First, Please Not the Last

Майк лениво развалялся на кровати, хмурясь от боли в животе и размышляя о правдивости меню столовой школы Хоукинса, когда раздался звонок. — Майкл! — пронзительно позвала мама, и он уже был готов проигнорировать её, но тут: — Телефон! С этими словами он сбежал вниз по двум лестничным пролётам так, будто никогда и не слышал о боли в животе, и уселся на стул, который специально для этой цели притащил к телефону в подвале. — Майк? — ангельский, насыщенный, глубокий, как тёмный шоколад, голос Уилла прозвучал у него в ушах, словно музыка, одновременно успокаивая и возбуждая. — Мам, я взял трубку, положи! — крикнул Майк наверх, прикрыв ладонью микрофон, чтобы не поранить драгоценные уши Уилла. Он ждал, пока не услышал удовлетворяющий щелчок, сигнализирующий, что мама повесила трубку. — Уилл! Привет! Как дела? — выдохнул Майк в ответ, возможно, слишком взволнованно для того, кто видел своего парня всего два часа и пятьдесят четыре минуты назад. Не то чтобы Майк считал… Он услышал, как Уилл тихо рассмеялся в трубку, и это крепко дернуло его за сердце. — Я просто хотел сказать… Джонатан в пятницу остаётся у вас с Нэнси, а моя мама будет у Хоппера, так что… я буду дома один, — мягко произнёс Уилл, и Майк мгновенно почувствовал, как дрожь пробежала у него по спине от этих слов. — Это что, приглашение, Байерс? — кокетливо поддразнил Майк, игриво приподняв бровь, хотя Уилл этого видеть не мог. — Ага, — так же игриво ответил Уилл. Потом Майк услышал, как тот слегка прочищает горло — давняя нервная привычка — прежде чем добавить: — Я думал, может, ты останешься с ночёвкой? — О, — прошептал Майк, а затем: — О-о! — воскликнул он, возможно, слишком оживлённо. — То есть… да, я бы… я бы с радостью, Уилл, — наконец выдавил он, переполненный и шипящий от предвкушения, несмотря на четыре долгих дня страданий, которые ему предстояло пережить, чтобы добраться до райской, райской пятницы. После того как Уилл повесил трубку, Майк позволил себе сползти по стене со всей грацией слизняка по бетону. Из него вырвался раздражённый вздох. Дело в том, что они с Уиллом встречаются уже три великолепных, чудесных, мучительных месяца. Мучительных. В самом деле. Потому что каждый раз, когда они целовались — а Майк был за это безумно благодарен (настолько, что, возможно, пару раз кончал в штаны только от этого), — Уилл неизбежно отстранялся, как только возбуждался сам или замечал, что возбудился Майк. Обычно при этом он произносил запыхавшееся «Наверное, нам стоит успокоиться». Проблема была в том, что Майк НЕ ХОТЕЛ успокаиваться. Уилл знал, как заставить каждую молекулу тела Майка чувствовать себя живой. Знал именно то место на шее, которое нужно слегка покусывать, и как заставить Майка постанывать, стратегически потянув за волосы. Он хотел пойти дальше с Уиллом. Хотел сделать с Уиллом всё, о чём мечтал и фантазировал с тех самых пор, задолго до того, как звёзды сошлись (читай: Майк Уилер наконец взял себя в руки) и они наконец-то, наконец-то начали встречаться. Но, конечно, он сделал бы абсолютно всё, чтобы Уилл Байерс чувствовал себя комфортно и в безопасности, поэтому он никогда не оспаривал это решение, просто лежал с Уиллом, тяжело дыша и накопив напряжение, пока его стояк не угасал нехотя. Так что у Майка была небольшая дилемма. Ведь пригласить парня на ночёвку, уточнив, что будешь дома один, — это же очевидный намёк, верно? Но Майк знал Уилла почти всю свою жизнь, знал, что Уилл дольше всех в компании верил в Санту, последним сдался и попробовал дрочить, последним понимал похабные подтексты шуток. А вдруг он на самом деле просто хотел обычной ночёвки с Майком? Классического сценария: поцеловаться, а потом потусить, без всяких там делишек. Майк пытался накинуть мокрое одеяло на бушующее в груди пламя надежды, пытался не завышать ожидания. У него мало что получалось — член дёргался каждый раз, когда он думал о том, что будет наедине с Уиллом. Не нужно будет приглушать свои отчаянные стоны, не будет реальной необходимости (надеюсь) отстраняться. В пятницу днём Майк принял два отдельных душа, чтобы обеспечить хорошую гигиену. Нанёс всего пару капель одеколона (однажды он переборщил и стал объектом бесконечных насмешек Уилла). Он сжимал мокрые кудри, пока они не стали выглядеть слишком уж хорошо, поэтому тут же снова провёл по ним пальцами и опять взъерошил.  И глубоко в своей сумке Майк припрятал дорожный флакончик со смазкой. На всякий случай. Он не строил иллюзий… совсем нет. Он также попросил маму подвезти его, чтобы не вспотеть и не свести на нет эффект от двух душей. Просто. На. Всякий. Случай. Уилл открыл дверь почти сразу после первого же стука Майка. Уилл захватывал дух, но для Майка это не было новой мыслью. На нём была бледно-жёлтая футболка с каким-то размашисто написанным названием группы (вероятно, одна из вещей, доставшихся от Джонатана), и пара зелёных спортивных шорт, которые подчёркивали его глаза и очертание члена. Майку стоило усилий оторвать взгляд. Уилл прочистил горло, но не нервным своим образом, а тем самым, что означал «мои глаза вот здесь», к которому Майк так привык за последние живописные месяцы. Майк встретил его взгляд виноватой ухмылкой. Он пошёл за Уиллом в спальню, слушая его тираду про (мерзкую, злую, даже — по экспертному мнению Майка) учительницу рисования и четвёрку, которую та поставила за последнюю работу. — Да она просто сука! — эмоционально воскликнул Майк, отчего землянисто-зелёные глаза Уилла расширились от удивления. — Майк! — с шутливым укором сказал он, игриво шлёпнув Майка по руке. — Ты меня любишь, — напомнил ему Майк с чеширской улыбкой. — Иди сюда, — прошептал он, прежде чем притянуть Уилла к себе для первого сегодняшнего поцелуя. Он начался медленно и нежно, Уилл двигал губами по губам Майка, будто они всегда там и находились. Затем Уилл позволил языку коснуться нижней губы Майка, и тот открыл рот. Соприкосновение языков заставило низ живота Майка разогреться изнутри, будто он был полон тёплого, липкого, растопленного шоколада. Он сжал задницу Уилла в этих дурацких баскетбольных шортах, притягивая ближе. Уилл скользнул рукой под футболку Майка, ощущая, как кожа горит под его пальцами, а другой рукой дёрнул Майка за волосы именно так, как тот любил, выманивая тихий стон. Уилл отстранился, его зрачки были чёрными дырами желания, и, запыхавшись, произнёс: — Подожди, я хочу, чтобы мы кое-что попробовали. Уже твёрдый член Майка дёрнулся в предвкушении. Всё его тело тлело от желания. Уилл потянулся под кровать, и живот Майка напрягся, готовый к тому, что сейчас он достанет флакон со смазкой и навсегда изменит жизнь Майка (к лучшему). Заодно он получил прекрасный вид на задницу Уилла, когда тот наклонился над кроватью. Уилл с триумфом выпрямился, и Майк сосредоточился на том, чтобы изображать непринуждённость по поводу всего этого, будто его тело не замерло на вершине американских горок в ожидании восхитительного трепета перед падением. И тут Уилл взмахнул над головой чем-то, что определённо не было смазкой, — какой-то стеклянной бутылкой с прозрачной жидкостью, — словно демонстрируя приз. Брови Майка сдвинулись от недоумения, пока Уилл не покрутил бутылку в руках, показывая синюю этикетку с крупными жирными буквами: «ВОДКА». Нахмуренные брови Майка распрямились, предпочтя вместо этого взлететь на лоб от шока. Уилл ухмыльнулся ему. — Мы можем не пить, конечно, я просто… подумал, что будет весело, — пояснил он, заметив выражение лица Майка. — Нет! Нет, я хочу. Я просто удивлён, я думал, ты достаёшь… — Майк вовремя поймал себя, прикусив язык в осуждении собственной импульсивности и отсутствия предусмотрительности. Уилл приподнял бровь, и Майк проклял несправедливость вселенной: его парень мог так выглядеть на своей кровати после того, как зацеловал Майка до потери разума, будучи при этом дома один, и всё равно ничего с этим не делать. — Что достаю, Майкл? — подзадорил Уилл тем соблазнительным голосом, от которого у Майка подкашивались ноги. Майк почувствовал, как румянец жжёт его бледное лицо. — Э-э… э-э, неважно, — пробормотал он смущённо. Уилл, казалось, сдерживал улыбку. Это вдохновило Майка выхватить бутылку из рук Уилла, с эффективным поворотом открутить крышку и сделать дерзкий глоток жидкости. Он использовал каждую унцию силы, чтобы не выплюнуть эту отраву, поражённый антисептическим вкусом. Зачем вообще кто-то хочет это пить?! Уилл рассмеялся, глядя на его гримасу. — Я вообще-то хотел принести апельсиновый сок, чтобы смешать, но ты давай, не стесняйся, — он смеялся слишком уж довольный, на вкус Майка. — Заткнись, попробуй сам выпить водку чистой и не скорчить лицо! — огрызнулся Майк. — Я бы никогда не стал делать это, будучи трезвым, Майк. Я не идиот, — парировал Уилл с улыбкой. — Неважно, я принесу этот дурацкий апельсиновый сок. Тебе лёд? Я знаю, ты любишь его с газировкой, но я ещё не знаю твоих предпочтений в алкогольных напитках, — поинтересовался Майк, надеясь, что Уилл не заметит медленно сдувающуюся выпуклость в его спортивных штанах. — Да, я хочу лёд. Что это за вопрос? Думаешь, я хочу тёплую водку? — с недоверием выпалил Уилл. — Я не знаю! — пожаловался Майк, раздражённый. — Ты же тот странный тип, что предпочитает воду комнатной температуры! — Потому что это правильный способ её пить, — невозмутимо заявил Уилл. Майк вернулся с двумя стаканами, наполненными льдом, и апельсиновым соком под мышкой. Он потянулся за водкой, но Уилл отшлёпал его по руке. — Пусть более ответственный в отношениях нальёт… алкогольные напитки, — фыркнул Уилл. — Ответственный… ты не более ответственный, чем я! — воскликнул Майк, обиженный. — Майк. Ты вообще умеешь сам готовить завтрак? — Майк открыл рот, чтобы ответить, но… — И тостерные пирожки не в счёт, — добавил Уилл с довольной улыбкой, радуясь, что прочитал его мысли. Майк немедленно закрыл рот. — Ты такой злой, — пробормотал он без особой обиды, принимая стакан. Майк сделал осторожный глоток. Вау, возможно, его парень и правда был гением из них двоих. На вкус это было значительно лучше. Он никогда в этом не признается, конечно. Полбутылки водки и целая упаковка апельсинового сока спустя Майк и Уилл чувствовали себя достаточно подвыпившими. — М-м… ты и правда гений, — нежно пробормотал Майк, потираясь носом о шею Уилла. — Знаю, — мгновенно ответил Уилл, усмехаясь Майку. — Но почему ты решил так сказать на этот раз? — Пить вместе водку. Гениально, — лаконично ответил Майк, перемещаясь так, чтобы больше частей его тела касалось Уилла. Со стороны это могло выглядеть так, будто он забирается на него, но всё было чуть более прилично. — М-м. Знаешь, что мы должны сделать теперь, по моему гениальному мнению? — пошутил Уилл, проводя руками по бокам Майка и хватая его за талию. — Что? — игриво спросил Майк, в ответ проведя руками по животу Уилла. Вместо словесного ответа Уилл жадно притянул Майка к себе, крепко поцеловав. Майк чувствовал сладковатую кислинку апельсина на его языке, остроту водки. Майк обнаружил, что подсел на это. Он целовал с пылом, трогая Уилла везде и сразу: зарывался пальцами в мягкие волосы, проводил по сильной линии челюсти, сжимал плечи. Маленький голосок в глубине сознания, который обычно твердил ему сбавить темп и успокоиться, был заглушён водкой и сладким вкусом Уилла Байерса. Он отстранился, задыхаясь, но лишь для того, чтобы осыпать шею Уилла открытыми поцелуями. Он выбрал нежное место рядом с родинкой и втянул кожу губами, наслаждаясь тем, как Уилл извивается под ним. Майк слегка прикусил это место, проведя зубами по ключице. Уилл выдохнул стон, и прежде чем он успел их разорвать, Майк снова втянул его в грубый поцелуй. Казалось, всё тело Майка кричало ему, сигнализируя о пульсирующей, неотвратимой потребности, пронзающей его. Пока Уилл тянул его вниз за волосы, чтобы ответить взаимностью в поцелуях шеи, Майк чувствовал себя податливым, как никогда раньше. В этом состоянии он сделал бы абсолютно всё, что попросит Уилл. Уилл лизал, целовал и сосал его шею, а Майк подавлял всевозможные смущающие звуки. Когда Уилл мягко прикусил, бёдра Майка дёрнулись против его воли, прижав его нелепо твёрдый стояк к коленям Уилла, в то время как из его губ вырвался стон. Вспышка удовольствия заставила его осознать ошибку, и он резко отпрянул от опасной зоны под названием «рот Уилла Байерса», усаживаясь сверху, с пылающим лицом. Уилл, казалось, всё ещё приходил в себя, глядя на него затуманенным от желания взглядом, губы опухшие и блестящие от слюны. — Пр-прости, — пробормотал Майк, виновато опустив взгляд. — За что? — прохрипел Уилл, голос напряжённый, что возбуждало Майка ещё больше. — Я… я не хотел… мы можем успокоиться, если хочешь, я могу подождать, пока ты будешь готов, — нервно тараторил Майк, всё ещё избегая зрительного контакта, несмотря на то что сидел у Уилла на коленях. Уилл слегка фыркнул, заставив Майка снова посмотреть на него. — Думаешь, я хочу ждать?! Я просто пытался не напугать тебя! — воскликнул Уилл. — Напугать?! Нет, Байерс, ты просто сводишь меня с ума, — парировал Майк, для наглядности проведя своим стояком по животу Уилла. Судя по всему, этот ответ только подстегнул Уилла: он перевернул Майка на спину и забрался сверху. Он прикусил губу, глядя на Майка с похотью, и Майк приподнялся, чтобы снова поймать его в обжигающий поцелуй — ждать он больше не мог. Уилл поддался, снова потянув за кудри Майка и вызвав ещё один жалобный звук. — Чёрт, я обожаю, когда ты так делаешь, — выдохнул Майк. Уилл уложил его на спину, выровняв их тела так, чтобы каждый дюйм мальчиков соприкасался. Майк впился пальцами в его спину, сжал в кулаке жёлтую футболку. — Сними. Сними, пожалуйста. Сними, — умолял он, обезумев от желания. Уилл усмехнулся, глядя на него сверху. — Сначала ты. И, честно говоря, он ожидал большего сопротивления, его парень ведь славился любовью поспорить. Но Уилл понял, что Майк полностью в его власти, когда тот сбросил футболку, будто она била его током, и устремил на Уилла полный ожидания взгляд. Уилл медленно стянул свою футболку, открывая новый дюйм за дюймом живота с мучительной неторопливостью. Майк смотрел на него так, как Хоппер смотрит на жареную курицу. Жадно. Как только Уилл наконец сбросил футболку, Майк набросился на него, снова выровняв их так, чтобы их обнажённые груди соприкасались. Майк издал отчаянный стон, который будет отрицать до конца своих дней, от мучительного контакта. — Чёрт, Уилл, я так тебя хочу, — вздохнул он, практически дрожа под Уиллом. Его руки скользили по большим рукам Уилла, царапали спину. Он хотел оставить следы. Мой. Он хотел целовать, лизать и кусать каждый сантиметр кожи Уилла. Хотел попробовать его на вкус. Похоже, Уилл думал о том же, потому что снова впился в шею Майка. Это всегда было его чувствительным местом, и сочетание этого ощущения с жжением обнажённой кожи Уилла заставило его на мгновение испугаться, что он сорвётся с края без роскоши быть тронутым. Он почувствовал горячее дыхание Уилла на своей коже и заёрзал под ним, более чем довольный, обнаружив, что Уилл тоже возбуждён. Он хотел просунуть руку между их телами и схватить его сквозь тонкую ткань этих дурацких чёртовых шорт. Не менее воодушевлённый, Уилл позволил своим милым заячьим зубкам провести по ключице Майка, и Майк вцепился в волосы Уилла, как в спасательный круг. Уилл оторвался и посмотрел на Майка сверху вниз, будто тот был тем, на кого стоит смотреть. Чем-то особенным. Майк подавил внезапно нахлынувшее непреодолимое желание заплакать. Это чувство быстро сменилось несколькими совсем неприличными, когда Уилл снова наклонился и лизнул чувствительный бугорок соска Майка, а затем втянул его в рот, нежно посасывая. — А-ах! Господи, чёрт! — красноречиво простонал Майк. Уилл злобно ухмыльнулся ему. — Тебе нравится? — хрипло спросил он, прежде чем повторить то же самое с другой стороны. — М-м-мгм! — застонал Майк, усердно кивая. Зубки Уилла снова показались, он слегка провёл ими по нежной коже. Он с трудом сдержал улыбку, почувствовав, как эрекция Майка задрожала между ними. Это побудило Уилла устроиться поудобнее, оседлав Майка так, что мягкие округлости его задницы (на которые Майк пялился не раз — ещё до того, как они стали парой) накрыли пульсирующую длину Майка. Майк смотрел на него с приоткрытым ртом, словно на какое-то святое существо, а не на обычного Уилла. — Боже, Уилл. Ты такой… ты такой чертовски красивый, — выдохнул Майк, проводя руками по голому животу Уилла, оставляя за собой дорожку мурашек. — Ты бы видел себя, — промурлыкал Уилл. — Такой возбуждённый и прекрасный для меня. Руки Майка скользнули на упругую задницу Уилла, он сжал её крепко, содрогаясь под ним, весь пылающий. Он едва удержался от того, чтобы не толкнуться бёдрами вверх, в эту тёплую мягкость. Когда Уилл снова наклонился, Майк почувствовал, как его задница покачнулась в его руках, и на миг задумался, не впал ли он в какой-то невероятно прекрасный сон. Он не убирал рук, пока Уилл покрывал поцелуями его дрожащий живот. Он оставлял влажные поцелуи на рёбрах Майка, на едва намеченных мышцах. И хотя Майк явно был на небесах, его всё равно мучило адское желание толкнуть голову Уилла ниже. Ещё ниже. Ещё. Ему нужно было, чтобы Уилл прикоснулся к нему, нужно было облегчение от самой твёрдой эрекции в его жизни. Казалось, он вот-вот лопнет. Но его парень, похоже, наслаждался неспешным путешествием вниз по ненормально длинному торсу Майка. Майк в тысячный раз проклял свой дурацкий рост. Уилл что, совсем не сходил с ума от желания?! Он вёл себя так, будто это всего лишь очередное обычное занятие для парней, смакуя каждую секунду. Когда Уилл двинулся обратно ВВЕРХ по торсу Майка, тот не выдержал. — Уилл! — пожаловался он обвиняюще. Уилл моргнул, изображая саму невинность, что — к досаде Майка — было куда привлекательнее, чем тот готов был признать. — Что? — притворился он. — Я буквально взорвусь нахрен, если ты сейчас же не начнёшь меня трогать, — признался Майк, досада пересилила его природную застенчивость. Уилл приблизился к пунцовому лицу Майка, запустил пальцы в беспорядок чёрных кудрей. — Неужели? — прошептал он дразняще, и Майк нахмурился, ощутив, как дрожь пробежала по его телу. Сжалившись, Уилл снова скользнул вниз по телу Майка, поцеловал его низ живота и позволил пальцам нырнуть в священную полоску кожи под резинкой штанов. Он смилостивился над своим жалким парнем и рывком стянул с него спортивные штаны. Потом зловеще ухмыльнулся, разглядывая, как сочащийся член Майка оставил влажные пятна на тонких хлопковых боксёрах, и стянул их тоже. С пухлых губ Уилла сорвался вздох, когда эрекция Майка вырвалась на свободу, шлёпнувшись о его живот и оставив на коже блестящие капли предэякулята. Уилл жадно уставился на длину Майка — пульсирующую, красную, злую, совершенно бесстыдно готовую для него. Он лизнул V-линию Майка, позволил зубам провести по выступу его тазовых костей. С нетерпением обхватил руками бёдра Майка, раздвинув их для себя. Уилл оставлял дразнящие открытые поцелуи от колена до внутренней поверхности бедра. Когда он начал оставлять засос в самой внутренней складке бедра Майка, тот уже буквально трясся под ним, его решимость испарилась, и он кончил на себя, не успев остановиться. — А-ах! Хах! Уилл! Бляяядь, — взвизгнул он. Уилл посмотрел на него снизу вверх, полностью позабавившись тем, как позорно быстро Майк «сдался». Майк провёл руками по лицу, почувствовал жар, исходящий от наверняка алой кожи. Он услышал, как Уилл хихикает над ним. — Заткнись, — пробурчал Майк из-за своих рук. — Ты не мог подождать ну… секунд двадцать? — фыркнул Уилл, полностью развлечённый. — Я же собирался тебе отсосать, — добавил он, словно это было самое смешное в мире, а не одна из величайших трагедий во всей жизни Майка Уилера. Майк осторожно выглянул из-за рук, чтобы понять, шутит ли Уилл. И вместо ответа увидел, как Уилл слизывает его свежее семя — вероятно, ещё тёплое — прямо со своего живота. Его уже отдохнувший член попытался дёрнуться обратно к жизни. — Господи, Уилл, — сглотнул Майк. Довольный своей работой, Уилл плюхнулся на голый член Майка, разделял их лишь тонкий слой его баскетбольных шорт. Майк впитывал образ всё ещё твёрдого члена Уилла, рот наполнился слюной. — Помнишь, когда мы впервые узнали про минет? — спросил Уилл, ни с того ни с сего. Майк запнулся, мозг всё ещё переваривал мысль о том, что Уилл только что собирался использовать на нём рот — то, о чём Майк мечтал с самого первого дня, когда узнал об этом. — Д-да. В раздевалке, верно? — наконец сумел ответить он. — Угу, — подтвердил Уилл с улыбкой. — Какой-то идиот трепался об этом, это был Кайл? Или Мэттью, не помню. Я просто помню, как мы повернулись друг к другу с широко раскрытыми глазами, твоё лицо было ярко-красным, и я уверен, моё тоже, от того, как горячо стало, — вспоминал Уилл, с теплотой посмеиваясь, будто это было невинное детское воспоминание, а не время, когда они узнали про сосание члена. — О чём ты думал? Из-за чего покраснел? — допытывался Майк, запыхавшись. Уилл закатил глаза без настоящей злобы. — О тебе. Я думал о том, как сильно хочу взять тебя в рот, — признался он без стеснения. — Когда я увидел, что ты тоже покраснел, я предположил, что ты представляешь, как какая-то девчонка делает это с тобой, и мне стало стыдно, что я воображаю себя на её месте, — добавил Уилл чуть тише. Майк сглотнул. — Я тоже думал о тебе. У меня уже тогда была эта неприличная одержимость твоими волшебными, блять, губами, и услышать, что ты можешь взять их вокруг меня, чуть не подарило мне стояк прямо на физре, — признался он с прерывистым смешком. — А потом я подумал о том, как я тоже могу тебе отсосать, и идея мне так понравилась, что я не мог смотреть тебе в глаза до конца урока, — добавил Майк. Уилл ахнул от нового знания, от подтверждения, что Майк думал о нём в сексуальном ключе так же долго, как и он о Майке. — Я люблю тебя, — прошептал он Майку, прежде чем наклониться и дать ему чувственный поцелуй. Он сдержал улыбку, почувствовав, как Майк под ним снова быстро твердеет. — Готов к тому минетику, о котором мечтал? — спросил Уилл, задыхаясь. — Уилл, — заныл Майк, — я буквально уже кончил, дай мне сначала тебе отсосать, — настаивал он, несмотря на то что его член уже начинал подтекать от одной этой мысли. — Нет, — твёрдо ответил Уилл. Майк понял, что это один из тех редких случаев, когда Уилл не передумает. — Позволь мне позаботиться о тебе хоть раз, — мягко приказал он, уже располагаясь между ног Майка. Он решил пропустить поцелуи бёдер, поскольку они, казалось, были чересчур возбуждающими для Майка. Вместо этого он неспешно провёл длинной полосой языком по нижней стороне члена Майка, наслаждаясь солёным вкусом на языке. Вкусом Майка. Наконец-то. Добравшись до головки, он сделал паузу, глядя в глаза Майка, которые от желания потемнели почти до обсидианового цвета. — Пожалуйста, — прошептал Майк, вцепившись в простыни в предвкушении. Уилл никогда не отказал бы Майку ни в чём, поэтому он нежно взял грибовидную головку в рот, сосал её так осторожно, как только мог. — А-а-ах! — резко застонал Майк, внутренне благодаря судьбу, что только что кончил. Только от этого он бы точно сорвался, будь он таким же заведённым, как раньше. Уилл обвил языком основание члена Майка и продвинулся глубже, вбирая в себя столько, сколько мог. Он наслаждался тяжестью Майка во рту, тем, как тот лежал у него на языке. — Чёрррт, это так хорошо, Уилл, — простонал Майк. Уилл начал осторожно покачивать головой, внимательно следя за каждым звуком и движением Майка. Он чувствовал себя невероятно счастливым — делать это впервые с человеком, рядом с которым он ощущал абсолютную безопасность. Которого он мог легко «читать» и тут же исправлять ошибки. Его уверенность росла, и он добавил руку, обхватывая Майка у самого основания, там, куда рот не доставал. — А-а-ах, Уилл, вот так! Вот так, детка, не останавливайся, — восхвалял Майк, молочные бёдра уже трепетали вокруг головы Уилла. Уилл грешно встретился с ним взглядом и намеренно коснулся языком самой чувствительной точки на кончике. Майк всхлипнул, с благоговением наблюдая, как Уилл проводит языком по щели, слизывая скопившийся там предэякулят. Он продолжал старательно, будто доставлять Майку удовольствие было не обязанностью, а честью. Будто ему самому это нравилось почти так же сильно. Это было настолько ошеломительно хорошо, что Майк почти не мог вынести этого, он издавал звуки, о которых даже не подозревал! Он позволил рукам подняться, чтобы прикрыть лицо от стыда. Но, конечно же, Уилл наблюдал за ним, получая удовольствие от его удовольствия, наблюдал и пытался запомнить, как его рот приоткрывался, как его бёдра напрягались от перевозбуждения. Поэтому после нескольких целенаправленных движений головой без изменений он прекратил свои усилия, скользя телом по скользкому теплу своего обнажённого парня, пытаясь отодвинуть его руки от глаз. — Эй, — мягко сказал он, голосом, почти как у Майка, когда тот говорил с Уиллом. — Почему ты закрываешь лицо? Ты же знаешь, что ты слишком красив для этого, — прошептал он на ухо Майку. — П-пожалуйста, продолжай, — отчаянно пробормотал Майк из-за безопасности своих больших бледных рук. — Не-а. Не пока я не увижу твоё идеальное лицо, искажённое удовольствием ради меня, — стоял на своём Уилл. Майк издал нечленораздельный звук. Уилл мягко обхватил его запястье, чувствуя, как под пальцами бешено бьётся пульс, и высунул язык, коснувшись пальцев Майка. Он втянул их в рот с тем же энтузиазмом, что и секунды назад его член. Майк сдался, убрал вторую руку и тут же начал бессознательно толкаться бёдрами навстречу воспоминанию. Когда Уилл увидел это ангельское произведение искусства — лицо Майка, — его сердце подпрыгнуло: по щекам текли слёзы. — Майк! Что случилось, с тобой всё в порядке? Я причинил тебе боль? — тут же забеспокоился он. Майк издал сухой смешок. — Со мной всё более чем хорошо, Уилл. Я просто… я так долго этого хотел. Клянусь, я представляю это почти каждый раз, когда дрочу. И ничто не могло сравниться с этим, это просто… чертовски приятно. Когда я наконец возьму тебя в рот, ты поймёшь. Я просто немного перегружен, — объяснил он, жадно глядя на Уилла и одновременно желая кончить ему в рот и подарить ему те же безумные ощущения. Он заметил, как Уилл вздрогнул при упоминании рта Майка. — О, — выдохнул Уилл, ошеломлённый и переполненный гордостью, что смог заставить Майка, мальчика своей мечты, плакать от чистого экстаза. — Ну, можешь вместо этого запустить руки в мои волосы? Я правда хочу видеть твоё лицо, — попробовал Уилл. И Майк не мог отказать ему ни в чём, даже если бы попытался. — Д-да, — дрожа ответил он. — Это просто как-то стыдно, я имею в виду, кто плачет, когда ему сосут? — усмехнулся над собой Майк. — Я считаю тебя бесконечно более милым из-за этого, — ободрил Уилл, оставляя поцелуй на кончике носа Майка. — Ладно, давай оставим словарный запас будущего филолога будущему парню-филологу. Почему бы тебе не вернуться туда вниз и не пустить свой рот в лучшее применение, — поддразнил Майк, и Уилл с энтузиазмом бросился обратно вниз. Он не отрывал взгляда от Майка, медленно опуская голову и постепенно погружая чувствительную длину Майка в то же тесное тепло. Майк издал звук, близкий к вскрику, а Уилл с изумлением смотрел, как в уголках его глаз собираются новые слёзы. Чем ближе был финал, тем крепче Майк сжимал волосы Уилла. Его бёдра начали сами подаваться вверх, тело инстинктивно гналось за этим абсурдно прекрасным ощущением. Слёзы текли по щекам, тело ломило от напряжения — он был так, так близко. — Блядь, блядь, Уилл, я сейчас кончу, я собираюсь… Можно? Можно мне уже кончить, пожалуйста, Уилл? Это так… а-ах! — бессвязно бормотал Майк, дрожа от потребности сдаться. Майк не продумал, что рот Уилла будет занят, но, к счастью, его гениальный парень нашёл выход — свободной рукой он снова и снова простукивал «Да» азбукой Морзе по бедру Майка. Это странным образом успокоило его, когда он сорвался с края. Уилл заглянул в бездонные глаза Майка, расширенные от похоти, и они поддерживали этот восхитительный зрительный контакт, пока Майк содрогался, проживая кульминацию. — Господи, блядь! Уилл, а-ах, Уилл, чёрт возьми, я так тебя люблю… у-ух! Хах! — стонал и стонал Майк, музыка для (слегка музыкально-претенциозных) ушей Уилла. Майк серьёзно опасался, что потеряет сознание, когда почувствовал, как Уилл сглатывает вокруг него с очередным жалким всхлипом. Даже после глотания Уилл отказался отпускать, всё ещё слегка посасывая перевозбуждённую, гиперчувствительную головку Майка. — Чёрт! Ах, Уилл! Сли-слишком, — взмолился Майк, слёзы текли по его лицу. Уилл поцеловал его всё ещё дрожащее бедро и притянул Майка к груди, пока тот приходил в себя, успокаивающе проводя пальцами по бархатным волосам. Он поцеловал его в макушку. — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он Майку, несмотря на то что дома они были одни. — Я люблю тебя. Так чертовски сильно, — мгновенно ответил Майк, всё ещё дёргаясь от последних спазмов в объятиях Уилла. После ещё нескольких моментов чистой нежности Майк выпрыгнул из объятий Уилла рывком, заставив того слегка подпрыгнуть от неожиданности. — Что ты делаешь? — с недоверием спросил Уилл, с любопытством разглядывая безумный блеск в глазах Майка. — Уилл! Ты просто сидел и ничего не делал, пока у тебя до сих пор стоит, блять, колом! — обвинил Майк, затаив дыхание, когда схватил твёрдое доказательство сквозь тонкие шорты Уилла. Уилл рассмеялся слегка недоверчиво. — Майк, всё в порядке, серьёзно. Если ты слишком устал… Я уверен, оно само пройдёт, — пробормотал он. — Только через мой труп, Байерс, — заявил Майк, переползая через Уилла. Соприкосновение их обнажённой кожи было словно вылить воду на использованную розетку — совершенно электризующим. Майк застонал, почувствовав собственный вкус на губах Уилла, целуя его с новым пылом при мысли о том, что скоро попробует на вкус Уилла. Руки Майка, казалось, исследовали каждую часть Уилла, до которой могли дотянуться: тянули за волосы, проводили большим пальцем по челюсти, сжимали его мускулистые руки, сжимали бедро. Уилл возбудился и начал задыхаться в мгновение ока. Целуя путь вниз по животу Уилла, Майк чувствовал себя самым удачливым человеком во всём мире. Он продвигался гораздо быстрее, чем Уилл, нетерпеливый наконец, наконец принять своего парня внутрь себя. Он позволил пальцам пройтись по краю пояса Уилла. — Можно? — выдохнул он. Это странно напоминало выпрашивание раннего подарка на Рождество. Майк был совершенно не достоин этого. Уилл сглотнул над ним, агрессивно кивая головой. Майк сорвал противную ткань с пути, как только зарегистрировал первое движение. Он немного поцеловал Уилла сквозь его обтягивающие трусы, желая, чтобы момент длился как можно дольше. — Блядь, Майк, просто сними их уже, — пожаловался Уилл сверху. Майк посмотрел на него с озорной улыбкой, ещё раз лизнув сквозь материал, просто чтобы подразнить. В конце концов собственное нетерпение взяло верх, и Майк с рычанием стянул боксёры Уилла вниз. Когда его безумно твёрдый член выпрыгнул наружу, у Майка отвисла челюсть. Он тут же взял его в руки, приятно удивлённый тем, каким тёплым и шелковистым оказался Уилл. Когда он трогал себя, он никогда не обращал внимания на текстуру — был слишком сосредоточен на других ощущениях. В длине Уилла было что-то такое, от чего живот Майка наполнился фейерверками. Он выглядел так красиво. Не задумываясь ни на секунду, Майк начал оставлять влажные, открытые поцелуи вдоль длины Уилла, из-за чего тот блестел в свете лампы в комнате. — Боже, Уилл, ты такой… блядь, я не думал, что ты можешь стать ещё горячее, — выдохнул Майк с наигранным раздражением. Уилл чувствовал себя немного застенчивым, полностью выставленным напоказ впервые, но реакции Майка до сих пор были лучше, чем он когда-либо позволял себе даже мечтать. Без дальнейших прелюдий, Майк сплюнул длинную нить слюны на давно обделённый вниманием член Уилла. Ему даже стало немного жаль своего парня, это наверняка уже причиняло боль. Он дрожащей рукой распределил слюну по члену Уилла. — А-ах! — простонал Уилл, выгибаясь навстречу едва ощутимому прикосновению. Тело Майка сотрясла дрожь, и он сразу понял, почему то, как Уилл ему отсосал, так возбудило самого Уилла. Ему нужно было слышать, как Уилл стонет его имя. Нужно было разрушить его. Уилл робко взглянул на него сверху вниз, и Майк насмешливо приподнял бровь, вспомнив, как Уилл подшучивал над его собственной чувствительностью. (Ну да, Майк кончил, даже когда его член толком не трогали. Так что, возможно, это было справедливо. Но попробуй тут не кончить, когда тебя трогает Уилл Байерс!) Не в силах больше ждать, Майк с величайшей осторожностью втянул хрупкий кончик члена Уилла в рот, следя за тем, чтобы язык прикрывал нижние зубы. Он мельком посмотрел вверх — Уиллу явно нравилось, — и принял это как разрешение взять глубже, обхватывая гладкими щеками его длину. — О-ох! А-а-ах, чёрт возьми, — заныл Уилл, звуча уже измождённо. Майк был в восторге — такой прекрасный парень у него во рту, и он сам вытягивает из него эти звуки. Он брал всё глубже и глубже, желая проверить, сколько Уилла сможет вместить. Он был бы совершенно согласен пострадать от боли в горле ради того, чтобы Уиллу было хорошо. К его собственному удивлению, он дошёл до самого основания, удерживая член рукой. Потом Майк совершил предательски медленный, мучительный подъём обратно, используя всё своё умение сосать и всё терпение, чтобы вытянуть каждый сладкий всхлип из дрожащего под ним парня. Добравшись до верха, он снова вобрал в себя всего Уилла, поражённый тем, как много может взять сразу. Уилл был на дюйм или два короче Майка, но определённо всё ещё длинный. — А-ах! Майк! — застонал Уилл, хватка в волосах Майка становясь почти болезненной. Но Майку это нравилось — он хотел, чтобы тело болело от этого ещё несколько дней. Он отпустил Уилла с громким влажным хлюпом, нитка слюны всё ещё соединяла их. — Чёрт возьми, — задыхался Уилл, — у тебя что, нет рвотного рефлекса? Майк ухмыльнулся ему. — Не знаю. Хочешь проверить? — бросил он вызов, прежде чем снова поглотить его. Майк потянулся под Уилла, сжимая мягкую, заслуживающую поэмы задницу, направляя его, без слов давая понять, что тот может вталкиваться так глубоко, как захочет. Уилл осторожно толкнулся — попал в заднюю стенку узкого горла Майка, не встретив никакой реакции. Он сделал это снова, чуть сильнее, и Майк, зараза, игриво приподнял брови, рот греховно растянут вокруг длины Уилла. Убедившись в новом, странном таланте Майка — и, возможно, признав себя самым везучим геем во всей вселенной, к чёрту альтернативные измерения, — Уилл позволил бёдрам двигаться свободно, теряясь в безумном ощущении. Теперь он прекрасно понимал, почему Майк начал плакать. — О мой… о мой бог, Майк! Я, я долго не продержусь, — предупредил Уилл, завывая. Майк снова отстранился, позволяя руке работать, пока рот отдыхал, мысленно фиксируя все новые и захватывающие ощущения. — Это нормально, — мгновенно заверил он, определённо не в том положении, чтобы судить после своего предыдущего фиаско. — Но… когда ты кончишь, не мог бы ты… — Майк замялся, отводя взгляд и сбиваясь с ритма, чем вызвал у Уилла явное недовольство. — Что, Майк? Ты можешь попросить меня о чём угодно, — искренне спросил Уилл. Майк почувствовал укол вины от того, как возбуждающе прозвучало это невинное предложение. — Можешь ли ты… Я просто… Я хочу, чтобы ты кончил на меня, — наконец закончил он, всё ещё не глядя Уиллу в глаза. — Где захочешь, просто, я хочу почувствовать, как это падает на меня, почувствовать твоё тепло на своей коже, — нервно продолжил он. — Майк, — твёрдо произнёс Уилл, потянув за концы кудрей Майка, чтобы заставить его восстановить зрительный контакт. — Я был бы чертовски рад. Куда ты хочешь, детка? — практически промурлыкал он, довольный, увидев, как розовый румянец расцветает на щеках Майка, которые только что обнимали его. — На м-моё лицо? Может быть? Но если это слишком странно, ничего страшного, я… — тревожно тараторил Майк. — Господи, Майк, это так горячо, да, я был бы чертовски рад это сделать, — перебил его Уилл, жаждущий, чтобы Майк продолжил своё возможное колдовство (одно из немногих объяснений, почему можно чувствовать себя так хорошо). Майк просиял, и Уилл снова ощутил привычный, переполняющий прилив обожания к парню внизу — к тому, кого он был уверен называть своей родственной душой, единственным, несмотря на их возраст. Жадно нырнув обратно, Майк снова позволил горлу принять Уилла, задумавшись, будет ли ему потом не хватать этого ощущения. — Такой хороший для меня, Майк, это так хорошо, — похвалил Уилл, зная склонность своего парня к похвале. Майк с удивлением почувствовал, как его собственная, ожившая эрекция дёрнулась о голое бедро Уилла, пока он продолжал сосать. Уилл снова и снова отрывал взгляд от пристального взгляда Майка, боясь кончить мгновенно. Это было почти вне тела. Он мог представить своего тринадцатилетнего себя, скачущего от победы, красного и ликующего, наконец получившего то, о чём он фантазировал совершенно нормальное (ложь) количество времени. Майк сосал так, будто нуждался в этом, будто умирал с голоду, а Уилл был единственным, кто мог его насытить. Его руки сжимали движущиеся бёдра Уилла, его ляжки и — любимое — плотные, упругие ягодицы. Майк почти не верил, что это реально, что Уилл ощущается так невероятно в его руках, внутри него. Он никогда не хотел, чтобы этот момент заканчивался. — А-ах! Майк! Б-близко, — предупредил Уилл, когда бедра начинали запинаться в ритме, а тело сотрясалось от удовольствия. — Блядь! Такой хороший мальчик, Майк, так хорошо принимаешь меня, я не могу… я не могу сдержать, блядь, Майк, я сейчас кончу, я кончаю, я кончаю! — он практически взвизгнул, высоким голосом, почти неузнаваемым. Он отдалённо подумал, что хорошо, что они дома одни. Тело Уилла накрыл самый мощный, перегружающий оргазм в его жизни. Он чувствовал, как стоны Майка вибрируют вокруг него, как будто удовольствие Уилла напрямую передавалось Майку. Он кончил обильно, вспомнив в последний момент вытащить, чтобы выплеснуть всё на Майка. Уилл почти благоговейно смотрел, как Майк закрывает глаза, рот приоткрывается в чистом блаженстве от ощущения свежей спермы, стекающей по его красивому лицу. Он видел, как она размывает веснушки, как Майк будто сам кончает, издавая цепочку стонов, лицо искажено сладким удовлетворением, хотя из его уставшего члена уже ничего не выходило. Уилл потянулся к столу за бумажным полотенцем, нежно вытирая своё семя с пылающего лица Майка, а затем рухнул на него, сплетаясь голыми телами. — … чёрт возьми… блядь… — выдохнул Уилл красноречиво. Майк хихикнул. — Говорил же! — ухмыльнулся он. — Мне показалось, или ты кончил в третий раз, когда я кончал на тебя? — спросил Уилл с хищным удовлетворением, наблюдая, как щёки Майка снова наливаются алым. — … Думаю, да? Я никогда не кончал без… фактического семяизвержения раньше, — ответил он своим неловким способом Майка Уилера, нервно смеясь. — Ты, наверное, израсходовал всё в первые два раза, — пошутил Уилл, злорадно смеясь, когда Майк шлёпнул его без особого энтузиазма. После нескольких мгновений совместного дыхания в тишине, довольные своей разделённой безмолвностью, Майк выпалил: — Знаешь, у меня встал первый раз после того, как мы с тобой подрались? Рот Уилла открылся от изумления, смущённый хихикающий звук вырвался из его губ, прежде чем он успел остановиться. Всё это было так ново — говорить с Майком о таких вещах. Ему это нравилось. — Правда? — недоверчиво спросил Уилл, будто то, что Майк возбуждался из-за него, было чем-то таким шокирующим, несмотря на то что он стал свидетелем того, как его парень кончил три раза меньше чем за час под опьяняющим влиянием Уилла. — Да, — подтвердил Майк, кивая. — Значит, я тебя возбуждаю, Уилер? — поддразнил Уилл, проводя пальцем по ключице Майка. — Невыносимо. Я даже… э-э… начал заранее засовывать свой член в пояс штанов летом, когда ты начал расхаживать в тех пыточных, блять, шортах, — признался Майк, сдерживая улыбку при воспоминании. Уилл рассмеялся недоверчиво. — Кто бы мог подумать, что недостаток доходов моей матери-одиночки служил тому, чтобы возбуждать Майка Уилера всё это время? — пошутил Уилл, и Майк сморщил нос от его неудачной формулировки. — Ты тоже подарил мне мой первый стояк, — признался Уилл тише, не желая, чтобы Майк чувствовал себя единственным, кто проявляет уязвимость. — Врёшь, — выпалил Майк немного слишком быстро для комфорта Уилла. — Я серьёзно! — возразил Уилл. — Ты, Лукас и Дастин всё время хвастались, как классно дрочить и как часто вы это делаете, и я помню, как изо всех сил пытался возбудиться, представляя девушек… и, сюрприз, не получалось, — сказал он с лёгкой иронией. — Я думал, со мной что-то не так, — добавил уже серьёзно. — Я даже стащил один из отвратительных журналов Джонатана, и это тоже ничего не дало. Но потом, после одной из наших ночёвок в восьмом классе, я пошёл в ванную чистить зубы, пока ты был в душе, и ты просто вышел оттуда, будто ничего особенного, хотя знал, что я там. У тебя было одно из моих полотенец, повязанное низко, ниже тазовых костей, и я помню, как пялился на твои мокрые волосы, капли воды, стекающие по твоему безумно привлекательному телу. Я вылетел из ванной, в панике, потому что именно это — из всего — наконец-то дало мне стояк. А когда мы кое-как попрощались и ты ушёл, я снова представил тебя таким в моей ванной, как я целую твой живот, стягиваю полотенце… и тогда я наконец смог сказать тебе, Лукасу и Дастину, что мне тоже нравится дрочить, — закончил Уилл, глубоко вздохнув. — Хотя потом мне было ужасно стыдно, что я думал о тебе так, — добавил он спустя мгновение. — Я помню тот день, я сходил с ума, потому что думал, что схожу с ума, представляя, как ты краснеешь и запинаешься из-за чего-то такого недостойного, как я! Не могу поверить, что это был твой первый стояк. Я польщён, честно. Получи, Понибой, — пошутил Майк, хотя у него появилась новая ненависть к персонажу после того, как Уилл рассказал ему, как он пересматривал его сцену выхода из душа. — Хм, не знаю. Возможно, я дрочил, думая о Понибое, больше раз, чем о тебе, — поддразнил Уилл. Рот Майка открылся, издав звук предательства. — Уилл? Ты серьёзно? Всё, с меня хватит… я сжигаю этот чёртов фильм, где он?! — ответил Майк, невольно заставив Уилла расхохотаться ещё сильнее. Переведя дух, Уилл успокоил своего хмурящегося парня. Майк часто напоминал ему только что выкупанного кота. — Я просто шучу, Майк, честно, не знаю, кончал ли я хоть раз, не думая о тебе, — успокоил он, заставляя лицо Майка перестроиться в выражение чистой радости за считанные секунды. — Ну, чувства взаимны, Байерс, — ответил Майк, оставляя поцелуй на каждой щеке Уилла, если только чтобы выразить часть своей чрезмерной нежности. — Давай поспим, — предложил Уилл, уже зевая эти слова. — Ладно, — согласился Майк, не закрывая глаз. Ему было куда приятнее смотреть на Уилла, прокручивать эту сказочную ночь снова и снова. — Майк, — начал Уилл, приоткрыв один глаз. — Ты не спишь, — указал он с нахмуренными бровями. — Ты просто такой красивый, — пожаловался Майк. Уилл просто закрыл глаза, слишком привыкнув засыпать под настойчивым наблюдением Майка теперь, когда они встречаются. — Эй, Уилл? — мягко спросил Майк. — М-м? — промычал Уилл, не открывая глаз. — Я… эм… мне очень понравилось, когда ты назвал меня хорош… ну… хорошим мальчиком, — пробормотал Майк, чувствуя, как щёки снова закипают от жестокой честности. — Если ты хочешь быть хорошим мальчиком, Майк, ты позволишь своему парню поспать. Ты только что высосал из него всю душу, — пробормотал в ответ Уилл. Майк ухмыльнулся так широко, что это почти физически причиняло боль. — Я люблю тебя, Уилл, — прошептал он в шёлковые, медного цвета волосы своего парня. — Я тоже тебя люблю, — пробурчал в ответ Уилл, уже наполовину уснув.