круиз зимних огней

21 декабря

Ин Хо проходил регистрацию с билетом в руке и небольшим чемоданом. Ничего лишнего: одежда, ноутбук, документы. Достаточно, чтобы провести на борту почти две недели. Вокруг было шумно: пассажиры переговаривались, кто-то смеялся, кто-то фотографировал корабль и народ постепенно проходил внутрь. Сегодня рождественский рейс "Winter Lights Cruise" отправлялся в путь — в Индийский океан. Без спешки, без привязки к портам, будто сам океан и становился конечной точкой на это время. Ин Хо поймал себя на мысли, что находиться здесь, по эту сторону, было так непривычно. Вместе со всем этим — билетами, толпой, очередью, шумом и ожиданием. Он присутствовал не на каждом рейсе, это случалось не так часто, но когда он все-таки бывал здесь, то обычно в это время находился уже на борту. Именно в эти часы, когда проходила регистрация, он находился на капитанском мостике, вместе с капитаном Паком. Наблюдая, как корабль медленно отходит от порта и берет курс в океан. Именно поэтому стоять сегодня в общей очереди вместе с пассажирами, слушать чужие разговоры и ждать, пока его пропустят, казалось странным. Почти неправильным. Но это было частью плана. Раствориться в толпе, не выделяться, посмотреть на все так, как видят пассажиры. Когда очередь двинулась, Ин Хо сделал шаг вперед вместе со всеми. – Ин Хо заселился быстро. Разобрал часть вещей, проверил, насколько хорошо убрано в его каюте, после чего вышел на корабль. Формально, как пассажир. Фактически, как человек, который знал этот лайнер наизусть. Потому что он был его владельцем. Мужчина ходил по палубам, задерживался у кафе и ресторанов, заглядывал в общие зоны, иногда просто останавливался, будто разглядывал интерьер или вид за окнами. На самом же деле он смотрел, как работает экипаж. Кто реагирует сразу, кто теряется, кто слишком расслаблен в первый же день. Проверял аккуратно и незаметно: под видом обычного пассажира, который осматривается и привыкает к пространству. Никто из обычного персонала не знал его в лицо. Знали имя, как владельца, где-то в документах, в отчетах. Но не больше. И он хотел, чтобы так оно и оставалось. Эти дни он собирался провести под видом обычного пассажира по имени Ен Иль, без статуса и без роли, отмечая детали, которые обычно ускользали при обычных проверках, когда никто не ждал оценки и не думал, что за ними наблюдает начальство. Когда все просто по-настоящему. После прошлого рейса он перестал доверять отчетам. Летом произошел неприятный инцидент с VIP-гостем, и это был не скандал ради скандала, здесь случилась целая цепочка ошибок, связанная с тем, что экипаж недостаточно хорошо выполнял свою работу и коммуникация между ними происходила достаточно плохо. До прессы не дошло, конфликт был улажен, часть персонала была уволена, другая часть отправлена на тренинги, как личные, по своей специальности, так и командные. Потому что когда что-то случается, экипаж должен работать как единая система, где каждый полностью понимает друг друга и свои обязанности. И теперь ему было важно увидеть, как экипаж работает без напряжения и без страха ошибиться «не при тех». Как принимает решения, когда «верхушки» нет рядом. Как выглядит этот лайнер не в презентациях, а в реальности. О его временной роли и о том, что он был на борту, знали только капитан Пак и несколько человек из руководства. И этого было достаточно. И уже к вечеру Ин Хо почувствовал, что устал сильнее, чем рассчитывал. Не физически, а скорее от постоянного напряжения, от необходимости все время быть внимательным, считывать, запоминать, не показывать, что именно он смотрит и зачем. Хван вернулся в каюту, закрыл за собой дверь и первым делом направился в душ, смывая с себя весь этот день под теплыми струями воды. И когда он вышел, мысль в голове зародилась почти сразу и без сопротивления: ему нужно выпить. Поэтому он высушил волосы, решив не укладывать их и оставив спадающую на лоб челку, переоделся в чистую и аккуратную одежду, которая подойдет для такого заведения. Он отправился туда, где обычно оказывался в другие рейсы, на которых он присутствовал — в свой любимый бар. Тот, где ему нравилась атмосфера и играла живая музыка. Поднявшись на лифте на два этажа выше и пройдя еще немного по палубе, Ин Хо завернул в сторону бара и вошел внутрь. Его сразу накрыла музыка — такая мягкая, теплая, живая. Джаз, сыгранный не для фона и не для галочки. На его лице впервые за несколько дней появилась легкая, почти неосознанная улыбка. Бар был полутемным, с глубоким и элегантным красным освещением, которое не резало глаза. Это небольшое, камерное, но действительно уютное место. На сцене музыканты играли так, будто в зале не существовало никого, кроме них. Без показной виртуозности, без желания понравиться. Просто отдаваясь своему делу со всей душой. Ин Хо задержал на них взгляд. Два года назад он нанял этих ребят лично. Помнил прослушивание, помнил, как сразу решил, что они подойдут именно сюда. И каждый раз все больше убеждался, что не ошибся. Вот кто вообще не требовал какой-то дополнительной проверки. Хотел бы он тоже иметь такую же страсть к чему-то, а не просто существовать. Ин Хо выдохнул и направился вперед, садясь за высокий стул у барной стойки. Бармен встретил его коротким приветствием. Ин Хо кивнул в ответ. Лицо парня было незнакомым. Значит, новенький. Он отметил это машинально, без особого интереса, скорее по привычке. Когда ему протянули меню, Ин Хо пробежался взглядом по строкам. Мысль заказать что-нибудь сложное пришла сама собой. Какой-нибудь перегруженный коктейль с длинным названием и еще более длинным списком ингредиентов. Просто чтобы посмотреть, как бармен с этим справится. Это уже слишком. Он едва заметно усмехнулся и закрыл меню. — Виски, — коротко сказал Ин Хо вместо этого. Бармен кивнул и развернулся к полкам. Ин Хо оперся локтем о стойку и снова перевел взгляд на сцену. Музыка продолжала течь ровно и уверенно, не требуя от него ничего взамен. И он позволил себе просто слушать. Без проверок, оценок и мысленного списка замечаний. По крайней мере, на этот вечер. Хван огляделся. Бар был заполнен людьми и их разговорами. Кто-то болтал, кто-то смеялся, а кто-то просто уткнулся в телефон. Он мысленно фыркнул, отмечая это почти с раздражением. Казалось, никто из этих людей не наслаждался ни музыкой, ни атмосферой. Искренне, по-настоящему. Будто все это было лишь фоном, декорацией, которую можно не замечать. И, как ни странно, это Ин Хо немного задело. Он снова посмотрел на сцену, а затем дальше, вдоль барной стойки. И там его взгляд зацепился. В другом конце сидел мужчина примерно его возраста. Тоже кореец. И хоть он был действительно симпатичным, Ин Хо задержал на нем взгляд не только из-за этого. Было что-то еще. Этот мужчина смотрел на сцену, не отвлекаясь. Слабо покачивал головой в такт музыке и так же легко улыбался. Не кому-то, а самой мелодии. Не считая Ин Хо, он был единственным, кто действительно слушал. Ин Хо поймал себя на том, что не может оторваться. Просто смотрит. Дольше, чем он обычно себе позволял. Внутри щелкнуло чем-то странным, непривычным, и он уже собирался наконец отвернуться, когда мужчина вдруг повернул голову, словно почувствовав на себе взгляд. И улыбнулся ему. Ин Хо тут же отвернулся, почти резко. Он почувствовал глупую, неуместную неловкость, словно его поймали за чем-то неприличным. Он сделал вид, что слишком заинтересован сценой, потом стойкой, потом чем угодно, лишь бы не смотреть обратно. Виски поставили перед ним как раз вовремя. Он взял стакан, сделал глоток и выдохнул. Он уже успел о чем-то задуматься, разглядывая янтарную жидкость в стакане, когда почувствовал движение рядом. Кто-то остановился слишком близко и это явно было не случайно. Ин Хо слегка обернулся, подняв голову. Перед ним стоял тот самый мужчина. — Тоже нравится музыка здесь? Он интересовался искренне, спокойно. Без попытки казаться остроумным. Просто вопрос, как будто они уже какое-то время разговаривали. Хван на мгновение растерялся. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы он почувствовал себя не так собранно, как привык. Потом он кивнул. — Да, — сказал он и, помедлив, добавил: — Я вообще люблю джаз. — Я никогда раньше не слушал его вживую, — мужчина улыбнулся чуть шире. — Но я и в круизе-то вообще впервые. Ин Хо слабо улыбнулся ему в ответ, а потом, почти поспешно, указал на свободный стул рядом с собой. — Вы... Садитесь. Боже, почему я такой растерянный? Ему это было совсем не свойственно. Мужчина посмотрел на него с тем же теплым выражением и кивнул. — Спасибо. Он опустился на стул рядом, поставив на барную стойку бокал с пивом. Ин Хо невольно, но заинтересованно скользнул по нему взглядом: по плечам, по рукам, по стройным ногам. А когда мужчина уже сидел, Ин Хо снова посмотрел на него так, будто ничего этого не было, и легко улыбнулся. — Как вас зовут? — Сон Ги Хун. А вас? — О Ен Иль, — имя легло на язык привычно и спокойно, как будто он носил его всегда. С одной стороны, ему необязательно было представляться фальшивым именем, а с другой, его мог услышать бармен, да и вообще... Так будет лучше. Он Ен Иль на эти несколько дней. И есть вероятность, что Ги Хун мог узнать его по настоящему имени. А этого Ин Хо совсем не хотелось. Сейчас ему хотелось хорошо провести вечер. Ги Хун его действительно заинтеросовал, и он не против приятно провести еще и ночь. Так что дальше... Он будет добиваться того, чтобы это случилось. Он снова посмотрел на Ги Хуна — уже внимательнее, без спешки. — Значит, вы первый раз в круизе? Еще и рождественском. — На самом деле, я выиграл путевку, — Ги Хун усмехнулся. — До сих пор до конца не верю, что это правда. Ин Хо даже понимал, о каком выигрыше он говорил. Они делали несколько таких выигрышных мест, в том числе и в Корее. Обычно через банки. Очень легкий способ выиграть путевку — просто оплачиваешь покупки картой и ты уже в системе среди участников. И получить билет на круиз может кто угодно, обычно это три таких везунчика, выбранных рандомно. — И как ощущения? — Ин Хо чуть наклонил голову, глядя прямо на него. — Пока не разочаровались, Ги Хун-ши? — Пока нет. Особенно сейчас, — Ги Хун посмотрел на сцену, потом снова на него. — Можем, кстати, перейти на «ты». Если хотите. Ин Хо заметил это «сейчас». Отметил. — Я не против, — он чуть улыбнулся ему и сделал небольшой глоток виски, дав паузе повиснуть. Ровно настолько, чтобы она стала ощутимой, но не неловкой. Они проговорили почти час. Время прошло незаметно: в музыке, в разговорах, в паузах между фразами. Когда стакан Ин Хо опустел, Ги Хун заметил это раньше, чем он сам успел подумать о следующем глотке. — Хочешь еще? — спросил он, кивнув на стакан. Ин Хо на секунду удивился, но не показал этого и просто кивнул. И Ги Хун попросил бармена подать еще виски, будто это было чем-то совершенно естественным между ними. Это оказалось... Приятно. Непривычно приятно. Ин Хо позволил этому ощущению сохраниться в нем. Он давно так себя не чувствовал. Без внутреннего напряжения, без необходимости держать дистанцию, без привычного контроля над каждым движением и словом. Со временем они сидели уже ближе друг к другу. Так, что их колени под стойкой соприкасались, и никто из них не торопился отодвинуться. Иногда Ги Хун касался его, мимоходом, во время смеха, чуть задевая руку или плечо. Может, он просто был тактильным сам по себе и это действительно было случайно. Но со стороны Ин Хо — нет. Он отвечал тем же. Чуть дольше задерживал взгляд. Не отстранялся, когда расстояние сокращалось. Но все же, чем больше он наблюдал за Ги Хуном, тем отчетливее чувствовал, что этот интерес взаимный. Не резкий и напористый. А теплый и нарастающий. В какой-то момент Ги Хун повернулся к нему чуть ближе и, усмехнувшись, спросил: — Почему ты вообще решил отметить Рождество и Новый год на лайнере? Лично меня бы здесь точно не было, если бы не путевка. Ин Хо задержал взгляд на его лице, потом сделал глоток виски и ответил спокойно, почти безразлично: — Я здесь не из-за Рождества. Он сказал это просто, без какой-то тяжести. Но все же в его голосе проскользнуло что-то, что Ги Хун наверняка уловил. — Тогда из-за чего? — уточнил Ги Хун тихим голосом, аккуратно и мягко. Ин Хо на секунду задумался. Он не хотел врать Ги Хуну, но и сказать истинную причину тоже не мог. Поэтому озвучил то, что и так было своего рода правдой: — Хотел сменить обстановку. И если честно... Я не люблю Рождество. Давно его не отмечал... — он усмехнулся едва заметно, скорее себе, чем Ги Хуну. Потом добавил тише: — И не чувствовал эту атмосферу праздника. Для меня это обычный день. Ги Хун смотрел на него все так же мягко и, улыбнувшись, сказал: — Тогда стоит поменять твое мнение. Ин Хо вновь чуть усмехнулся, не воспринимая это всерьез. Скорее, как милую, почти наивную идею. Он сделал очередной глоток виски, а затем повернулся к Ги Хуну ближе, опираясь локтем о стойку, сокращая дистанцию уже намеренно. — Ты всегда берешься за такие амбициозные задачи? — в его голосе появилась игра, легкая, лениво-насмешливая. Он смотрел прямо на Ги Хуна, не отводя взгляд. Ги Хун тихо усмехнулся. — Только если мне интересно. — Тогда мне повезло с компанией. Ги Хун улыбнулся. Задерживая на нем взгляд чуть дольше, чем раньше. — Думаю, это взаимно. Ин Хо не ответил сразу. Он приблизился к Ги Хуну, положив руку на плечо, и наклонился, говоря ему на ухо: — Хочешь продолжить вечер…. В более спокойной обстановке? — он помедлил всего секунду и добавил так же тихо: — Например, в твоей каюте. Сказав это, он отпрянул, чтобы снова поймать взгляд Ги Хуна, посмотреть на его реакцию. Ги Хун смотрел на него несколько секунд, явно не торопясь с ответом. Уголки его губ приподнялись. — Да, — сказал он просто. — Пойдем. Ин Хо усмехнулся, легко, почти довольно, вставая с барного стула. — Тогда веди. Музыка продолжала играть, но этот вечер теперь точно не собирался заканчиваться здесь. Ин Хо уже собирался расплатиться, но Ги Хун опередил его. Сделал это быстро и как-то буднично, словно так и должно быть. Ин Хо замер на мгновение, но останавливать его не стал. Легкая неловкость кольнула неожиданно — от того, что Ги Хун решил вдруг потратиться. Для Ин Хо эта сумма была бы совсем ничтожной, он бы даже не задумался о ней. Ладно. Он выдохнул и отвел взгляд, решив на этом не зацикливаться. В конце концов, это был выбор самого Ги Хуна. И, если быть совсем честным, ему даже понравилось. За него давно никто не платил — не так, не без расчета и не из необходимости. Просто потому, что захотелось. — Спасибо, — сказал он уже у выхода из бара, тихо, почти между делом. Ги Хун лишь улыбнулся в ответ. – Из бара до каюты они шли, тихо посмеиваясь с каких-то глупостей, будто алкоголь, атмосфера и музыка сделали свое дело. Ин Хо шел, держась за рукав Ги Хуна, а тот за его запястье. Шаги были чуть неточными, движения расслабленными, предложения не строились и обрывались где-то на полпути, заканчиваясь смехом. Коридоры лайнера были освещены мягким светом, где-то слышались голоса, изредка они встречали других людей, но в основном многие уже отдыхали у себя после насыщенного первого дня. Каюта Ги Хуна оказалась на том же этажа, что и его собственная, только в другой стороне коридора. Он остановился у двери, достал карточку и приложил к замку. Ин Хо стоял чуть позади, наблюдая. Ин Хо подождал, когда Ги Хун войдет первым и только потом шагнул следом. Теперь они были здесь. Хван коротко огляделся: каюта Ги Хуна ничем не отличалась от его собственной. Аккуратное пространство, мягкий свет, большое окно с открытыми шторами, за которым открывался вид на океан. Кровать стояла у стены, телевизор напротив кровати и рядом небольшой столик, на котором стояла маленькая елка, с теплой гирляндой на ней. Ближе ко входу — приоткрытая дверь в ванную комнату. Их взгляды пересеклись. И Ин Хо не стал тянуть: он шагнул ближе, ухватил Ги Хуна за рубашку у груди и притянул его к себе, целуя сразу уверенно и без сомнений. И Ги Хун ответил мгновенно. Напирая, наклоняясь к нему, он прижал Ин Хо к двери, и та глухо стукнулась за его спиной. Поцелуй стал глубже и нетерпеливее: руки скользили по плечам, по спине, по шее, будто проверяя, насколько это все реально. Ин Хо усмехнулся прямо в поцелуе и игриво прикусил его нижнюю губу, заставляя Ги Хуна тихо выдохнуть и на секунду замереть. Ин Хо воспользовался этим, обвив шею мужчины руками, притягивая еще ближе, практически не оставляя между ними никакого расстояния. — Боже... — со смешком вырвалось у Ги Хуна, и он снова поцеловал его, уже медленнее, но не менее жадно. Ин Хо оттолкнулся от двери, увлекая его за собой. Они двигались к кровати не глядя, не отрываясь друг от друга. Он опустился на кровать первым, потянув Ги Хуна за собой, на секунду держа его лицо в руках, глядя прямо в глаза. Взгляд был теплым и неожиданно открытым. Идя в бар послушать любимую музыку, Ин Хо не ожидал, что его вечер закончится так. Но он точно не собирался жаловаться.

22 декабря

Ин Хо проснулся, лежа на животе. Он сразу почувствовал на своей спине руку, обнимающую его, уверенно и спокойно, будто так и должно быть, будто это привычно для них. И открыв глаза, первое, что он увидел, было лицо Ги Хуна. Спящее и умиротворенное. Челка растрепалась и спадала ему на лоб, ресницы отбрасывали тень на щеки, губы были чуть приоткрыты. Мужчина поймал себя на том, что разглядывает его дольше, чем следует и отметил, что тот был действительно... Красив. Воспоминания о ночи постепенно приходили к нему. Обрывки поцелуев, рук, которые касались всего его тела, и сам секс, конечно же. Ему понравилось. Даже очень. Это было не в первый раз, когда он занимался с кем-то сексом без обязательств. Но обычно на этом все и заканчивалось. Он не оставался на ночь. Ин Хо знал это о себе — он всегда предпочитал просто уйти, без лишних утренних разговоров. И в этот раз он мог сделать то же самое, его каюта находилась в пяти минутах ходьбы. Он мог уйти даже сейчас. Но с Ги Хуном почему-то хотелось остаться. Вдруг Ги Хун пошевелился, вздохнул и медленно открыл глаза. Несколько секунд просто смотрел, будто еще не до конца проснувшись, а потом уголки его губ приподнялись в спокойной, сонной улыбке. — Доброе утро. Ин Хо не отвел взгляд. — Доброе. Он уже хотел было приподняться, но рука на его талии сжалась крепче, притягивая обратно. Ги Хун прижался к нему ближе, все еще не отпуская. — Куда-то торопишься? — спросил он хрипловатом после сна голосом, почти ленивым. В голове Ин Хо сразу промелькнул его план на второй день: пройтись еще по нескольким зонам, поговорить с персоналом, якобы невзначай, из любопытства. Задать пару вопросов о лайнере, о работе, о распорядке. Проверить, кто знает протоколы, а кто отвечает на автомате. Но эти мысли исчезли так же быстро, как и появились. Совсем не было желания думать об этом сейчас. Он выдохнул и, не выбираясь из объятий, сказал тихо, почти буднично: — Ты же знаешь, что это ничего не значило? — Я знаю. Не волнуйся, Ен Иль-а, — ответил Ги Хун спокойно, куда-то ему в макушку. — Мне понравилось проводить с тобой время, это было хорошо и весело. Но это правда ни к чему не обязывает. Он помолчал пару секунд, словно формулируя мысль, а потом добавил: — В любом случае, мы же оба здесь по одиночке. И я бы хотел и дальше... Проводить время вместе. Если ты хочешь. Пока мы на корабле. Ин Хо слушал его, не перебивая. В этих словах не было требований, обещаний или ожиданий. Только честность и легкость, которые он почему-то оценил особенно сильно. И хоть это абсолютно не вписывалось в его планы, ему тоже хотелось провести время с Ги Хуном. Хотя бы еще один день. Пауза повисла короткая, но значимая. — Я не против, — ответил Ин Хо наконец. И впервые за долгое время ему не хотелось никуда торопиться. Не сегодня. Не этим утром. Ги Хун снова улыбнулся ему. Он поднял руку и коснулся его щеки, провел большим пальцем по щеке медленно, будто проверяя, можно ли. Ин Хо не отстранился. — Так значит, у нас теперь курортный роман? — шутливо спросил Ги Хун. Ин Хо закатил глаза, тихо фыркнув. — Господи, только не это, — сказал он, с нотками шутливого раздражения в голосе. — Звучит так, будто мы познакомились у бассейна с коктейлями и пластиковыми браслетами. Ги Хун рассмеялся. — Ну, были... Алкогольные напитки. И бассейн здесь, вроде, тоже есть. — Все же придумай этому название получше. — Например? — Ги Хун явно наслаждался моментом. — Например... — Ин Хо сделал паузу, задумавшись. Боже, какая глупость. — «Двое взрослых мужчин, которым просто хорошо вместе». — Слишком длинно, — усмехнулся Сон. — Не запомню. Ин Хо привстал, наклонившись над ним. Он перекинул ногу через бедро Ги Хуна, садясь на него сверху. — Тогда можешь просто молча... — он наклонился еще ближе, сокращая расстояние между ними. — Целовать меня. Ги Хун негромко рассмеялся, приподнявшись и положив руки ему на талию. Их губы встретились, без спешки, но с тем же очевидным желанием, которое никуда не делось с прошлой ночи. И когда поцелуй начал становиться глубже, Ги Хун все же прервал его, чуть отстраняясь. — Мы можем оставить это на вечер, — сказал он тихо, с улыбкой. Он сел ровнее, а Ин Хо все так же сидел у него на коленях, обвив руками шею и зарывшись пальцами в волосы. — Между прочим... У меня миссия, и она начинается сегодня. Нужно, чтобы ты полюбил Рождество. У меня начинает зарождаться план. — Я думал, ты тогда пошутил, — фыркнул Ин Хо. — Никаких шуток, — ответил Ги Хун с притворной серьезностью. — Сначала мы пойдем на завтрак... — Ага, — Ин Хо надавил ладонью ему на грудь, мягко толкая обратно на кровать, и наклонился ближе, касаясь губами его шеи. — Потом... Ен Иль-а! — Что? — спросил Ин Хо с притворной невинностью в голосе. На секунду его кольнуло раздражение от того, что Ги Хун называл его фальшивым именем, но он подавил в себе это. Он начал опускаться ниже. — Продолжай. Я тебя слушаю. Но он так и не дал ему закончить мысль, слова сейчас окончательно потеряли значение. Ги Хун выдохнул и запустил пальцы ему в волосы. И на завтрак они все же опоздали. – Они ненадолго разошлись. Ин Хо отошел в свою каюту — принять душ и переодеться. И уже через полчаса они встретились снова в коридоре. На общий завтрак со шведским столом мужчины, конечно же, не успели. Вместо этого пошли в небольшую кофейню во французском стиле: с круглыми столиками, светлыми стенами и витриной с выпечкой. Взяли там еду и кофе. Ги Хун заказал карамельный латте с корицей, а Ин Хо — обычный черный кофе. Увидев это, Ги Хун усмехнулся. — Что? — Так ты точно не почувствуешь дух праздника. — Мне нравится американо, — ответил Ин Хо, чуть надувшись, и спрятал лицо за кружкой, делая глоток. Ги Хун ничего не сказал. Просто смотрел на него — как-то особенно нежно, с мягкой улыбкой, будто в этом всем было что-то очаровательное. Ин Хо, конечно, этого не заметил. Он был слишком занят кофе и тем, чтобы выглядеть абсолютно равнодушным к любым праздникам. – Они вышли из кофейни. — Так... Я читал в брошюре, что на борту должны быть магазины, — задумчиво сказал Ги Хун. — Они этажом ниже, — выпалил Ин Хо слишком быстро. Ги Хун остановился и повернулся к нему. — А ты откуда знаешь? — Я... Проходился там вчера днем. Да. Именно поэтому. Ги Хун кивнул, приняв объяснение, и вместе они направились к лифту. Они спустились на этаж ниже и вышли в длинный коридор с мягким освещением. Ги Хун шел чуть впереди, оглядываясь по сторонам, будто искал что-то конкретное. — Тебе нужно что-то определенное здесь? — спросил Ин Хо. — О! Вот он! Он резко оживился, схватил Ин Хо за руку и потянул за собой. Его ладонь была теплой — и это очередная вещь, которая Ин Хо понравилась. Магазин с рождественской атрибутикой было видно даже издалека: гирлянды, красно-зеленые оттенки, витрина с игрушками, свитерами и блестящей мишурой. Он выбивался из общего интерьера так, будто существовал в собственном праздничном измерении. Ин Хо замедлил шаг, глядя на все это с легким скепсисом. — Ты серьезно? Ги Хун обернулся и улыбнулся так, что стало ясно — да. Более чем. — Абсолютно! И почему-то Ин Хо не стал спорить. Они вошли в магазин, и Ин Хо остановился, оглядываясь по сторонам. Все здесь кричало о празднике слишком… Громко. — Зачем мы тут? — спросил он недоверчиво. Ги Хун посмотрел на него с таким выражением лица, будто только что придумал нечто по-настоящему гениальное. — У меня есть идея, — сказал он и выдержал паузу. — Предлагаю выбрать друг другу уродливые рождественские свитера. Хван моргнул. — Что. — Все просто, — Ги Хун уже сиял. — Кто найдет для другого самый уродливый, тот… Побеждает! — И какой же выигрыш? Ги Хун на секунду задумался, потом усмехнулся. — Это мы решим потом. По ситуации. Ин Хо хмыкнул и покачал головой. — Я так понимаю, отказаться я не могу? — Ну-у, если ты такой зануда… Можешь и отказа-а-ться… — протянул Ги Хун якобы безразлично, но с хитринкой во взгляде. — Я же не заставляю. Ин Хо закатил глаза. Ги Хун приблизился к нему и ткнул локтем в бок. — Ну так что? Договорились? Ин Хо еще раз оглядел магазин, задержался взглядом на особенно кошмарном экземпляре с мигающими лампочками и вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Но предупреждаю: у меня очень извращенное чувство прекрасного. Ги Хун рассмеялся. — Тогда я в опасности. И как ни странно… Эта ситуация показалась Ин Хо действительно забавной. Они договорились встретиться через десять минут у примерочной и разошлись в разные стороны. Ин Хо остался один и медленно пошел вдоль рядов. Он сразу решил, что свитер с мигающими лампочками брать не будет. Это было слишком очевидно. Слишком лениво. Так он играть не собирался. Он начал перебирать вешалки, отодвигая одну за другой. Олени, снежинки, Санты — все сливалось в один бесконечный красно-зеленый кошмар. Он вытянул один экземпляр и приподнял его перед собой: зеленый свитер с высоким бежевым воротом, от которого вниз тянулось объемное туловище Санты Клауса вместе с его костюмом, будто тот вырастал прямо из горла. Ин Хо прищурился. — Нет, — пробормотал он себе под нос. — Это… Просто плохо. Ему нужно было что-то более впечатляющее. Более продуманное. Более отвратительное. Он прошел дальше, уже внимательнее всматриваясь в полки, и потратил еще пару минут, прежде чем его взгляд наконец зацепился. Ин Хо остановился. Медленно подошел ближе. Несколько секунд просто смотрел. Свитер был… По-настоящему ужасен. Он даже удивился, что кто-то действительно додумался создать и сшить такое, еще и продавать за деньги. Еще и в его лайнере. Но ладно, эта проблема была второстепенной. Он тихо и удовлетворенно усмехнулся. Вот оно. Ги Хуну конец. Он аккуратно перекинул свитер через руку и направился в сторону примерочной, уже предвкушая выражение лица, которое вот-вот увидит. Через минуту к примерочной подошел и Ги Хун. Ин Хо уже стоял там, невозмутимо держа руки за спиной. Ги Хун заранее сделал то же самое. — Ты готов? — спросил он, прищурившись. Ин Хо кивнул. — На счет три. Раз… два… Они одновременно вытянули свитера вперед. Ин Хо посмотрел на тот, что выбрал ему Ги Хун, и его лицо тут же исказилось особенно брезгливым выражением. Это был красный шерстяной свитер с высоким воротом, с вышитыми снежинками на рукавах и пришитыми пуговицами. В центре красовалась огромная борода Санты — почти на весь живот. Над бородой был рот с высунутым языком, нос и темные очки — все в виде 3D-принта. А выше — мохнатые брови, сшитые так же, как и борода, выпирающие из ткани. Ин Хо молча уставился на это безобразие. Ги Хун, в свою очередь, смотрел на свитер, который выбрал для него Ин Хо. На секунду на его лице отразился чистый, неподдельный ужас. Он моргнул. Потом еще раз. А затем громко рассмеялся, не сдерживаясь. Свитер был темно-синим. На груди — а точнее, ровно на месте сосков — висели два желтых колокольчика. И да, они действительно издавали звук при малейшем движении. Вокруг них были пришиты красные пушистые элементы, выглядящие особенно странно. И, как финальный штрих, под всем этим красовалась надпись крупными буквами: JINGLE MY BELLS Ин Хо сначала держался. Честно пытался. Но, глядя на его реакцию, на этот свитер, на звенящие колокольчики, он все же не выдержал и рассмеялся вместе с ним. — Окей, — признал Ги Хун. — Считаю, это твоя заслуженная победа. Ин Хо довольно усмехнулся. И уже собирался что-то сказать, когда мужчина сделал шаг ближе и, понизив голос, добавил почти заговорщически: — Но ты же понимаешь, что мы оба должны носить их до конца дня? Ин Хо открыл рот, чтобы возразить, но мысль оборвалась на полпути. Он представил Ги Хуна, который весь день ходит по лайнеру в этом. Звенит при каждом шаге колокольчиками ровно там, где не должно ничего звенеть, и, если кто-то вдруг посмотрит с вопросом, сопровождает это гордым, абсолютно серьезным “JINGLE MY BELLS” Ладно. Он был готов потерпеть свой свитер. Он был ужасен, да. Но свитер Ги Хуна был катастрофой. Боже. Только бы не наткнуться ни на кого из руководства. — Тогда я заплачу за них, — сказал Ин Хо, быстро, будто пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией. — Нет-нет, — тут же отозвался Ги Хун. — Так дело не пойдет. Ин Хо нахмурился. — В смысле — нет? — он посмотрел на него недовольно. — Ги Хун-а. Ги Хун задумался. — Ладно, давай так… Я заплачу за твой свитер, а ты — за мой. Сделаем такие вот… Ужасные подарки друг другу. И в итоге Ин Хо согласился, пойдя на такой компромисс. С этим они направились к кассе — каждый со своим праздничным проклятием в руках, выглядя подозрительно довольными происходящим. Когда они вышли из магазина, оба уже были в свитерах. Ин Хо бросил короткий взгляд вниз, будто в надежде, что все это ему привиделось. Но нет. Не привиделось. Он выглядел… Отвратительно. Именно так, как и задумывалось. Но стоило Ги Хуну сделать всего пару шагов, как раздался первый звон. Дзинь. Потом еще один. Дзинь-дзинь. Но, казалось, Ги Хун звенел с гордостью, абсолютно довольный происходящим. — На сегодня сюрпризы закончились? — спросил Ин Хо. Ги Хун посмотрел на него так, будто был искренне оскорблен этим вопросом. — За кого ты меня принимаешь? — он усмехнулся, параллельно что-то проверяя у себя в телефоне. — Есть еще кое-что. Пойдем. Если я правильно запомнил, это на два этажа выше. И начнется… Через полчаса! И, не дожидаясь ответа, снова взял Ин Хо за руку. Тот даже не стал сопротивляться. Просто позволил себя утащить к лифту, сопровождаемый звоном, который теперь был слышен, кажется, на половину палубы. Дзинь. Дзинь-дзинь. Несколько проходящих мимо пассажиров обернулись. Один даже улыбнулся. Они свернули в сторону арт-студии. Дверь была приоткрыта, и уже оттуда доносилась негромкая рождественская музыка — что-то мягкое, инструментальное, без слов. А внутри было светло. Очень. Почти вся стена представляла собой панорамные окна: океан тянулся до самого горизонта, спокойный и ровный. В студии стояли несколько длинных столов, накрытых светлыми скатертями. На них — подносы с красками, кистями, деревянными заготовками, лентами, маленькими баночками с блестками и коробками с украшениями. Ги Хун огляделся и, не отпуская его руку, подошел к женщине лет сорока — мастеру, которая как раз помогала кому-то выбрать заготовку. — Простите, — обратился он к ней на английском. — У вас еще есть места? — Конечно, — она улыбнулась. — Проходите, выбирайте любые свободные. Они сели рядом, почти плечом к плечу. Ин Хо взглянул на стол перед собой: аккуратно разложенные материалы, все на своих местах, ничего лишнего. Ему неожиданно это понравилось. Мастер вернулась к ним и коротко объяснила: — Сегодня мы делаем рождественские игрушки на елку. Можно выбрать любую деревянную форму — шар, звезду, домик, что угодно. Дальше можете украсить, как хотите: покрасить, оставить надпись, добавить блестки или стразы. Выбор большой. Нет правильного или неправильного варианта. Как все просто. Ги Хун выглядел воодушевленным. Он уже перебирал заготовки, наклоняясь ближе к столу и с явным интересом рассматривая каждую. — Смотри, — тихо сказал он, подсовывая одну из них Ин Хо. — Это похоже на маленький маяк. Маяк действительно был вырезан грубовато, но в этом была какая-то простота. Он взял заготовку в руки, перевернул, провел пальцем по неровному краю. — Ты уже выбрал, что будешь делать? — спросил Ги Хун. — Пока нет, — ответил Ин Хо честно. Он поднял взгляд на океан за окнами. Свет отражался от воды, и в какой-то момент ему показалось, что шум лайнера почти исчез, будто они находились не посреди круиза, а в отдельном, замкнутом пространстве. Здесь было… Спокойно. Приятно. Ин Хо все же выбрал заготовку. Небольшую, простую — круглый деревянный шар без узоров. Ничего вычурного, ничего лишнего. Он повертел его в руках пару секунд, словно прикидывая вес, а потом отложил перед собой. Ги Хун же сразу взял что-то более сложное — фигурную игрушку с вырезанными деталями. Он выглядел сосредоточенным, но при этом расслабленным, будто сам процесс уже приносил удовольствие. — Ты всегда так серьезно подходишь к выбору? — тихо спросил он, макая кисть в краску. — Привычка, — ответил Ин Хо. — Если делать, то нормально. Он взял кисть, осторожно провел по поверхности шара первым слоем. Краска легла ровно, без потеков. Его движения были точными, почти автоматическими — было видно, что он привык держать контроль даже в мелочах. Музыка в студии играла фоном, а люди вокруг говорили вполголоса, кто-то смеялся, кто-то обсуждал цвета и формы, но все это не мешало, а наоборот, создавало ощущение живого, теплого пространства. И Ин Хо поймал себя на том, что ему… Комфортно. Он давно не делал ничего подобного — бессмысленного, не связанного с задачами, отчетами, работой. Просто сидеть, красить деревянный шар и слушать, как Ги Хун рассказывает что-то про свое детство, про елку, которую они каждый год ставили с матерью, и как она всегда получалась кривой. Время текло спокойно, и эта болтовня давалась ему, как ни странно, очень легко. Прошло примерно полчаса, и они закончили почти одновременно. Ин Хо аккуратно отложил кисть, посмотрел на свою игрушку еще раз, словно оценивая результат, и только потом показал ее Ги Хуну. Шар получился в какой-то степени минималистичным, без лишних деталей, с тонким узором и ровными линиями. Сдержанный. Ги Хун заметно оживился. — Ого, — он наклонился ближе, разглядывая. — Это правда очень красиво. И… Аккуратно. Я не удивлен, это в твоем стиле, но все равно я впечатлен. Ин Хо усмехнулся, но взгляд отвел. — Это просто игрушка. — Не прибедняйся, — возразил Сон. — У тебя правда хорошо получилось. Ин Хо не привык к такой простой, искренней похвале. Поэтому только пожал плечами, будто ничего особенного не произошло. Ги Хун протянул ему свою игрушку в ответ. Она была ярче, живее, с чуть неровными линиями и заметным характером. Не идеальная, но милая и сделанная с душой. Ин Хо задержал на ней взгляд. — Твоя… Тоже очень в твоем стиле, — сказал он после паузы. Ги Хун рассмеялся. — Я приму это как комплимент. Он уже собирался убрать игрушку, но вдруг нахмурился и снова посмотрел на Ин Хо. — Подожди, — он взял его за руку — легко, без предупреждения — и развернул ладонью вверх. — Ты испачкался. Ин Хо не успел ничего ответить. Ги Хун уже достал влажную салфетку, которая лежала на столе, и начал аккуратно вытирать краску с его пальцев, сосредоточенно, слишком внимательно, медленными, бережными движениями. Ин Хо молча наблюдал за ним. За тем, как тот нахмурился, как склонился ниже, как его большой палец на секунду задержался на коже. И ему вдруг стало трудно отвести взгляд. Ги Хун действительно был интересным человеком. Таким легким, душевным, но при этом многогранным. Он был забавным, умным, внимательным, и Ин Хо не могло... Это не привлекать. Но он постарался отбросить эти мысли. Они просто проводят время вместе, а после круиза больше никогда не увидятся. – Они вышли из арт-студии, прихватив с собой свои елочные игрушки. В коридоре было заметно прохладнее, чем внутри, и звуки океана доносились уже глуше — где-то за стенами лайнера. Ги Хун шел чуть впереди, все еще в своем ужасном свитере, колокольчики на котором тихо звенели при каждом шаге. Ин Хо поймал себя на том, что невольно улыбается этому звуку, но тут же заставил лицо снова стать нейтральным. Ги Хун вдруг замедлился и остановился у стенда. — О-о, смотри, — он наклонился ближе, читая. — Завтра рождественский квиз. Ин Хо бросил на стенд беглый взгляд. — Какая-то хрень. — Да ладно тебе! — Ги Хун повернулся к нему с живым интересом. — квиз на рождественскую тематику! Это весело! И призы будут... Ин Хо молча смотрел на стенд. Ги Хун приблизился к нему, с улыбкой, наклоняясь и смотря на него. — Ну дава-ай! — Это завтра вечером? — Угу. — И если мы не запишемся сейчас, мест не будет? — Скорее всего, — пожал плечами Ги Хун. — Тут большая половина строк уже занята. Ин Хо вздохнул. Демонстративно. Почти театрально. — Ты невыносим. — Но убедителен. Он закатил глаза, взял ручку и вписал имя. Ен Иль. Ги Хун просиял. — Видишь? Это уже успех, — он взял ручку сразу после Ин Хо и вписал свое имя рядом с его. Ин Хо отступил на шаг и посмотрел на запись. — Если мне не понравится, я уйду посреди квиза. — Договорились, — легко согласился Ги Хун. — Но я ставлю на то, что ты останешься. – Они немного прошлись по прогулочной палубе — медленно, без цели, позволяя холоду щипать щеки и ладони. Внизу тянулась темная вода, по бортам мягко отражались огни корабля, а вокруг было удивительно тихо для такого большого пространства. Ги Хун что-то рассказывал вполголоса, будто сам не хотел, чтобы этот момент был слишком громким. Ин Хо слушал, иногда отвечал коротко, больше наблюдая за тем, как пар вырывается изо рта, как тот прячет руки в карманы и снова вытаскивает их. Потом они снова зашли в кафе. Ели без спешки, делились чем-то друг с другом. И было в этом что-то по-странному домашнее, из-за чего Ин Хо становилось немного не по себе. А вечером мужчины снова оказались в том же баре, что и вчера. Они пили, смеялись и сидели достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. Когда бар начал пустеть, Ин Хо без лишних слов повел его к себе. И в этот раз все было иначе. Сильнее. Как будто они делали это уже много раз — не телами, а чем-то большим. Они касались друг друга жадно, не имея сил оторваться, будто каждое прикосновение было необходимым. Ин Хо не сдерживался ни в движениях, ни в звуках, ни в том, как цеплялся за него, словно не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. А Ги Хун смотрел на него с явным обожанием. Открыто, честно, так, что от этого взгляда хотелось либо отвернуться, либо утонуть в нем окончательно. Все происходило так, словно это что-то значило. Значило слишком много для одной случайной встречи. Уже засыпая, Ин Хо вдруг понял, что за весь день ни за чем не следил. Никого не проверял. Ничего не контролировал. Впервые за долгое время ему было просто хорошо и спокойно, без внутреннего напряжения, без привычного фона тревоги. И он знал, почему. Это было не случайно и не само по себе. Это было из-за Ги Хуна. Они были знакомы чуть больше суток, что нелепо мало. И все же Ин Хо начинал к нему привыкать. Эта мысль пугала — своей скоростью, своей неизбежностью. Но сейчас, в полусне, страх отступал. Оставалось только тепло и ощущение, что он впервые за долгое время позволил себе по-настоящему отпустить.

23 декабря

Придя на квиз за пятнадцать минут до начала, они заняли свободный стол ближе к центру зала. Вокруг уже собирались команды — шумные компании, пары, кто-то махал друг другу руками через весь зал. Ги Хун и Ин Хо остались вдвоем, и это почему-то ощущалось правильно. Ведущий вышел на сцену под аплодисменты, быстро объяснил правила — пять раундов, за некоторые вопросы можно получить дополнительные баллы. Ничего сложного. Главное — получать удовольствие. Первый раунд был разминочным. Игра в «Правда или миф». Вопросы появлялись на экране один за другим. — Правда ли, что Санта-Клаус основан на реальном человеке? — Ну это вообще легко, — хмыкнул Ги Хун и сразу потянулся к бланку. — Конечно, правда. Ин Хо только кивнул. Следующий вопрос: — Правда ли, что в Японии на Рождество едят KFC? Ги Хун рассмеялся. — Вот это звучит как миф. Или нет? — Правда, — спокойно сказал Ин Хо. — Маркетинговая кампания семидесятых. У них это почти традиция. Ги Хун удивленно посмотрел на него, но послушно отметил «правда». К концу раунда он уже откровенно веселился, комментировал вопросы, шутил, а Ин Хо сначала молчал — скорее по привычке, чем потому что не знал ответов. Но в какой-то момент понял, что отвечает мысленно на каждый вопрос… И начал делать это вслух. — Ты что, тайный фанат Рождества? — с усмешкой спросил Ги Хун. — Это называется эрудиция, — сухо ответил Ин Хо, но уголки губ все-таки дрогнули. Во втором раунде было «Угадай мелодию». Тут все стало еще живее. Музыка включалась буквально на несколько секунд, и Ги Хун часто угадывал на эмоциях — напевал, щелкал пальцами, радовался, когда оказывался прав. А Ин Хо иногда спокойно называл и песню, и исполнителя. — Last Christmas, Wham!, — сказал он, даже не задумавшись. — Ого, — выдохнул Ги Хун. — Нам за это еще и допбаллы дадут. Ин Хо пожал плечами, будто это ничего не значило, но это было приятным чувством — быть полезным, быть частью команды. Их команды. Раунд третий. «Рождество в мире». — В каких странах подарки дарят 24 декабря, а не 25-го? — Германия, — записывал Ин Хо. — И еще несколько европейских стран. — В какой стране существует традиция дарить книги на Рождество? Ги Хун задумчиво повернулся к Ин Хо, не зная ответа. — Исландия, — ответил Ин Хо. Сон посмотрел на него с явным восхищением. — Ты вообще когда-нибудь ошибаешься? — Иногда, — честно ответил он. — Но не сегодня. Раунд четвертый. Кино. На экране мелькали кадры из рождественских фильмов — узнаваемые и не очень. Тут они работали на равных: Ги Хун брал на себя популярные комедии, Ин Хо — более старые или неочевидные фильмы. Они переглядывались, шептались, иногда спорили — тихо, постоянно касаясь плечами. И в какой-то момент Ин Хо поймал себя на мысли, что совершенно не думает ни о чем, кроме происходящего здесь и сейчас. Он просто сидел рядом с Ги Хуном и смеялся, когда тот радовался очередному правильному ответу. Финальный раунд ведущий объявил отдельно. — Этот вопрос вне конкурса, — сказал он, улыбаясь. — Баллы за него получат все. Знания здесь не нужны. В зале стало чуть тише. — Итак, — продолжил ведущий. — С кем вы обычно проводите праздники? На экране появилась короткая фраза, и вокруг сразу зашуршали бланки. Кто-то засмеялся, кто-то наклонился к соседям, кто-то, не задумываясь, начал писать. Ин Хо застыл. Ручка в его пальцах не двигалась. Один. На работе. Эта мысль всплыла быстро и неприятно четко, будто он сам задал себе этот вопрос и теперь не мог от него отвернуться. Он вдруг остро ощутил, насколько пусто и однообразно это звучит — даже для него самого. Настроение от этого немного испортилось. Он не стал писать правду. Не стал и врать. В итоге вывел что-то расплывчатое, нейтральное, почти безличное — ответ, который ни к чему не обязывал и ничего не раскрывал. Сложил бланк и отложил ручку, чувствуя легкое раздражение на самого себя. Вскоре ведущий начал объявлять результаты. Они набрали много баллов — больше, чем Ин Хо ожидал. Когда их номер прозвучал, Ги Хун искренне обрадовался, хлопнул в ладони и поднялся со стула. Им вручили приз — бутылку шампанского и два небольших бокала к нему. Ги Хун обрадовался этому, будто это было настоящей победой. Ин Хо поймал себя на том, что улыбается — не призу и не квизу, а этой его реакции. И на время он забыл обо всем, что испортило ему настроение. – Они зашли в каюты за куртками, оба почти синхронно вспомнив вчерашний холод и то, как недооценили ночной ветер. Потом снова вышли на прогулочную палубу. Палуба была почти пустой. У самого носа корабля пространство раскрывалось шире, будто океан начинался прямо под ногами. Ин Хо остановился первым. Оперся о бортик, глядя вперед, позволяя ветру свободно трогать лицо. Ги Хун встал рядом — не слишком близко, но и не отстраняясь. Несколько секунд они просто молчали. — Я заметил, — сказал Ги Хун негромко, — что у тебя была… Неоднозначная реакция на один из вопросов на квизе. Ин Хо повернул голову в его сторону, чуть прищурившись. — Просто глупый вопрос. Он снова посмотрел вперед. Замолчал. Ветер шумел, корабль ровно рассекал воду, и в этом ритме было что-то убаюкивающее. Несколько секунд тянулись дольше, чем обычно. — Я даже не помню, — наконец сказал он, — когда в последний раз праздновал Рождество или Новый год. Обычно я один. Работаю. Не отмечаю. Он слегка усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — Мачеху и брата я навещаю раз в пару лет. И то не по праздникам. Ги Хун некоторое время смотрел на море, а потом ответил так же тихо: — Я тоже обычно один. Дома. Пытаюсь чем-то занять время, чтобы не думать об этом слишком много. Ин Хо кивнул. — Я просто на работе. Так проще. Ги Хун повернулся к нему: — А сейчас? Ин Хо задумался лишь на мгновение. — А сейчас… — он выдохнул и снова посмотрел на воду. — Я отвлекся на что-то более хорошее. Он повернулся к Ги Хуну — и улыбнулся слабо, но тепло, даже почти удивленно. И Ги Хун улыбнулся ему в ответ. – Они не занимались сексом этой ночью, когда пришли в каюту Ги Хуна. Просто легли рядом, не пытаясь превратить этот момент во что-то большее. Ин Хо устроился ближе. Сначала неловко, будто проверяя границы, а потом позволил себе расслабиться. Ги Хун обнял его легко, без давления, рука уверенно и бережно легла ему на спину. Они тихо переговаривались о каких-то мелочах. Ин Хо слушал дыхание Ги Хуна и ловил себя на том, что ему не хочется никуда уходить. Не хотелось думать о завтрашнем дне, о том, что будет дальше, о том, как это все назвать. Просто лежать так… Это оказалось неожиданно важным. Он уснул первым. Спокойно и без тревоги. А Ги Хун еще какое-то время смотрел в потолок, осторожно удерживая его в объятиях, будто боялся спугнуть это редкое, хрупкое ощущение близости.

24 декабря

Сочельник прошел без спешки. Они проснулись, выбрались на завтрак, после чего снова вернулись в каюту. Этот день был тихим и домашним. Они смотрели глупые комедии, которые не требовали внимания и не заставляли думать. Иногда кто-то из них засыпал на несколько минут. Ин Хо лежал рядом, уткнувшись плечом в бок Ги Хуна, и чувствовал, как время будто теряет форму. Только ближе к вечеру Ги Хун ненадолго вышел из каюты, просто чтобы подняться в магазин и принести им снеков. Ин Хо кивнул, не задавая вопросов. Он уже привык к тому, что Ги Хун просто… Делал что-то для них. И вечером его телефон зазвонил. Ин Хо взглянул на экран и нахмурился — он светился именем его помощника. — Мне надо ответить, — сказал он Ги Хуну. — Это по работе. Я выйду ненадолго. — Конечно, — спокойно ответил тот. Ин Хо вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. — Слушаю. — Господин Хван, — голос на том конце был привычно деловым. — Вы не связываетесь со мной для вечерних отчетов. Все в порядке? Ин Хо на секунду замялся. — Э-э… Да. Все ведь нормально? — Абсолютно. — Хорошо. Тогда отдыхай. И… — он сделал паузу, сам удивившись собственным словам, — счастливого Рождества. На том конце линии повисла короткая тишина. — О… и вам, господин Хван, — с нотками удивления в голосе ответил его помощник. Ин Хо дал отбой и на несколько секунд остался стоять в коридоре. Мысль о только что сказанном догнала его с запозданием. Он хмыкнул себе под нос, почти насмешливо, но без привычной резкости. Потом развернулся и вернулся в каюту.

25 декабря

Рождественское утро прошло спокойно, без особых активностей. В какой-то момент Ин Хо вдруг сказал Ги Хуну, что ему нужно ненадолго отойти и они увидяться ближе к вечеру. На самом деле, еще вчера у него созрел целый план. Он ушел на открытую палубу, в ту ее часть, где почти никто не ходил. Небольшой уголок у борта, скрытый от основных маршрутов, о котором знали только члены экипажа и редкие пассажиры, случайно забредшие не туда. Он повесил гирлянду — аккуратно, чтобы свет был мягким, не слишком ярким. Расстелил пледы, разложил подушки, которые ему, как и гирлянду, удалось добыть через персонал — быстро, без лишних вопросов, с помощью помощника. Принес зефир, пару небольших закусок и два термоса с какао. Боже. Он усмехнулся самому себе, просто лишь думая об этом. Ему и в голову бы не пришло пить что-то подобное. Слишком детское, слишком… Не его. Но сегодня это почему-то казалось правильным. Когда он отступил на шаг и посмотрел на результат, то неожиданно почувствовал удовлетворение. Все выглядело уютно. Тепло. Красиво и атмосферно. Ему хотелось сделать что-то для Ги Хуна. За то, как тот незаметно украсил его дни. За то, что рядом с ним Ин Хо вдруг снова начал чувствовать себя живым. За то, что он, сам того не планируя, действительно почувствовал праздник. Ему даже понравилось все это украшать. Когда Ин Хо хотел связаться с Ги Хуном, он вдруг осознал, что у него нет его номера. Это даже застало его врасплох. Они все время были вместе и в этом просто не было необходимости. Но теперь она появилась, эта странная, чуть тревожная мысль: наверное, стоит взять его номер. Он направился к каюте Ги Хуна, надеясь, что тот будет там. Постучал. Дверь открылась почти сразу. — А я думал, ты меня бросил, — шутливо сказал Ги Хун, глядя на него с легкой улыбкой. Ин Хо улыбнулся в ответ и покачал головой. — Я кое-что подготовил. Пойдем. — О? — Ги Хун удивленно приподнял брови. — Мы не пойдем на рождественский бал? — Можем пойти чуть позже, — Ин Хо уже разворачивался, нетерпеливо махнув рукой. — Поторопись уже! И возьми куртку. И в этом его тоне, легком, почти взволнованном, было больше праздника, чем во всех гирляндах корабля. – Ин Хо вел его по прогулочной палубе уверенно, не оглядываясь, словно точно знал, куда идет. Ну, так оно и было. Ги Хун шагал рядом, укутанный в куртку, с заметным интересом поглядывая по сторонам. — Куда мы идем? — Увидишь. Еще пара минут пути — и они свернули с основного маршрута. Несколько шагов, поворот… И они оказались здесь. Ги Хун остановился, будто наткнулся на невидимую преграду. Перед ними был небольшой уголок, утопающий в мягком свете гирлянды. Подушки и пледы лежали на полу, создавая ощущение уюта, еды было ровно столько, сколько нужно, а вокруг — тишина и темная вода, отражающая огоньки. — Ен Иль-а… — выдохнул Ги Хун, медленно осматриваясь. — Где ты вообще все это достал? Ин Хо пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри его слегка трясло. — Очаровательно попросил. То тут, то там. Он посмотрел на него внимательнее. — Тебе… Нравится? — Это очень красиво, — искренне ответил Ги Хун. — Ты так постарался. Он подошел ближе, не оставляя Ин Хо времени на реакцию, обхватил его лицо руками и поцеловал. Просто, тепло, без напора. Ин Хо сразу ответил — привычно, уверенно, будто это было самым естественным продолжением вечера. Через секунду он все же отпрянул, чуть улыбнувшись. — Сядем? Ги Хун кивнул. Они устроились рядом, на больших подушках, укутались пледами. Ин Хо разлил какао по кружкам, и пар мягко поднялся в холодный воздух. Они ели еду, смеялись над тем, как это все выглядело со стороны, иногда просто молчали, глядя на воду. Ги Хун подтянул плед повыше и прижался к Ин Хо плечом. Тот не отстранился, наоборот, позволил себе расслабиться, опереться, быть не на чеку. Время тянулось медленно. И, пожалуй, впервые за долгое время Рождество не казалось ему чем-то чужим. В какой-то момент Ин Хо сдвинулся ближе и осторожно положил голову Ги Хуну на плечо. Это движение вышло само собой, без долгих раздумий и сомнений. Ги Хун не удивился, только чуть сильнее укутал их пледом и медленно провёл пальцами по его волосам. — Ты сам-то как? — спросил он. — Чувствуешь праздник? Ин Хо кивнул, не поднимая головы. — Мне давно не было так хорошо, — честно сказал он. — И дело не только в празднике. А в том, с кем я его провожу. Ги Хун улыбнулся. Его ладонь продолжала мягко скользить по волосам Ин Хо, успокаивающе, почти неосознанно. Несколько минут они просто молчали, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга. Гирлянда тихо мерцала, море ровно шумело внизу, и мир будто сузился до этого небольшого, уютного пространства. Потом Ин Хо все-таки поднял голову. — Если хочешь, можем теперь пойти на бал. Ги Хун посмотрел на него и покачал головой. — Только если ты хочешь. Мне и тут хорошо. С тобой. Они по-доброму усмехнулись, будто это было негласное признание, которое не требовало громких слов. — Мне тоже, — тихо сказал Ин Хо. Еще по дороге Ин Хо заметил у Ги Хуна рюкзак, но не придал этому значения. Мало ли, что он взял с собой. И когда они сидели на подушках, укутанные пледами, Ги Хун вдруг неловко поерзал на месте. — Кстати… — сказал он и потянулся к рюкзаку. Достал из него небольшой сверток в простой подарочной упаковке. — Это тебе. Сразу скажу — это прям мелочь, но… Тебе пойдет, я считаю. Ин Хо растерянно моргнул. — Ги Хун-а, не стоило. Боже, я ведь даже ничего не подгото... — Эй, — мягко перебил его Ги Хун и кивнул вокруг. — Ты подготовил. Вот это все. Это тоже подарок. Причем замечательный. Не то что мой. — Не говори так, — тихо сказал Ин Хо. Он осторожно развернул упаковку. Внутри оказался темно-серый шарф, простой, без лишних деталей. Ин Хо провел по нему пальцами. Он был мягким и теплым. Мысль пришла внезапно. Когда ему вообще в последний раз что-то дарили? Он посмотрел на шарф и вдруг по-настоящему улыбнулся. — Это правда глупость, — начал Ги Хун, явно смутившись. — Но я заметил, что ты часто мерзнешь. И у тебя нет шарфика и... — Мне нравится, — перебил его Ин Хо. Он поднял на него взгляд и улыбнулся нежно, открыто. — Спасибо большое. Ги Хун улыбнулся в ответ и, не спрашивая, осторожно помог ему надеть шарф. Поправил, расправил ткань у шеи. Ин Хо действительно стало тепло. И не только из-за шарфа.

26 и 27 декабря

На следующий день после Рождества они успели сходить в спа. А вечером пошли на небольшой, камерный концерт. Они сидели рядом, иногда переглядывались, иногда просто слушали. Ги Хун тихо комментировал что-то ему на ухо, и Ин Хо ловил себя на том, что улыбается чаще, чем обычно. Чувство, будто он находился в отпуске. В какой-то степени, так и было. Не формально, не по расписанию, а по-настоящему и неожиданно. И мир… Не развалился. Ничего не пошло не так. Он действительно стал обычным пассажиром. Но где-то на фоне, как постоянный шум, начала крутиться мысль: круиз подходит к концу. После Нового года, вечером первого января, корабль вернется в порт. Люди разойдутся. Чемоданы, такси, аэропорты, разные направления. И все закончится. И то, что у них с Ги Хуном — тоже закончится. Они больше никогда не увидятся. Потому что между ними нет обязательств. Потому что все, что случилось, останется здесь — на этом корабле, в этих коридорах, в каютах, на палубах. Мысль об этом неприятно тянула где-то под ребрами. Ин Хо этого не хотел. Он слишком привязался. И это произошло пугающе быстро. Он начал действительно что-то чувствовать. Не просто симпатию, не просто увлечение. Что-то теплое, настоящее, от чего хотелось не отстраняться, а наоборот, держаться ближе. И именно поэтому он все чаще ловил себя на другом, еще более тяжёлом выводе: скорее всего, это невзаимно. У Ги Хуна за пределами лайнера была своя жизнь. Свой мир, в который Ин Хо не вписывался. Кто вообще сказал, что он захочет видеть его после этого? Возможно, для Ги Хуна все это было просто хорошим отдыхом. Теплым воспоминанием. Чем-то, что приятно оставить в прошлом, не перенося дальше. Ин Хо знал этот тип людей. И боялся, что Ги Хун — именно такой. Он продолжал хорошо проводить время. Смеялся, разговарвиал, был рядом. Но мысли о конце не отпускали. Они шли с ним параллельно каждому моменту, отравляя его не сразу. Медленно. Но Ин Хо понимал где-то внутри себя: он не хотел его отпускать. Вечером двадцать седьмого они сидели в ресторане. Ги Хун в этот момент что-то рассказывал ему, водя вилкой по тарелке. И вдруг из динамиков раздался голос: спокойный, четкий и слишком ровный. — Уважаемые пассажиры, просим вас сохранять спокойствие и пройти в свои каюты. Дополнительную информацию вы получите позже. В зале повисла короткая пауза. Кто-то нервно рассмеялся. Кто-то посмотрел по сторонам, ожидая пояснений. Официанты замерли ровно на секунду. Ин Хо поднял взгляд. Он увидел то, что большинство пассажиров еще не успели считать: персонал уже двигался иначе. Собранно. Без суеты. С рациями у ушей, с короткими фразами, которыми они обменивались между собой. У дверей появились сотрудники, мягко, но настойчиво направлявшие людей за собой. — Пойдем, — тихо сказал Ги Хун и взял его за руку. Они вышли в коридор. Людей становилось меньше, их мягко, но настойчиво направляли в сторону кают. Двери в некоторые зоны уже были закрыты. Ин Хо замедлил шаг. В голове мелькнули несколько вариантов того, что это могло быть, один за другим, почти автоматически. Экипаж действовал спокойно, слаженно, именно так, как и должен был. Можно было не вмешиваться. Можно было просто вернуться в каюту и позволить системе работать. Можно было не выдавать себя. Он знал, что они справятся. Но этого было недостаточно. Он не мог просто уйти. Не сейчас. Не зная, что все действительно под контролем, не зная, что именно сейчас происходит. Что каждый делает именно то, что должен. Что никто не ошибется ни из-за усталости, ни из-за человеческого фактора. Что никто не пострадает. Ему нужно было увидеть это самому. — Ен Иль-а, — позвал Ги Хун. Звук его голоса донесся будто сквозь воду, приглушенно и отдалённо. Ин Хо даже не сразу понял, что его зовут. Он оглянулся. На секунду задержал взгляд на закрывающейся двери на прогулочную палубу. На сотрудниках, которые занимали свои места у проходов. И принял решение. Он высвободил руку. Ги Хун остался в паре шагов, растерянный, не понимающий, что происходит. Ин Хо подошел к одному из офицеров, человеку с нашивками и рацией на плече. — Мне нужно поговорить с капитаном, — сказал он спокойно. — Я Хван Ин Хо, владелец этого лайнера. Офицер посмотрел на него секунду. Не дольше. Этого оказалось достаточно. Он кивнул, без лишних слов снял рацию и протянул ее. Ин Хо взял ее и сразу настроился на нужную волну. — Капитан Пак, — сказал он ровно. — Это Хван Ин Хо. Доложите текущую ситуацию. И в этот момент он окончательно перестал быть просто пассажиром. Ответ пришел сразу, без лишних вступлений. — В непосредственной близости неопознанное судно. Идет без опознавательных сигналов, меняет курс, держится на дистанции. По совокупности признаков — высокая вероятность пиратского судна. Ин Хо прикрыл глаза на секунду. Современные пираты были не теми романтическими фигурами из старых фильмов. Никаких флагов, никакой демонстративной агрессии. Они работали тихо, расчетливо, выбирая момент, проверяя реакцию, тестируя слабые места. Давили не количеством, а неожиданностью. Последний раз у них была такая ситуация десять лет назад. Тогда еще был жив отец. Тогда Ин Хо стоял рядом и смотрел, как тот берет управление на себя, спокойно, без лишних слов, будто просто возвращался на свое место. Теперь это место было его. — Продолжаем движение по маршруту, — сказал он. Он обернулся к офицеру, обращаясь уже к нему: — Усилить наблюдение. Докладывать каждые пять минут. — Принято. Ин Хо вернул рацию и коротко добавил еще несколько указаний: кому где встать, какие зоны перекрыть, на что обратить внимание. Его голос изменился: стал ниже, тверже. Поза выпрямилась. В движениях появилось то самое спокойное, неоспоримое «знаю, что делаю». Люди подчинялись без вопросов. Протоколы включались один за другим, как давно отлаженный механизм. И только после этого он обернулся. Ги Хун стоял неподалеку, застывший, с тем самым выражением лица, которое Ин Хо узнал слишком хорошо — удивление, переходящее в недоверие. — Какого черта? — тихо, но жестко спросил он. — Что это сейчас было? Ты… Хван Ин Хо? Ин Хо понял все сразу. И то, что разговор неизбежен. И то, что последствия будут болезненными. Он правда хотел сказать правду и объяснить все. Просто не планировал это сегодня. Не так. — Ги Хун-а, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Пройди в свою каюту, закрой шторы и выключи свет. Сиди тихо и не шуми, пока не услышишь новое объявление. — Нет, — ответил Ги Хун, не двигаясь с места. — Ты мне сначала все объяснишь. Ин Хо выдохнул. Медленно. — Я изначально планировал провести этот круиз инкогнито, — начал он. — Мой план состоял в том, чтобы проверить работу экипаж под видом обычного пассажира. Я не… — Ты вообще собирался сказать мне правду? — перебил Ги Хун. — Да. — Когда? Ин Хо замолчал на долю секунды. — Позже, — а потом добавил уже жестче: — Ги Хун, что тут такого? Я просто взял ситуацию под контроль. Это моя работа. Ги Хун коротко, безрадостно усмехнулся. — Ты серьезно сейчас? — Я не обязан был тебе рассказывать. Мы ни о чем не договаривались. — Тогда не делай вид, — резко ответил Ги Хун, — что мы были на равных. Я был честен. А ты все это время… Притворялся. — Я не притворялся. — Правда? А как это тогда называется? — он вздохнул, сделав паузу и на секунду прикрыв глаза. — Если честно, больше всего меня злит даже не это. А то, что ты даже сейчас не понимаешь, почему мне больно. И что именно ты сделал не так. Ин Хо почувствовал, как что-то внутри неприятно сжимается. — Пожалуйста, Ги Хун-а. Иди в каюту. — Я пойду, — ответил тот. — Просто знай: я больше не хочу тебя видеть. Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Ин Хо остался стоять в коридоре. Еще пять минут назад он был просто пассажиром. И несмотря на фальшивое имя, фальшивую личность… Это было для него по-настоящему. Теперь этого больше нет. И не будет. Хорошие дни подошли к концу. Пора возвращаться к работе.

31 декабря

После того вечера он снова был Ин Хо. Вернулся к работе, переехал в свою каюту, выходил на рабочие встречи. Ситуация с пиратами была улажена — неопознанное судно ушло, не приблизившись, не предприняв никаких действий. Протоколы сработали. Экипаж отработал идеально, и Ин Хо действительно был ими доволен. Никто из пассажиров так и не узнал, насколько близко все было к реальной угрозе. Все закончилось. Ин Хо с того дня чувствовал себя разбитым. Опустошенным. Он возвращался в каюту поздно, в одиночество и тишину, которые были с ним уже много лет. Снимал пиджак, клал телефон на стол, машинально проверял сообщения, хотя знал, что там ничего не будет. Он скучал по Ги Хуну. По всему, что между ними было. Скучал по его голосу, его прикосновениям, его шуткам, его… Присутствию. По тому, что с ним можно было просто быть. И с каждым днем становилось всё яснее: он совершил огромную ошибку. Ги Хун, скорее всего, никогда его не простит. Ин Хо снова и снова прокручивал тот момент. Ту секунду, когда решил, что знает лучше. Что так будет безопаснее. Проще. Правильнее. Я решил за него, что он справится с правдой. Я выбрал контроль вместо доверия. Эти мысли не давали покоя. Он пытался представить обратную ситуацию. Что бы он чувствовал, если бы кто-то поступил с ним так же? Если бы кто-то, к кому он начал привязываться, оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Если бы правда вышла наружу не потому, что ему доверили ее, а потому что не осталось выбора. Он честно не знал, смог бы простить. Знал только одно: ему было бы больно. И это осознание било особенно сильно. Ин Хо понял, что дело не в статусе. Не в деньгах. Не во власти. А в том, что он лишил Ги Хуна права выбора. Поставил его перед фактом. Разрушил равенство, которое между ними было таким важным. О чем и говорил ему Ги Хун. Он хотел вернуть то хорошее, что так неожиданно появилось в его жизни. Потому что Ги Хун не был «курортным романом». Не был случайностью. Не был чем-то, что можно оставить на корабле вместе с и забыть навсегда. У Ин Хо действительно были к нему чувства. И, возможно, именно это пугало его сильнее всего. Сегодня канун Нового года. Последний полноценный день на корабле. Ин Хо проснулся рано. Принял душ, позволив горячей воде стечь по плечам, смывая остатки бессонных ночей и напряжения, которое так и не отпустило. Оделся медленно, почти механически. Проверил телефон — ничего. У него даже не было планов на этот день. За последние несколько дней он не видел Ги Хуна ни разу. Ни случайно, ни намеренно. Знал, что тот где-то здесь — на том же корабле. И от этого становилось только тяжелее. Такое странное, вязкое ощущение присутствия без доступа. Ин Хо снова начал думать. И чем дольше думал, тем яснее становилось одно: Он должен… Хотя бы попытаться. Не потому, что был уверен в результате. И не потому, что имел на это право. Просто потому, что иначе это осталось бы с ним навсегда. Как еще одно «правильное», выверенное, безопасное решение, за которым прячется трусость. Мысль пришла импульсивно. Действие, последовавшее за ней — тоже. Без четкого плана, без заготовленных слов, без уверенности, что дверь вообще откроют. Он просто вышел из каюты, прошел знакомыми коридорами, спустился на этаж с пассажирскими каютами. Шел быстро, не оглядываясь. Слишком много времени было потрачено на контроль — сейчас его не хотелось. Он остановился у двери каюты Ги Хуна. Постоял несколько секунд, собираясь с чем-то, что нельзя было назвать ни смелостью, ни уверенностью. Только необходимостью. И нечто важным. Ин Хо поднял руку и постучал. Даже не зная, у себя ли сейчас вообще Ги Хун. Он услышал шаги за дверью, которые становились все ближе. Сердце забилось так резко, что на секунду стало трудно дышать. Дверь открылась. Перед ним стоял Ги Хун. И Ин Хо вдруг понял, насколько сильно по нему скучал. По его лицу, по взгляду, по самой возможности видеть его вот так. Живого, настоящего, не в воспоминаниях. Это ударило сильнее, чем он был готов выдержать. Ги Хун смотрел на него в ожидании. Ин Хо открыл рот и вдруг все, что он так долго держал внутри, вывалилось разом. — Я… — он выдохнул и почти сразу продолжил, не давая себе шанса остановиться. — Я не имел права решать за тебя. Я это понял. Я вообще не имел права так поступать. Мне стоило сразу сказать правду. С самого начала. Я просто… Я не знал, что все так обернется. Я не знал, что ты… Что я… Он сбился, провел рукой по волосам, но не отступил. — У меня появились к тебе чувства. И это произошло слишком быстро, и я испугался, не думая о последствиях. Это была ошибка. Огромная. Мне правда жаль, — он посмотрел прямо на Ги Хуна, открыто, без защиты. — Я расскажу тебе все. Про себя. Про свою работу. Про лайнер. Про все, что ты захочешь узнать. Я честно отвечу на любые вопросы. Честно. Голос дрогнул, но он не отвел взгляд. — И если ты действительно больше не хочешь меня видеть… — он сглотнул, — я пойму. Я уйду. Прямо сейчас. Пауза растянулась болезненно. — Но если ты захочешь… — тихо добавил Ин Хо, — Я останусь. Он смотрел на Ги Хуна тем самым взглядом — почти щенячьим, уязвимым, полным надежды, от которой было страшно и невозможно отказаться. Ги Хун чуть сдвинулся в сторону и вытянул руку, указывая внутрь каюты. — Проходи. Ин Хо на секунду задыхается, будто не ожидал, что все будет настолько просто. Он проходит за ним, почти осторожно, как если бы боялся спугнуть момент. Дверь за спиной мягко закрылась. — Ги Хун-а, я… — начал Ин Хо, но договорить не успел. Ги Хун сделал шаг вперед и просто обнял его. Ин Хо замер на долю секунды… А потом сразу обнял в ответ, крепко, почти судорожно, утыкаясь лбом ему в плечо. Напряжение, которое держало его последние дни, наконец нашло выход. Он закрыл глаза и позволил себе выдохнуть. — Я понял тебя, — тихо сказал Ги Хун, почти ему в волосы. — Правда. Ин Хо не ответил сразу. Ему нужно несколько секунд, чтобы поверить, что это действительно происходит. — Мне действительно очень жаль, — Ин Хо сжал его в объятиях сильнее. — Я правда… Не хотел сделать тебе больно. — Я вижу, — Ги Хун слегка отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. — И вижу, что ты сейчас здесь. Потому что ты сам этого хочешь. Он мягко коснулся его щеки большим пальцем. — И для меня это важно. — Я хочу быть честным. С тобой. Даже если это сложно. Даже если ты решишь, что… Что нам не по пути. Ги Хун покачал головой. Он снова притянул Ин Хо к себе, и на этот раз объятие вышло спокойнее. Ровнее. Не как спасение, а как выбор. — Останься, — сказал он просто. Ин Хо кивнул, не находя слов. Он остался — в этой каюте, в этих объятиях, в этом последнем дне на корабле, который вдруг снова перестал быть концом. И, возможно, вообще впервые стал началом. Ги Хун вновь отстранился, на этот смотря на него с хитрым блеском в глазах. — Погоди… — сказал он и ухмыльнулся. — Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Ин Хо моргнул, будто не сразу понял, о чем речь, а потом неловко усмехнулся. — М-м… Разве я такое сказал? Ги Хун демонстративно закатил глаза, с тем самым выражением, которое Ин Хо успел выучить слишком хорошо за эти дни. Он зарылся рукой ему в волосы на затылке, не больно, и слегка потянул на себя. — Да, — сказал он спокойно. — Ты сказал, что у тебя есть ко мне чувства. Ги Хун посмотрел прямо ему в глаза. — И это взаимно. Ин Хо на секунду потерялся. Он коротко, с облегчением выдохнул и позволил себе улыбнуться так, как давно не улыбался. — Тогда… — начал он и замолчал, не зная, как продолжить. — Тогда, — Ги Хун усмехнулся еще раз, мягко, — Можешь больше не притворяться, что тебе все равно. Они соприкоснулись лбами, и Ин Хо тихо ответил: — Мне давно уже не все равно. – Вечером они вышли на прогулочную палубу вместе. Людей было много, но это никому не мешало. Все стояли группами или по парам, в куртках и шарфах, с бокалами и кружками в руках. Море внизу было почти черным, спокойным, а над палубой медленно загорался свет. Начиналось новогоднее световое шоу. Сначала мягко. Теплые линии прожекторов скользнули по корпусу корабля, по воде, по небу. Потом свет начал меняться. Переливался, собирался в узоры, расходился волнами. Лазерные лучи рисовали в воздухе тонкие линии, будто сам корабль дышал светом. Играла музыка, ритмичная, не давящая, она не отвлекала, а объединяла всех людей здесь. Ин Хо стоял рядом с Ги Хуном. Он не был сейчас боссом. Не был Ен Илем. Он наконец-то был собой, просто был здесь. Рядом с ним. Он ловил себя на искренней, почти детской радости от того, что в эти последние дни года успел познакомиться с Ги Хуном. И что это знакомство оказалось значимым. И он надеялся… Осторожно, без громких обещаний… Надеялся, что дальше у них все-таки может что-то получиться. Музыка стихла на мгновение, и ведущий напомнил про отсчет. Люди вокруг оживились, кто-то поднял бокалы, кто-то обнял стоящих рядом. За минуту до полуночи Ги Хун наклонился к его уху. — Говорят, с кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь, — тихо сказал он. Ин Хо повернулся к нему. Свет играл на лице Ги Хуна, делал его почти нереальным, слишком красивым, слишком живым. Он улыбнулся ему. — Тогда, — ответил он так же тихо, — я впервые за долгое время сделал правильный выбор. Отсчет начался. — ДЕСЯТЬ… — ДЕВЯТЬ… Шум нарастал, свет ускорялся. — ТРИ… — ДВА… Ин Хо смотрел только на него. — ОДИН! И в этот момент Ги Хун наклонился к нему и поцеловал. Не спеша. Не напоказ. Так, как целуют, когда хотят остаться. Вокруг раздались крики, смех, поздравления. Световое шоу вспыхнуло ярче, море отразило тысячи огней — и все это стало фоном. Для Ин Хо этот год начался именно так, как он даже мечтать не мог. С поцелуя. С надежды. И с человеком, которого он больше не хотел отпускать.