Неправильные

Майк пришёл на третий день молчания.Не звонил, не стучал в дверь — просто стоял на пороге комнаты Уилла, когда тот открыл её, услышав шорохи и шаги в коридоре. На лице Майка не было ни злости, ни обычной замкнутой маски. Была усталость. Такая же, как у Уилла. — Можно? — голос был хриплым, будто он не говорил все три дня.Хотя возможно оно и так.Он ведь не выходил никуда. Уилл молча отступил, впуская его. Неловкость заполонила всю комнату.Майк  сел на краешек стула у стола, Уилл — на кровать. Они смотрели в разные углы. Тишина давила на уши, но разбивать её было страшнее. — Я не мог… — начал Майк и тут же замолчал, сжав кулаки на коленях. — Я знаю, — тихо сказал Уилл. — Я тоже. Ещё одна пауза, чуть менее невыносимая. — Помнишь, — Уилл заговорил, не поднимая глаз, — я говорил, что расскажу тебе? Что мне тогда снилось. Майк медленно кивнул, не отрывая взгляда от трещины на полу. — Генри… Векна. Он был там. Он сказал… — Уилл сглотнул, голос дрогнул, но он заставил себя продолжать, выдавливая слова, как отраву. — Он сказал, что если ты узнаешь правду… ты отвернешься от меня. Что я… грязный. И неправильный. Что ты захочешь, чтобы я исчез. Он выдохнул, и с этим выдохом, казалось, из него вышла последняя сила. Он поник, сгорбившись, готовый к удару, к подтверждению самого страшного пророчества. Майк не ответил сразу. Комната наполнилась тихим гулом. Он смотрел куда-то мимо Уилла, в стену, но его лицо менялось.Ему было так обидно за его Уилла.Пока он метался к Лукасу от Дастина,пока притворялся рядом с Оди,да бы никто ничего не подумал,Уиллу пришлось в одиночку справляться с этим?Да если бы Майк знал…он бы,точно предотвратил все это. Он бы помог намного ранее,чем тогда,он бы все сделал. Он поднялся со стула. Не для объятия. Он просто пересел на край кровати, в полуметре от Уилла. Ближе, но не вторгаясь в его пространство. Потом медленно, будто боясь спугнуть, положил руку ему на плечо. Не погладил. Просто положил. Тяжёлую, тёплую ладонь на тонкую ткань футболки. Уилл вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. — Он врал, — тихо, но очень чётко сказал Майк. Его голос больше не хрипел. — Насчёт грязного и неправильного. Уилл поднял на него глаза, полные немого вопроса и остатков страха. Майк встретил его взгляд. И в его глазах не было отвращения. Было что-то уставшее,но такое искреннее и признательное. — Потому что если это правда, — продолжил Майк, и его пальцы слегка сжали плечо Уилла, — то мы с тобой… мы оба такие.Неправильные.И мне с этой мыслью… как-то проще. Это не было «я люблю тебя». Это было что-то большее между ними. «Ты — не монстр. Ты — мой. И я — твой. И если это неправильно, то наша неправильность общая». Это был договор. Не о любви, а о соучастии. В грехе, в страхе, в этой странной, неловкой, болезненной близости, которая их связала.  Уилл смотрел на него, и комок в горле начал медленно, болезненно рассасываться. Слёз не было. Было только долгожданное облегчение. Он не ответил. Просто накрыл своей рукой ту, что лежала на его плече. И они так и сидели — не обнимаясь, просто держась, в тишине комнаты,где все прежние страхи Уилла начали растворяться,в этом простом и теплом прикосновении. Снаружи падал снег. Новый год уже начался. И кажется, они нашли в себе силы сделать в нём первый, самый трудный шаг — не прочь, а рядом.