потекла от слёз. Феликс всхлипнул и кивнул. Он же так старался: с утра носился по комнате, долго выбирал, что надеть, возился у зеркала, неумело, но старательно нанося макияж. И всё это — зря. Он поднялся с места, рюкзак тяжело повис на плече. Кажется, ноги превратились в вату — каждый шаг давался с усилием, будто он тащил себя сквозь непроглядную усталость. Холодная вода в уборной казалась спасением. Хотелось швырнуть лицо в кран, вдохнуть ледяной поток, проснуться в кровати и понять, что всё это был всего лишь кошмар. Но реальность не отпускала. Она была жестокой и безжалостной, сжимала грудь, давила плечи, приковывала взгляд к пустому подарочному пакету и шептала: «Это правда». Феликс вернулся в аудиторию. Она была наполнена весёлым смехом, из колонки тихо доносилась рождественская музыка, давящая на виски. Он тихо сел, наблюдая за входящими. Желание предупредить Хенджина перед игрой, оправдаться, сжимало грудь и душило изнутри. Через пару минут Хенджин вошёл. Поздоровался, кинул вещи на парту — и тут же исчез в коридоре. — Феликс… — прошептал Джисон. Но Феликс встал, тихо бросив: — Я скажу Хенджину о подарке. Выйдя в коридор, он был переполнен эмоциями. Быстро пробежав глазами по всем, он заметил его и направился прямо к нему. Хенджин стоял у окна, погружённый в телефон, с лёгкой улыбкой на губах. — Хенджин, — окликнул его Феликс, подходя ближе. — Я… я твой Тайный Санта… Твой подарок… он ещё не готов… Можно подарить позже? Слова застревали в горле, глаза предательски слезились. Но Хенджин улыбнулся, мягко положив руку на плечо. Дрожь пробежала по телу от прикосновения. — Всё хорошо. Не переживай. От этой тёплой улыбки и внимательного взгляда сердце Феликса начинало биться быстрее. Тот был выше почти на голову, но это только усиливало ощущение. Звонок на пару оглушил. Они вернулись на свои места, но Феликс едва слышал звуки — мысли крутились только вокруг Хенджина и подарка, который так и не успел. Джисон сидел рядом, слишком уж назойливо подбадривая взглядом, почти вызывая смех, чтобы отвлечь. — Что? — прошептал Феликс, чувствуя, как щеки горят. — Ничего, — тихо ответил Джисон, с хитрой полуулыбкой. В аудиторию вошла куратор, каблуки по полу звучали как маленькие выстрелы. — Доброе утро, — начала она. — Соберите стулья в конце кабинета. После приветствия все послушно двинулись по её указаниям, парни помогали девушкам переносить стулья. Феликс почувствовал, как руки слегка дрожат, когда он взял свой стул. — Пойдём по списку, — улыбнулась куратор. — Надеюсь, каждый останется с подарком. От волнения сводило колени. Он сидел напротив Хенджина, хоть и через пару метров, рядом с ним — Минхо, слегка кашлявший после болезни. Джисон толкнул его в руку и, наклонившись, прошептал на ухо: — Ох, этот свитер с котиками. Хихикнув, чуть косо поглядывал между ними. Он так и не рассказал, что написал Минхо. Но взгляд всё равно скользил к Хенджину. Сердце будто подпрыгивало при каждом движении того, при каждом кивке или улыбке. Куратор пошла по списку. Одногруппники поднимались по очереди, дарили подарки: кто-то неловко хихикал и благодарил, кто-то закатывал глаза, распаковывая сюрприз. Атмосфера была одновременно весёлой и напряжённой — праздничная, но с каплей нервного ожидания. Ожидание и страх провала переплетались, делая воздух густым. Минхо был перед Феликсом по списку. Он поднялся со своего места. Джисон оглядывался, пытаясь угадать, кому достанется подарок, но парень шёл прямо к ним. — Счастливого Рождества, — сказал Минхо, протягивая пакет Джисону. Тот замер, слегка раскрыв рот, потом буркнул: — Спасибо… и тебя. Феликс, сидящий рядом, улыбался, наблюдая за лучшим другом. Джисон нервно хихикал, доставая содержимое пакета, и его глаза светились смесью удивления и радости. — Откуда он знал? — тихо прошептал Джисон. Но пазлы сложилась слишком быстро. — Феликс, ты знал! Внутри пакета оказались новые медиаторы с котиками, струны для электронной гитары, которая сводила с ума его соседа по квартире, пара стикеров с теми же котами и шоколадный Дед Мороз. Всё это было тщательно подобрано, с юмором и теплом, точно так, как Джисон любит. Феликс чувствовал, как внутри что-то щемит — радость друга, его смех, маленькое чудо момента. Всё это делало ожидание и все переживания совсем неважными. Пока куратор не назвала его имя. Ноги предательски подкашивались. Поднимаясь, он старался не смотреть Хенджину в глаза, сунул пакет и быстро вернулся на своё место. — Спасибо, Феликс, — раздалось тихо в спину. Лицо горело от стыда. Он мечтал как можно скорее вручить главную часть подарка, но это придётся отложить до Нового Года — каникулы мешали. Куратор продолжала называть имена, но Феликс уже не ничего слышал, погрузившись в собственные мысли. Пока Джисон не толкнул его в плечо и не сунул на колени пакет с подарком. — Счастливого Рождества, — сказал тот с едкой ухмылкой. Он заглянул внутрь. Ничего удивительного — живя вместе, они давно привыкли к странным привычкам и взаимным жалобам. Когда Феликс недавно запачкался, готовя на кухне, Джисон заявил, что нужен фартук. Но быть Джисоном означало, что фартук не мог быть обычным: на нём был изображён обнажённый пресс в трусах с котами. В пакете оказалась ещё форма для выпечки. Но глаза Феликса округлились, когда он понял, чем ещё был наполнен пакет, блестящая фольга по началу показалась наполнителем, но присмотревшись разглядел упаковки презервативов. Он покраснел, переводя взгляд на довольного друга, который лишь подмигнул, сдерживая смех. Феликс одновременно раздражался, смущался и не мог удержаться от улыбки — это был Джисон в полном своём амплуа: с юмором, издёвкой и теплом, которое, несмотря ни на что, согревало. Имя Хенджина с уст куратора ударило под дых. Он поднял глаза и застыл, видя, как тот вручает подарок одногруппнице, улыбаясь той же мягкой, тёплой улыбкой, что и ему.   Сердце сжалось, в груди будто что-то защемило, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Каждое движение Хенджина отдавалось внутри, заставляя кровь бурлить и дыхание прерываться. Безобидная игра, «создателем» которой он был, подошла к концу спустя полчаса. Пропустив поздравления от куратора, Феликс подхватил Джисона под локоть, тихо извинился и выскочил из аудитории, желая раствориться в коридоре и исчезнуть с концами.