Dead Eyes

Утро наступило. Тело казалось чужим — будто она наблюдала за ним со стороны. Комната пахла металлом и страхом. Каждый вдох давался с трудом. В голове крутились обрывки ночи, но связать их в целую картину не получалось. Руки дрожали, когда она касалась своей кожи, Натаниэлла тёрла ее до покраснения, пытаясь избавиться от ощущения, что на ней остался след его прикосновений. «Так, спокойно, все будет в порядке», - думала Натаниэлла. Но это ложь: после этого уж точно не будет ничего в порядке. Абрамма попыталась встать, но не смогла. Ведь каждое движение отзывалось болью — не только физической, но и той, что проникала глубже в душу. Она хотела закричать, но в горле стоял ком, который не давал говорить, плакать или даже дышать полной грудью. Но Ната все таки встала. Она двигалась, как во сне: шаги отдавались в голове глухим эхом. Дойдя до ванны она постояла, держа за бок. «Вот сученыш, из-за него у меня спина болит, убью его», - тихо проговорила девушка. Оказавшись возле двери ванной, которая казалась границей между мирами: за ней — надежда на очищение, но внутри ждало лишь отражение, которое она больше не узнавала. Открыв дверцу, она зашла. Холодная плитка под ногами пронзала тело, но это было ничто по сравнению с внутренним ознобом, который не проходил. Пройдя к умывальнику, Натаниэлла посмотрела на зеркало. Оно встретило её пустым взглядом: лицо в нём было чужим, а глаза, глубокими, словно океан, как всегда были пустыми, как будто душа ушла куда‑то далеко. Корни волос были рыжеватые. - Merde, les racines ont poussé , - сказала на французском Натаниэлла. Ната включила воду, но шум крана лишь усиливал тишину в голове, где крутились обрывки воспоминаний, от которых некуда бежать. Умывшись, она стала снимать оставшуюся грязную одежду. Вся она была в поту и в слезах. Зайдя в ванную, Абрамма включила душ, не отрегулировав воду. Вода стекала по телу, но ощущение грязи оставалось: не физической, а той, что проникла глубже, в самое ядро её существа. Взяв мочалку, которая висела поблизости, и намылив мылом, Натаниэлла поднесла ее к коже и стала тереть кожу до красноты, будто пытаясь стереть не только следы, но и память о том, что с ней сделал Рико. В ванной пахло мылом, но ей чудился другой запах — тот, что преследовал её с ночи, проникая в каждую ноздрю. Она закрыла глаза, надеясь, что вода унесёт всё, но под веками вспыхивали кадры, от которых не скрыться. Капли стучали по дну ванны, как часы, отсчитывая минуты, которые она хотела бы вычеркнуть из жизни. Абрамма обхватила себя руками, пытаясь защитить себя от всех. В своих объятиях она была в безопасности. Шум воды заглушал мысли, но не мог заглушить голос в голове: «Все хорошо. Это просто страшный сон». Выключив воду, она стала выходить из ванны, но каждое движение давалось с трудом — тело будто сопротивлялось, не желая подчиняться, как будто оно больше не принадлежало ей. Взяв полотенце, она вытерлась им, но ощущение липкости не исчезало, будто кожа хранила следы чужого присутствия. Подойдя к зеркалу, ища в глазах хоть каплю прежней себя, но нашла лишь пустоту и страх. Обернув полотенцем себя, она открыла дверь, выходя из ванны.